Чтение онлайн

11.2. Первый удар на Салла (Куолаярви).

1 июля 1941 года. Основной удар немецкие части наносят в центре всей позиции вдоль оси Салла-Алакуртти-Кандалакша силами 6 и 7-го пехотных полков (пп) дивизии СС «Норд». 6 пп атакует вдоль дороги от границы на поселок Салла, 7 пп южнее тоже вдоль дороги от границы к Салла по сходящимся направлениям. Здесь их поджидали батальонные узлы обороны 715 полка 122-й сд РККА. Немецкую атаку поддерживает танковая рота. В тылу позиции за поселком Салла на дороге к пос. Кайрала расположился второй эшелон обороняющихся, состоящий из одного танкового батальона и одного стрелкового батальона 596сп. Не совсем понятно, почему немцы выжидали более недели: то ли их вынудила к этому необходимость доразведки советской обороны, или вообще условия местности не позволяли обеспечить в должной мере снабжение и сосредоточение войск уже к 22 июня, когда «внезапность» была бы еще «внезапней». Хотя в любом случае настроение у немцев должно было быть мажорным: легкие, относительно бескровные победы на остальных участках советско-германского фронта, уже состоявшиеся к 1 июля грандиозные котлы под Минском и фактический разгром Северо-Западного фронта, бесчисленные трофеи и колонны военнопленных позволяли им надеяться на быструю победу и на карельском фронте.

Судя по прилагаемой схеме боев за Куолаярвский рубеж (так эта позиция именуется в советских исследованиях) командир 122сд Шевченко подготовил для наступающих «огненный мешок» в предположении атаки противника вдоль русла реки Саллайоки, где в действительности и атаковал один из полков СС. Попав в своеобразную ловушку, этот полк понес большие потери в первом же бою, при этом было отмечено бегство с поля боя целых подразделений. Но, обозначив лобовое наступление на позиции 715сп одним полком СС дивизии «Норд», основной удар, обводящий позиции нашего 715сп, противник нанес севернее. В дело вступает немецкая 169 пехотная дивизия – два ее полка атакуют превосходящими силами в лоб позиции передового батальона 420сп и приданного полку 101 погранотряда, отвлекая тем самым внимание советского командования, а третий полк в это время выходит несколько южнее через межозерное дефиле в тыл 3-го батальона нашего715сп и в тыл всей Куолаярвской позиции. Одновременно часть сил 6-го пп СС устремляется с юго-запада также к Салле, через позиции 1-го батальона 420сп.

Ситуация становится угрожающей – вот-вот может состояться классический «котел». 2 июля генералу Шевченко пришлось бросить в бой свой резерв, стоящий в тылу позиции: танковый батальон и 3-й батальон 596сп. Заработала и артиллерия дивизии. На КП дивизии поступают доклады о первых пленных и о том, что немецкие танкисты уклоняются от танкового боя. Положение удалось стабилизировать, но тут над полем боя появляются пикировщики Ю-87, действовавшие исключительно по позициям нашего переднего края, не отвлекаясь на тыловые объекты. То есть, они «работали по заявкам» своей пехоты, оперативно выполняя заказы, как сейчас принято говорить, в «режиме он-лайн». Выходит, связь наземных частей и авиации были налажены на уровне полк (а то и батальон) – группа люфтваффе (а то и эскадрилья).

Пограничники покинули свои позиции у границы только 3 июля, находясь практически в окружении, погранотряд был преобразован в 101 полк НКВД. Для справки: численность погранотрядов НКВД была порядка 1150-1350 человек. Дивизия Шевченко держала оборону фактически в одну линию, имея резервные батальоны «за спиной» этой линии. Скоординированный и хорошо согласованный удар двух немецких дивизий, тем более при активной поддержке с воздуха парировать без помощи извне было сложно. Тем более что в это время советская авиация непосредственно над полем боя вела себя пассивно, не имея оперативных целеуказаний и своевременных «заявок» от пехоты. Эта беда была присуща взаимоотношениям двух родов войск на всех фронтах, причем едва ли не на два года вперед. Даже сами немцы отмечали, что в ходе боев на Куолаярвском рубеже советской авиации они не видели [2]. Увы! Сталинские соколы, так лихо заполнявшие своими самолетами предвоенные парады и киноэкраны, с началом войны куда-то испарились, оставив матушку-пехоту один на один с вездесущими пикировщиками Ю-87.

