Чтение онлайн

С такими мыслями, с такой концепцией я, пожалуй, согласился бы поехать в командировку по письму. И вновь добавлю к сказанному "узелок на память". Откуда, спрашивается, взять мысли, складывающиеся в журналистскую концепцию? Придут по наитию? "От бога"? От большого ума? Полноте! Набраться мыслей вовсе не трудно. Много информации необходимо каждому человеку, журналисту - в первую очередь: надо читать, говорить с умными людьми, регулярно просматривать газеты, следить за дискуссиями в печати, внимательно слушать коллег, кое-когда почитывать специальную литературу. Наконец, нужно найти какой-то способ фиксировать полученные сведения и систематизировать их. Единый рецепт предложить трудно, все очень индивидуально. Мне известен журналист, который ведет тематическую картотеку и постоянно заносит в нее все, что рано или поздно может пригодиться на работе. Несколько лет назад и я завел дневник, куда даже ночью не ленюсь записывать мысли и сведения, меня поразившие. Подобного рода фиксация нужна не для того, чтобы была шпаргалка "на черный день". А для того, чтобы отложить в голове знания хотя бы с помощью разового фиксирования. Применить их потом к конкретному редакционному заданию, право же, дело техники.

(Позволю себе небольшое отступление. Журнал "Дружба народов" (1987, № 3, 4). "Из записных книжек" Анатолия Аграновского. Искренне рекомендую читателю эту мудрую публикацию. Из нее, в частности, вы можете узнать, как мой старший брат скрупулезно размышлял над фактом, готовясь к командировке. Цитирую маленький отрывок:

"1973. В этот раз у меня четыре сигнала, в чем-то схожих, из одного куста... И все о людях обиженных, в чем-то наивных, судя по письмам, хороших...

Кисловодск. Там есть макаронный комбинат, а на нем много лет проработала (рабочей) М. Краевая. Честная, передовая и так далее. Ее к 100-летию В. И. Ленина рекомендовали в партию. Она, прочитав Устав, выступила против злоупотреблений - воруют. Комитет народного контроля все по пунктам подтвердил. Уволили... Да нет, не тех, кто воровал, - ее. И стала она клеветницей, сутягой, квартиру обещанную не дали... И некому заступиться.

Случаи, когда люди принимают как должное наши призывы и лозунги - о соревновании, о борьбе с ворами, с пьянством... Это что же, для газет? Начитались "Известий"...

...В теме моей во всех случаях речь о становлении личности... Пробудили в этих людях мысль, активность, сознание... Можно бы доказать, что это помогает лучше, честнее работать, и все это так.

Я напомню диалектическую взаимосвязь: расцвет личности, гуманное отношение к человеку, "внимание к нему" - это не средство для достижения цели, это сама конечная цель!..

Важно!"

Подумайте, это ли не выработка концепции будущего очерка? Тут и собственные наблюдения, и прикидка позиции, и обращение к классикам мудрости. Помните знаменитое изречение Канта: "Человек никогда не должен быть средством, а всегда целью!" Всего лишь крохотный отрывок. "Из записных книжек", а как поучительно!)

К сказанному нечего добавить, кроме одного: бывают концепции, которые рождаются без писем читателей и без поездок журналиста в командировки. Эти статьи и очерки нуждаются в малой малости: в собственном опыте и пристальном взгляде на окружающую жизнь. И в способности размышлять; какие иногда интересные "собеседнички" собираются за одним домашним столом, а иногда даже в одной голове! Мы непременно вернемся к этому разговору, коснувшись темы "Искусство беседы". Напомню вам о Монтене и об истории, им рассказанной: Сократу рассказали о каком-то человеке, которого путешествия нисколько не портят. Сократ ответил: "Охотно верю, если он возил с собой себя самого!"

КРЫТЫЕ МАТОМ

Начну со странной мысли, взятой из собственного ночного дневника, рожденного в далеком юношестве: "На том свете легче сколотить компанию из порядочных людей: выбор богаче!" Симптоматическая запись. Был я хоть и решительным юношей, но не без царя в голове. Про таких говорят: "ума палата". Интересный "фрукт".

