Чтение онлайн

Конечно, хотя Джульетта и не собирала в свои тринадцать лет металлолом, она все же ухитрилась влюбиться в Ромео, что тут поделаешь, если любви покорны все возрасты, вот уж воистину. Но я почти убежден: если бы бедной девочке пришлось одновременно с любовью заниматься выбором себе профессии, вести какую-нибудь общественную работу и отдавать рапорты о количестве собранной ею макулатуры, она в тринадцать лет была бы уже прабабушкой. Разве наша сегодняшняя действительность опровергает это предположение? Посмотрите, сколько школьниц делают аборты, сколько страданий переживают от "любви с последствиями"! Одна ли акселерация в этом виновата? А наше настойчивое требование "взрослой" ответственности перед обществом? А наше воспитание, лишенное индивидуального подхода даже в семье? А то же "похолодание"? Я уж не говорю об аномалии - о потере идеалов некоторой частью молодежи, о неверии ее в завтрашний день, об отсутствии у нее Бога в голове...

Вот примерно мысли, с которыми можно ехать в командировку по письму Сергея Т. Они полемичны? Способны вызвать читательские возражения? И прекрасно! Если мы заставим читателя хотя бы задуматься над поставленными вопросами, можем считать нашу миссию исполненной. Не поленюсь напомнить еще раз: мне важно на этом примере продемонстрировать механизм формирования концепции, необходимость современного и желательно свежего подхода к любой теме, даже такой "вечной", как тема любви. Если хоть в какой-то мере мне удалось это сделать, я тоже могу считать свою миссию исполненной.

Теперь завяжем небольшой узелок на память. Дело в том, что изложенной концепции все же недостаточно, чтобы ехать в командировку и вплотную браться за сбор материала. Концепция должна быть обоснована в полной мере, а личного опыта и знаний журналиста обычно, как и в данном конкретном случае, хватает лишь для того, чтобы концепцию родить. Значит, надо "копать" дальше, вглубь, по уже намеченным маршрутам и набираться фундаментальных знаний.

Из всех возможных способов "копания" я, кажется, не помянул, однажды их перечисляя, обращение к словарям, например к словарю "живого великорусского языка" В.И. Даля. Вот уж истинный клад для нас, журналистов! [1] Словарь назван толковым потому, написал В. Даль, что он не только переводит одно слово другим, но и толкует, объясняет подробности значения слов и понятий, им подчиненных. Добавлю от себя: и дает нам толчок для размышлений.

Попробую на примере письма Сергея Т. продемонстрировать полезность союза со словарем. Выпишем для начала несколько слов и понятий, которыми мы пользовались, размышляя над письмом, в надежде на то, что Даль поможет нам проникнуть в их глубину.

Итак: "любовь", "похолодание", "акселерация", "ответственность" достаточно? Признаюсь: я рискую, потому что еще не знаю, что подарит нам В.И. Даль. Теперь - к словарю! "Любовь" - страсть, сердечная привязанность, склонность, вожделение - несколько толкований. А какое из них более всего подходит к нашему случаю? Кто может утверждать, что чувство семнадцатилетнего Сергея к однокласснице было "страстью" или "вожделением"? Быть может, всего лишь "склонностью" к ней, "сердечной привязанностью", что, по Далю, тоже "любовь"? И только стереотипное отношение взрослых к самому факту общения юноши и девушки вызвало всеобщий ажиотаж и спровоцировало аффектацию Сергея? Подобный ход мыслей должен побудить нас к тактичному выяснению "качества" Сережиной любви. А затем, возможно, мы получим основание сказать его родителям: "Уважаемые папа и мама, зачем вы понапрасну паникуете? Не трогайте сына! То, чего вы так опасаетесь, называется "привязанностью", которая либо пройдет, либо укрепится, но для того и другого нужно время. И его хватит, чтобы Сергей закончил десятый класс и спокойно выбрал себе профессию. Но только не лезьте ему сапогом в душу!"

И еще у Даля: "Нет выше той любви, как за друга душу свою полагать" новая краска для правильного толкования поступков Сергея.

"Похолодание" - среди прочего вдруг натыкаемся в словаре: остывание! Выходит, если говорить о людях, они холодеют не только со стороны, как от лютого ветра, но еще "изнутри" - остывают, растрачивая тепло. Что-то в них, значит, было, да остыло! А что в таком случае было у родителей Сергея, когда и как истратилось?

"Акселерация" - увы, у Даля нет такого понятия, оно слишком новое, да и слово иностранное. Однако в переводе "акселерация" означает "убыстрение". Смотрим: "Убыстрить - дать чему-то более успешный ход". Успешный?! А мы невольно относимся к акселерации только лишь как к несчастью. Свежее толкование Даля помогает найти в акселерации и нечто положительное, "успешное", а если не найти, то хотя бы поискать. Кто ищет...