Здесь же, например, под Саллой, бомбардировщики СБ вместо обработки переднего края наступающего противника зачем-то летали малыми группами бомбить Рованиеми (450 км) в далеком финско-немецком тылу, надеясь, видимо, то ли помешать снабжению наступающей группировки, то ли повредить авиатехнику на аэродроме. При этом из-за дальности полета истребители не могли сопровождать бомбардировщики на всем маршруте и СБ становились легкой добычей истребителей врага и его ПВО [6].

По каким-то неразгаданным высшим соображениям в тылу атакованной превосходящими силами – по меньшей мере вдвое – 122-й дивизии на расстоянии одного перехода в первые дни немецкого наступления простояла полнокровная 104-я сд того же 42 корпуса. При всех недостатках (а то и отсутствии) данных воздушной и прочих , пассивное ожидание без активного противодействия не могло не привести к тяжелым последствиям. Северная группировка немцев (169пд) перерезала пути отхода части 122-й дивизии – стрелковый полк и гаубичный артполк – на восток на Кайралу и Алакуртти и этим частям пришлось пробиваться с боями сквозь леса, теряя людей и технику (орудия). Несмотря на стойкость, упорство в обороне, героизм отдельных бойцов (все-таки дивизия была кадровой и более-менее подготовленной) – особенно это касалось пограничников – нерасторопность и безынициативность советского командования уровня от батальона и выше неизменно приводили к печальным результатам.

Но с другой стороны, вот так огульно обвинять всех тоже не стоит. Комкор генерал Панин выстроил свои войска в соответствиии с требованиями Полевого Устава РККА. Основная часть этого Устава посвящена разбору и наставлениям по решительным наступательным действиям мощным ударом, почему-то, в основном, фронтальным, в лоб. Этому Уставу надо бы посвятить отдельный роман: в первых строках там утверждается, что Красная Армия – это самая наступающая армия в мире – вот так, не больше и не меньше. И что вы хотите от обороны при таких требованиях? Действиям в обороне в Уставе посвящены несколько страниц, где оборона рассматривается как вынужденная мера перед накоплением и сосредоточением сил для нового решительного наступления. Так вот, оборону стрелковой дивизии и корпуса предписывалось выстраивать, разделяя свои войска на две-три части: первая – это основная линия обороны на подготовленных позициях, или иначе – «сковывающая группа»; вторая часть войск – в ближнем тылу, чтобы встретить в случае чего уже измотанного врага на второй линии обороны – она же «ударная группа», или же войска, предназначенные для разгрома обескровленного противника и перехода опять таки в решительное наступления; и третья часть – резерв [7].

И, похоже, комкор-42 Панин так и выстраивал свою оборону: в первой линии – 122 сд, во второй – 104 сд, ну, а в третьей – танковая дивизия – кому как не ей добить врага и на его плечах ворваться во вражеский стан и довершить разгром малой кровью и на чужой территории. По той же уставной схеме просматривается и оборона 122-й дивизии генерала Шевченко: 715 полк должен был встретить первый удар противника и измотать его, 420 полк – зачистить то, что все-таки пробралось в наши тылы, а третий полк, 596-й сп, вместе с приданным танковым батальоном должен был преследовать бегущих немцев уже по Финляндии. Но что-то пошло не так.

