Вторая трилогия
Шрифт:
Вторая отвратительная новость – громадные мясные комы существовали на самом деле, а не только в воспаленном и перепуганном сознании выживших людей из островного поселения. Это были детища самого Тариса, любовно и нежно пестуемые им.
Дальше словоизвержение пленника только увеличивалось и ускорялось. Мы узнали о том, как одна за другой к основному лагерю Тариса прибывали страшные киртрассы, выползающие из всех темных уголков Диких Земель. О наполненных мощной силой странных рисунках на земле, о том, что у бога Тариса лицо все меньше становится похоже на лицо мертвяка, с каждым днем превращаясь в лицо обычного юноши с царственной осанкой.
И о том, как на глазах у всех шурдов Тарис Некромант вырвал из темной бездны душу Риза Мертвящего, вселив его в тело мужчины-пленника из островного поселения. И как в считаные минуты корчащееся в судорогах человеческое тело полностью сменило облик, превратившись в высокого и тощего рыжего мужчину с вечно играющей на губах тонкой насмешливой улыбкой. Мы узнали и о том, как только что новорожденный Риз Мертвящий позабавился с парой человеческих детишек, сотворив с ними такое, что даже больные и жестокие разумы шурдов не могли себе этого представить. И сейчас эта безумная и жестокая рыжеволосая тварь, вынырнувшая из адской бездны, у самого входа в наш дом. Если штурм увенчается успехом и нам не удастся скрыться в подземельях Подковы… тогда проще самолично умертвить наших детей, чтобы они не попали в его руки!
Не забыл шурд рассказать, как Тарис яростно выл и выкрикивал во все горло никому не известное имя Илизель. И что сразу после этого взрыва ярости Тарис приказал Ризу возглавить войско и выдвинуться в эту сторону. Шурд не знал, кому принадлежит имя, а вот я сразу вспомнил о найденном внутри клыкастого огромного черепа старом золотом медальоне с двумя портретами – Тариса Ван Санти и красивой девушки с упоминанием лишь одного его имени без всяких титулов. Получается, убив киртрассу, я спровоцировал Тариса начать мои поиски? Проклятье… я вновь начинаю ощущать себя виноватым во всех бедах моего поселения. Но ощущение вины не помешало мне запомнить очень важный момент – получается, Тарис способен общаться со своими костяными творениями-киртрассами на расстоянии. Как иначе бы он мог узнать о гибели своего детища? Она и сообщила перед смертью, и именно этот странный всплеск силы я тогда и уловил. Еще одна большая проблема…
Про возможное подкрепление, идущее на подмогу Ризу, шурд ничего не знал, зато он подробно описал имеющиеся у рыжего полководца силы на тот момент, когда по его приказу он отправился вместе с разведывательным отрядом и вскоре напоролся на нас.
Если верить его словам, в распоряжении Риза имелась только одна киртрасса, неполная сотня шурдов, два десятка мертвяков и около десятка костяных пауков плюс древний имперский метатель с запасом снарядов. Помимо перечисленного были там и обычные гоблины, числом около двадцати, но о их бойцовских качествах с презрением отзывался сам шурд, называя их не больше чем живым мясом.
Самое главное – это то, чего у Риза не было! Чудовищных мясных комов не имелось – они все остались с Тарисом в основном лагере. Киртрасса всего одна – было четыре, но после того как мы уничтожили три из них, что были в разведывательных отрядах, осталась всего одна. Десяток или чуть меньше костяных пауков. Неполная сотня шурдов. Одна киртрасса. Двадцать гоблинов. Один метатель. Сам Риз. Взмахнув рукой, я приказал трусливо сжавшемуся в комок шурду умолкнуть и медленно встал, глядя на стену поверх голов собравшихся. Первым нарушил молчание Рикар, так же поднявшийся и мягко проведший рукой по топорищу:– Не о том же ли я мыслю, господин, что и вам на ум пришло?
– Мы должны атаковать Риза, – перевел я горящий взгляд на Рикара. – До того, как к нему придет возможное подкрепление и их силы увеличатся во много раз!