"Ответственность" - интересно, есть у Даля? Есть, как производное от слова "отвечать". Читаем: "Ответственность - долг дать в чем-то отчет" [2]. И все. Кому отчет и в чем - неизвестно. Однако понятно, что Даль понимает "ответственность" не как, положим, долг трудиться, а как долг дать отчет, трудиться же вроде бы не обязательно. Ну что ж, посмотрим в таком случае, как толкуют понятие современные словари. Находим в "Энциклопедическом": "Ответственность - государственная, гражданская, по обязательству, солидарная...", но опять без расшифровки, без упоминания "социальной" ответственности и даже ответственности перед обществом. Выходит, отстал словарь от жизни? Предположим. Как же нам теперь выпутываться из лабиринта? Скажу так: прекрасно то, что мы в него попали, потому что немедленно оказались в положении людей ищущих и дума-ющих. Спасибо Далю.

Я попытался - надеюсь, не безуспешно - продемонстрировать полезность (во всяком случае, не вредность) углубления наших знаний с помощью словарей. Всего лишь только словарей! Добавлю к сказанному, что обращение к опыту прошлого ничуть не мешает правильно и современно понимать "вечные" понятия, при условии, что журналист находится в курсе самых последних теорий и представлений, живет заботами и проблемами сегодняшнего дня, не отрывается от действительности, не тонет в прошлом и не витает в безоблачном и слишком отдаленном будущем.

На этом я готов считать наши размышления вокруг письма Сергея Т. законченными. Теперь можно и в путь-дорогу?

ПОДКИДЫШИ

(Памфлет)

Есть ли будущее у комсомола?

Именно меня угораздило, как потом выяснилось, одним из первых советских журналистов заикнуться публично о "дачных" оргиях, разврате, пьянстве и мздоимстве в комсомольских верхах под видом теоретической учебы. Добавлю, чтобы не было кривотолков: практика эта укоренилась именно в руководящем составе почти всех рангов комсомольской элиты; рядовая масса, как всегда, во всем "таком" замешана не была. Год стоял 1977, сентябрь месяц. В командировку я выехал по письму оскорбленной жены молодого функционера; мог бы и без "наводки" найти адрес: ситуация была типичной для всего руководства, подхватившего вирус безнравственности и бесчестия. Статья в "Комсомолке" называлась так: "Вольские аномалии". Это значит, что мой осторожный Главный редактор на всякий пожарный случай ввел в заголовок понятие "аномалия": в отдельных магазинах нет отдельной колбасы. Уникальность провозглашалась как принцип нашей повседневности. Обобщать никто в ту пору вообще не решался. Мы полностью полагались на эзопов язык и на понимание читателя, умевшего читать между строк.

Сказать про себя, что я был очень смелым спецкором, не могу. Хлопать дверью все боялись. Но знали (как и сегодня все знают), что наш Леонид Ильич Брежнев уже откровенно маразматирует, что не вяжет языком, что не всегда адекватен, а правит за него камарилья. Мы всех из его "команды" знали по именам и даже по прозвищам. Главным для нас, журналистов, было только одно: вякнуть (написать), и вякали многие. Но обнародовать наш писк могли только очень умные или слишком глупые главные редакторы изданий, мой Главный (из числа умных) решился, но я почти уверен, сначала подстраховавшись "наверху". Там тоже шла своя игра, от которой вся наша храбрость и зависела. Но это мои догадки. Истину обо всем сказанном не знаю.

В экономических проблемах открытость была допустима (на грани фола); уже остро и блистательно выступал в "Известиях" мудрый Анатолий Аграновский и, кстати, не только он один. А тут - чистая идеология и (главное!) нравы, нравственность руководителей всех рангов! Почти недоступные для печати темы ("говорю - комсомол, подразумеваю - партию" - работала крылатая формула Маяковского). Я уж не говорю о том, что пресса на "героев" почти не воздействовала: они, как святые коровы в Индии, недосягаемо шествовали по главным магистралям общественного мнения: попробуй, тронь их! Косточки потом не соберешь. Вот и появилась однажды тема, совершенно случайно обнаруженная мною на периферии: "Вольская аномалия". Не "областная и не столичная": упаси вас Бог!

Нашел я сегодня тот номер, перечитал и понял [3]: написал я настоящий донос (с именем и фамилией главного героя), причем даже без попытки анализировать явление и без просчета последствий для общества. Полный обвал! В ту пору, правда, о политике иначе писать не разрешили бы никому: могли позволить журналисту только прокукарекать, полагаясь на то, что хронические болезни общества можно лечить точечным воздействием, как это делает иглотерапия: поштучно искоренять зло. А сегодня, когда мы дожили наконец до возможности анализировать, искать причины и прогнозировать следствия, пользоваться доносом как журналистским жанром - стыдно. Я уже имел честь говорить об этом в центральной печати, не грех повториться: превращать газеты в пропыленный склад негативных поступков-проступков-преступлений негоже, отбирая при этом хлеб у правоохранительных органов. Печать не "наводчик", не "агент-информатор", не телефонный и адресный справочник для судебной власти и следственных органов.