И вот я уже в финале. Последний забег. Позади долгая жизнь и, самое главное, терпимое отношение к таким понятиям, как чье-то недоброжелание, зависть и даже репутация (которая по Владимиру Ивановичу Далю означает: добрая или дурная слава человека). Где слава? Конечно, среди людей, проще сказать: в общественном мнении. Читатель и без меня знает: нет человека, прожившего жизнь без доброго поступка, как нет и такого, который уберег бы себя от греха.

А случилась со мной такая история. Это было лет двадцать пять назад: я работал спецкором "Комсомольской правды". Был не лучше других газетчиков, а в чем-то, надеюсь, и не хуже: курить - курил ("беломор"), зато не пил совсем. Вся редакция языком: "ц-ц-ц". За моими плечами к 1975 году - десятки (если не сотни) публикаций. Уже есть то, что называется в газетах: имя. Начальство (партийно-комсомольско-советское) относилось ко мне сдержанно и с опаской. Что и требовалось профессиональному журналисту для самоуважения. Благодать.

Кому пересек дорогу, на чей наступил мозоль - не знаю, не ведаю. Могу только предполагать, но под себя догадки не подстелишь: мягше спать не будешь. Правда, коллеги говорили, что пером обладал "остреньким" (по тем временам), а сегодня, куда ни плюнь - на лезвие судебного иска попадешь.

И вот, представьте, у меня - ни одного опровержения. Витают слухи о неуязвимости удачливого корреспондента. Еще немного, и возникнет легенда: заколдованный. "Секрет" знает. Действительно знал: табу на вранье и точно просчитывать ситуацию, да еще "не покупаться, не продаваться". Как это просто сказать и как трудно сделать! Соблазнов - тьма. А нынче еще больше.

Правда, в то время газеты опровержений с извинениями вообще не публиковали. Лафа! Критика любого человека (от рядового до начальства не всякого ранга), и они тут же лишались голов. Помалкивали: себе дороже было. Но уж коли прокалывался газетчик, давали пона-прасну обиженному небольшое интервью в той же газете на нейтральную тему: вот и вся сатисфакция. И он восстановлен в общественном мнении ("рыбку съев"), да и газета чиста ("на кол не сев"). Честь героя и журналиста с газетой - копейка. Все довольны.

Демократия по-советски.

Теперь вызываю огонь на себя: вдруг звонок в кабинете. Беру трубку. А был у нас в "Комсомолке" тогда главным редактором господин: когда он звонил сотруднику, начинал не с "добрый день", или с "привет!", а еще короче: "Кто?" Просто и со вкусом. Я, конечно, его отучил, однажды ответив: "Тебе коротко или автобиографию?" Он смутился, замолчал секунд на двадцать и, ничего не придумав, повесил трубку. И лично ко мне больше так не обращался, начиная телефонный разговор с приветствия. Он считался у нас "воспитуемым". Нашего Главного мы и по голосу, и по стилю всегда узнавали, а уж кому везло, то по "кто?" - безошибочно. Оч-чень культурным был наш "водила".

На сей раз, уже перевоспитанный, он мне говорит (с дрожанием в голосе): "Валя... (меня обычно в редакции так звали, а не Валерой, как некоторые, а тут он поправился)... Валерий, зайди-те ко мне сейчас, я вас жду!" Понял: чем-то встревожен. Уже на "вы", а не на "ты", как обычно. Пошел, тем не менее, неторопливо, своим привычным "ходом": терпеть не мог спешащих и суетливых журналистов. Уже шагая по длинному редакционному коридору, заметил: коллеги, идущие навстречу, отводят глаза, а перегоняющих - нет. Они "что-то" уже знают или догадываются по бегающим глазам шефа? Глаза - враг Главного, когда ему не друг, о чем всем нам (кстати, и ему) известно.

Пришел к Главному. Присаживай-тесь. Присел, слушаю. Треснувшим голосом: "Валерий, тут пришла, понимае-те, "телега" в Центральный комитет, а уж они нам". Молчу. "Иди-те к себе в кабинет, прочитайте и напишите объяснение. Кому? На мое имя и в Цека. Обстоятельно, чтобы потом нам легче было выпутываться". Я взял письмо, пробежал содержание. Смею заверить вас, читатель, это был первый донос на меня за пятнадцать лет работы в "Комсомольской правде" и за тридцать лет - в центральной прессе. Интересно!