– И верно, – хищно улыбнулся здоровяк. – Об одном и том же мыслим, господин Корис. Лишь бы эта дрожащая тварь не решилась солгать… а, шурд? – коротко свистнуло лезвие топора и застыло в пальце от горла темного гоблина. – Ты ведь не соврал, шурд?
– Н-нет! Н-нет! – заверещал тот, прикрывая голову здоровой левой рукой. – Не соврал! Не убивайте! Не убивайте меня-я-я-я…
– Замолкни! – рявкнул, я и шурд заткнулся. – Сиди и вспоминай! Поверь мне, шурд, чем больше полезного ты накопаешь в своей всепомнящей голове, тем больше у тебя шансов сохранить свою голову на плечах! А теперь давайте подумаем, как именно нам учинить переполох в стане враг… эх! Как же не вовремя уснули сгархи!
– Уснули у нас – уснули и у них, – произнес Литас, и, чуть подумав, я согласился.
– Тоже верно. Черный сгарх – это страшно. Итак! Как нам это сделать? Лобовая атака отпадает – я не желаю вести людей под проливным ливнем из отравленных стрел. Что скажете?
– Обдумать все надо! – категорично заявил Рикар, остальные согласно кивнули. – В таком деле спешить никак нельзя, господин! Иначе все там поляжем!
– Обдумывайте, – коротко бросил я. – Но не забывайте, что к Ризу может прибыть подкрепление. В том лагере, что разбит недалеко от наших стен, есть одна киртрасса, и, судя по всему, она может связываться со своим хозяином. Так что думайте быстро! И еще…
Странный треск донесся сверху и заставил меня замолчать и задрать голову в диком испуге, что мы прозевали врагов и они уже взобрались на стену.
Тревога оказалась преждевременной. Меня перепугала крупная птица, тяжело летающая кругами над нашим внутренним двором и непрестанно издающая странные щелкающие звуки.
– Что за… – зло выдохнул я.
– Глухарь! – пораженно выпалил Тезка, впервые нарушив молчание. – Глухарь! Здоровый! Еле летит!
– Глухарь, – подтвердил Литас, хватаясь за лук. – Мясо! Вот дурак, сам в кухонный горшок просится!
– Стой! – рявкнул я и тут же прокричал то же самое, увидев, как из пристройки словно горох высыпали дети и подростки, прихватившие с собой камни и пращи, а кое-кто и луки. – Не стрелять в птицу! Не стрелять!
– Мясо же, господин! – поразился моему птицелюбию тезка. – Дать улететь?!
– Да вы на лапу его смотрите! – буркнул я, неотрывно глядя на кружащую над нашими головами большую птицу. – Привязано что-то! Ослепли, что ли? Литас! Пока кружит – не стреляй. Если улететь вздумает, тогда сразу роняй птаху!
– Не сомневайтесь, господин! – уверил меня охотник, злобно потрясая кулаком гомонящим детям, прямо-таки жаждущим подбить птицу. – Не промахнусь!
Птица не улетела. Сопровождаемая нашими взглядами птаха сделала еще несколько кругов, тяжело хлопая крыльям и щелкая, а затем внезапно спикировала прямо на толпу вышедших из пристройки людей и буквально плюхнулась на голову тощего нескладного паренька.
– Стефий! – буркнул Рикар, срываясь на бег.
– Просто великолепно! – процедил я. – И как это понять, Литас? Отдельная почта для сотрудников церкви?
– Чегось, господин? Ни слова не понял, уж простите!
Отмахнувшись, я торопливо зашагал к пристройке, Литас зашагал рядом. Сделал несколько шагов, и в этот момент Стефий высоко подпрыгнул и, замахав уже развернутым «глухариным» посланием, возбужденно закричал, чуть ли не приплясывая:
– От святого отца! От отца Флатиса послание! – зажатый у него подмышкой глухарь радостно токовал, полностью соглашаясь со сказанным.