Один из немецких полков (392пп из 169пд) прошел без боя между нашими батальонными узлами обороны в тыл всей позиции, его не атаковали. Наши батальоны относились к разным полкам, и я подозреваю, что между ними элементарно не была налажена прямая связь – только через штаб дивизии, а это потерянное время, учитывая стойкую нелюбовь наших командиров к радиосвязи. К тому же, как отмечено в журнале боевых действий (жбд) 122сд от 5 июля: «С 16 до 17 часов самолеты противника беспрерывно бомбили передний край обороны (следуют номера батальонов – авт.) группами по 12-18 самолетов, а иногда и по 25-25. В 17-00 противник прорвал фронт 3/596сп» [8]. От себя добавим: 25 пикировщиков на один батальон – это ад! Тем более что отгонять их было нечем. В те дни появилось такое вынужденное изобретение сил ПВО: обычную полевую пушку Ф-22 нацеливали как можно выше в зенит и вели заградительный огонь шрапнелью – облачка разрывов вынуждали немецких пилотов вести себя менее развязно.

В течение 5-7 июля уже в условиях наметившегося поражения 122-й дивизии и ее неизбежного отхода на 15-20 км на восток (все-таки это был именно организованный отход, не беспорядочное отступление и не бегство) целая танковая дивизия (без одного батальона, направленного в помощь 122сд для действия мелкими группами по несколько танков) продолжала простаивать вблизи от описываемых событий, практически в 2-3 часах хода. Около трех сотен танков, 24 гаубицы, бронемашины, полк мотопехоты на более чем тысяче автомобилей так и не дождались приказа о наступлении. 15 танков КВ дивизии могли сокрушить любую противотанковую оборону, тем более в контратаке на неподготовленные позиции. Немецкие 37-мм противотанковые «колотушки» были бессильны против брони КВ с любых дистанций.

4 июля в танковую дивизию поступил приказ начальника Генштаба Жукова об отправке дивизии на другой участок фронта, но он был под различными предлогами проигнорирован. Танковый батальон был направлен в контратаку, но решающего успеха не добился, так как не было достаточного взаимодействия с пехотой и артиллерией дивизии. 7 июля в бои ввязывается уже один из двух танковых полков.

Это нам сейчас многое понятно, имея под рукой карты, документы, зная силы и расположение сторон. А тогда, в июле 1941 состав немецко-финской группировки на Кандалакшском направлении был неизвестен, как и неизвестным было наличие или отсутствие у противника резервов для развития успеха или отражения контратак. Вот и не смогли решиться на нестандартные действия ни комдивы, ни комкор, ни командарм. Наступление – самый сложный вид боевых действий, который не гарантирует успеха даже при собственном превосходстве в силах: всегда можно нарваться на грамотные контрудары противника и самому оказаться отрезанным, в окружении. Отцы-командиры прекрасно знали, что дурная инициатива может привести в лубянские подвалы, а так, что же: «Стоять насмерть!» – оно попроще. Ну, не получилось, немец-то он , и прет и всегда «превосходящими силами». Потому и превосходящими, что враг умело концентрировал войска на нужном направлении, оголяя второстепенные участки. Командующий 14 армией генерал Фролов, к тому же, был вынужден рассеивать свое внимание между двумя флангами своего огромного участка – это мурманское направление на севере и кандалакшское здесь, у Полярного круга. Между ними, напомним, 200 и более киллометров полярной тундры.

К 6 июля с юго-запада к Кайральским и Куолоярвским рубежам «подкралась» 6-я легкая пехотная дивизия финского 3-го ак. Наше командование об этом не подозревало и только, когда в бой с финнами на левом фланге советских позиций вступили отошедшие сюда пограничники, стало понятно, что просто так на этом рубеже не удержаться. По первоначальному плану финская дивизия должна была «поджать» советские войска с юга намного восточнее – в районе Алакуртти, но из-за неожиданного для немцев упорного и ожесточенного сопротивления 122-й дивизии на куолаярвских позициях финнам пришлось обозначить свое присутствие значительно – на 30-40 км – западнее от намеченного первоначально рубежа. Получается, правильно не организовали широкого наступления комкор-42 и командарм-14: отбросив немцев к границе, они бы получили в тылу целую вражескую дивизию? А так появление финнов дополнительно «простимулировало» отход 122сд и только.