Чтение онлайн

Манштейну не удалось окружить войска правого крыла Юго-Западного фронта. Они сумели отойти за Северский Донец и отбить попытки немецких войск форсировать эту реку. Немцам удалось взять всего 9 тыс. пленных. Более существенными были советские потери в технике — 615 танков и 423 орудия. В ходе Ворошиловградской операции советские войска заняли северную часть Донбасса. Однако отбросить немцев к линии Днепра и полностью освободить Донецкий угольный бассейн им не удалось.

В связи с отходом войск Юго-Западного фронта (генерал Н. Ф. Ватутин) за Северский Донец у Воронежского фронта (генерал Ф. И. Голиков), который проводил в это время Харьковскую наступательную операцию (2 февраля — 3 марта 1943 г.), образовался открытый левый фланг. К началу марта части Воронежского фронта вышли к Полтаве и Сумам, пройдя с боями сотни километров. Из-за растянутости коммуникаций войска стали испытывать серьезные затруднения. Наступательные возможности фронта были исчерпаны. В это время обстановка южнее Харькова резко ухудшилась.

Используя сложившуюся ситуацию, командующий группой армий «Юг» фельдмаршал Манштейн создал южнее Харькова ударную группировку в составе 4-й танковой армии (генерал Г. Гот) и группы «Кемпф» (генерал В. Кемпф). Они имели в своем составе 17 дивизий. Им противостояли ослабленные длительным наступлением 40-я (генерал К. С. Москаленко), 69-я (генерал М. И. Казаков) и 3-я танковая (генерал П. С. Рыбалко) армии Воронежского фронта. Так, в 3-й танковой армии имелось всего 50 танков. На участке главного удара немцы превосходили советские войска в личном составе в 2, в артиллерии — в 2,6, в танках — в 11,4, в самолетах — более чем в 3 раза.

4 марта 4-я немецкая танковая армия нанесла сильный удар по левому крылу Воронежского фронта. К 7 марта немецкий танковый таран пробил тридцатикилометровую брешь на стыке 69-й и 3-й танковой армий (юго-западнее Харькова) на глубину 60 км. Развивая наступление, танковая дивизия СС «Мертвая голова» обошла Харьков с севера и перерезала коммуникации упорно оборонявшейся южнее города 3-й танковой армии, которой 15–17 марта пришлось пробиваться из окружения.

В эти дни в составе 25-й гвардейской стрелковой дивизии доблестно сражался 1-й отдельный чехословацкий батальон под командованием полковника Л. Свободы. Особенно ожесточенные бои 8 марта развернулись за поселок Соколово, который обороняла 1-я рота. Против нее противник бросил до 60 танков и мотопехоту. В ходе наступления врагу удалось обойти Соколово, но его защитники продолжали вести бой в окружении. Вечером командир батальона в боевом донесении докладывал командиру 25-й гвардейской стрелковой дивизии: «Бой продолжался в окружении, в церкви и в окопах возле нее. В результате боя враг занял Соколово. Реку Мжу не перешел. Подбито и сожжено 19 танков, 4–6 транспортеров с автоматчиками. Враг потерял убитыми около 300 человек».

В тяжелом неравном бою с гитлеровцами многие защитники Соколово пали смертью храбрых или были ранены. В числе погибших был и командир роты надпоручик О. Ярош, которому 17 апреля 1943 г. посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Это был первый иностранец, удостоенный столь высокого звания.

Под напором крупных сил немцев, умело применявших фланговые прорывы и обходы, войска Воронежского фронта 16 марта оставили Харьков, а затем спустя два дня Белгород. К 25 марта войска Воронежского фронтов отступили на 100–150 км. Дальнейший немецкий натиск на Волчанск и Обоянь был остановлен за счет переброски в район Белгорода крупных резервов (64-й и 21-й армий). С наступлением весенней распутицы на данном участке фронта до лета установилось относительное затишье. Потери Красной Армии в Харьковской оборонительной операции (с 4 по 25 марта) составили свыше 86 тыс. человек.

Немецкое контрнаступление весной 1943 г. сорвало советский бросок к Днепру и отдалило освобождение Левобережной Украины. Это было последнее, имевшее серьезный успех немецкое наступление на Восточном фронте. Оно позволило германскому командованию стабилизировать свой южный участок фронта, прорванный в ходе советского зимнего наступления 1943 г.

Восстав как Феникс из сталинградского пепла, немцы преподали советским войскам новый жестокий урок и в который раз доказали, что не спускают ни малейшей оплошности. Германское командование вновь продемонстрировало, что за счет умелой, быстрой, скрытной перегруппировки сил и внезапности удара оно может достигать существенных успехов даже при ограниченных ресурсах. В то же время немцам не удалось окружить крупную советскую группировку в районе Харькова и нанести Красной Армии поражение, равноценное их разгрому под Сталинградом. Отразив советский бросок на Украину, германское командование смогло приступить к планированию летней наступательной кампании 1943 года.

Летом 1943 года германское командование вновь попыталось захватить стратегическую инициативу. Вести широкомасштабное наступление, как это было в 1941–1942 годах, оно уже не могло из-за значительных людских потерь. Ресурсы для их пополнения были ограничены. Поэтому для наступления был выбран локальный участок фронта. Это был район т. н. Курского выступа, где открытая местность благоприятствовала атакам крупных механизированных сил. Гитлер планировал провести здесь операцию «Цитадель», чтобы ударами с севера и юга окружить и уничтожить крупную советскую группировку.

Подобный план рождался в борьбе мнений. В германском руководстве имелись серьезные расхождения относительно будущей стратегии. Многие немецкие руководители (прежде всего военные) предлагали перейти к обороне, чтобы максимально сохранить имеющиеся силы.

Однако Гитлер считал, что оборонительная стратегия может привести лишь к затягиванию войны, но не к победе. Он решил поставить на карту все и добиться успеха, чтобы обескровить Красную Армию, сделав ее неспособной наступать в 1943 году. Это рождало патовую ситуацию и давало немцам надежду не столько на военную победу над СССР, сколько на возможность политических решений. Однажды, в 1917 году, подобная ситуация на Восточном фронте принесла Германии политические дивиденды в виде Февральской и Октябрьской революций, которые вывели Россию из войны.

Вера Гитлера в успех «Цитадели» базировалась на опыте прежних кампаний. Ведь пока никому не удавалось остановить летний удар блицкрига. Так, летом 1941–1942 годов вермахт успешно разрушал танковыми клиньями советскую оборону. Проблемы у немцев обычно появлялись лишь при прорыве на глубину в сотни километров, когда начинались сбои в их системе снабжения и коммуникаций. Теперь же Гитлер не планировал крупного наступления в глубь советской территории, а ставил более локальную цель — парализовать наступательные возможности Красной Армии.

Гитлер считал, что после зимне-весеннего контрудара 1943 года немецкие войска преодолели психологическую подавленность и были в состоянии вновь захватить инициативу. И все же немцы больше не имели того качественного превосходства в личном составе, как прежде. Поэтому широкий и смелый маневр мог натолкнуться на равноценный отпор.

Для достижения победы в новой ситуации Гитлер меняет тактику. Он делает ставку на таранный удар на ограниченном участке фронта. Успеха предполагалось достичь за счет превосходства в качестве военной техники. Прежде всего бронетанковых частей и авиации. Большие надежды германское руководство возлагало на новые танки «Пантера» и «Тигр», истребители «Фоке-Вульф-190А». В частности, лобовая броня новых тяжелых танков (ее толщина доходила до 100 мм) была неуязвима для большинства советских противотанковых средств. Под Курском немцы решили выиграть сражение за счет победы брони над снарядом. К тому времени их промышленность уже начала массовый выпуск новой техники. Так, с февраля по май 1943 года производство тяжелых танков в Германии возросло на 200 %.

Фактор внезапности здесь не играл особой роли. В какой-то мере даже, напротив, немцы были заинтересованы притянуть к месту предполагаемого удара побольше советских войск, чтобы «перемолотить» их технической мощью. В известном смысле Гитлер воспроизводил в новых исторических условиях старую немецкую тактику крестоносцев, когда закованные в доспехи всадники раскалывали таранным ударом строй противника и уничтожали его по частям.

Германское руководство стремится максимально использовать ресурсы своей страны и подвластных ей областей для достижения успеха любыми средствами. С 1943 года борьба Германии приобретает крайне ожесточенный и бескомпромиссный характер. В стране проходит тотальная мобилизация, благодаря которой в 1943 году в ряды вермахта было призвано на 2 млн чел. больше, чем в 1942 году. В том числе, около 1 млн рабочих промышленности. Вместо них в широких масштабах начинается использование труда военнопленных и иностранных рабочих — свыше 6 млн в 1943 году. Их безжалостная эксплуатация способствовала подъему германской военной промышленности. Тем не менее, несмотря на ее резкий рост в 1943 году, она продолжала отставать от советской.

Военная промышленность СССР могла дать в руки советского воина тот меч, которым он был способен сокрушить мощь вермахта. «Решающим фактором для нас явилось то, что в результате наступления в неизведанные пространства русской территории мы обнаружили, что противник располагает не только огромными людскими ресурсами, но и обладает таким техническим уровнем военной промышленности, который вынудил нас к ведению тотальной войны и умножению наших усилий в части военной промышленности», — констатировал впоследствии генерал А. Йодль.