Вторая трилогия
Шрифт:
– Не делай глупости, старик. И не суди книгу по обложке.
Мимо меня торопливо промчалось несколько человек, несущих тяжелые бухты веревок и длинные шесты с ременными петлями на конце. За ними проследовал десяток облаченных в доспехи воинов с приготовленными к бою арбалетами.
Мелькнул еще один спешащий силуэт, и я едва успел остановить его грозным окриком.
– Стефий!
– Д-да, господин?
– Ты останешься здесь, – едва заметно улыбнулся я. – Рядом со мной. Мы встретим отца Флатиса вместе. С распростертыми объятиями.
– Господин, вы же не думаете, что, ежели что, я на вас… на вас…
– На меня кинешься? – спокойно улыбнулся я и качнул головой. – Нет, не думаю и не верю. Зато верю, что, в случае чего, тебе может взбрести в голову глупая мысль прикрыть отца Флатиса собственным телом от стрелы или топора. Ты сильно привязался к нашему священнику, Стефий, всей душой к нему прикипел. Больше всех ждал, когда он вернется.
– Он мне вторым отцом стал, – буравя взглядом камень стены, выдавил послушник. – Господин… не убивайте отца Флатиса!
– И не собираюсь. До тех пор, пока он не захочет убить меня.
– Я долго думал, господин, – Стефий впервые взглянул на меня прямо. – Дни напролет думал. О том, что с вами приключилось. И понял, что это не проклятье, не наказание, господин. Это испытание Создателя Милостивого, ниспосланное вам! Надо лишь держаться! Не допустить темноты в душу! Я и остальным так же говорю!
– Спасибо за доброе слово, – грустно усмехнулся я, покосившись на витающее у моих плеч «испытание». – Ты стал настоящим священником. Утешаешь мятущиеся души, успокаиваешь страждущих. Видать, я угадал, когда решил отправить тебя в послушники. Стой рядом, Стефий. И дай мне подумать.
Взъерошенный парень обхватил плечи скрещенными руками и замолк, неотрывно глядя на вершину скалы, куда медленно поднимался подъемник. Я же повернулся совсем в другую сторону, смотря туда, где находился лагерь противника. Надо подумать, как устроить им жаркое приветствие, но при этом не обжечь собственные руки.
Час с чем-то пролетел незаметно, и вскоре наверху заскрипел подъемник, опуская к поселению первых прибывших. О том, что они сумели добраться до Подковы, я уже знал, благодаря донесениям, передаваемым по цепочке. Платформа глухо ударилась о камень стены, к ней кинулись мои люди, хватая дрожащих детей и помогая встать обессилившим женщинам. Тихий сдавленный кашель, многие не в силах унять сотрясающую их дрожь, на изнуренных лицах печать обреченности и безразличия. Люди на пределе. Еще бы пару дней там, снаружи, и они бы окончательно сломались, предпочтя смерть страданиям. Прибывшие были настолько вымотаны, что прошли мимо, так и не обратив внимания на мою страшную фигуру. Отца Флатиса с ними не было. Зато ко мне подскочил спустившийся вместе с ними Литас, шикнул на Стефия, заставив его отойти на несколько шагов, и горячо заговорил, от спешки глотая окончания слов:
– Господин! Все прибыли, с ними и священник наш, отец Флатис. В беспамятстве он, то приходит в себя, то обратно горячка его одолевает. На волокуше притащили старика. Сильно болен. Но это дело поправимое, вот только жерди волокуши, там, где их касались руки отца Флатиса… жерди обуглены, господин! Почти пережжены! Я пока детишек на платформу усаживал, тихонько поспрошал их. Все, как один, твердят, что отец Флатис спасал их многажды, испепеляя врагов в волшебном огне и топя их в огненном озере, вырвавшемся из-под земли по его приказу! Господин, это магия! Боевая магия! Я-то уж насмотрелся по молодости, особенно когда у Стены служили, и видел, как огненные маги выжигают землю! Он огненный маг!
– Отец Флатис – боевой огненный маг, – повторил я, сразу вспомнив наши давние-давние разговоры, где священник упоминал о своем запечатанном магическом даре. Я не забыл ни единого слова. Старый священник не скрывал тот факт, что у него когда-то было огненное дарование, но именно что «было».
Это что же, наврала святая душа с три короба?– Что делать будем, господин? – не унимался глава охотников.
– Ничего, – коротко ответил я. – Несите отца Флатиса в тепло. Шевелитесь.
– Но… господин!
– Шевелитесь! – рявкнул я. – И Рикару передай – пусть даже не думает сотворить чего! Живо, Литас! Пока мы с тобой тут лясы точим, Рикар, может, больному старику горло сейчас режет! Бегом!
– Да, господин! Но огненный маг… это страшно, господин! Понимаете?
– Бегом! – отчетливо повторил я, и Литас сорвался на бег, стремясь успеть на опустевшую и уже готовую подняться платформу подъемника.
Я прекрасно понял, что именно он хотел мне сказать. Фанатичный отец Флатис оказался боевым магом. Повелителем огненной стихии, к которой солидным довеском служила сила Создателя. Смертельное сочетание. Для меня. Случись между нами схватка не на жизнь, а на смерть, мои шансы выжить ничтожны. И тут дело даже не в моей непереносимости жара. Я и почувствовать не успею ожог, ибо меня испепелит в пару секунд. А затем по моему обугленному телу ударит сила священников. Или наоборот. Но вместе с появившимся холодком обреченности, в моей груди так же разгорелась и теплая искра надежды. У нас появился боевой маг! И я отчетливо понимал, насколько резко повысились шансы на выживание пусть не у меня, но у моего поселения. Если все действительно так, если отец Флатис не самом деле огненный маг, то, как только мы поставим его на ноги, излечим от болезни и дадим немного отдохнуть… пусть тогда шурды идут на приступ! Пусть посылают своих тварей на штурм! Но почему священник скрывал свой дар все это время? Или же он и правда был запечатан и вернулся во время путешествия святого отца? Не знаю. Если удастся с ним поговорить и при этом не умереть самому или не убить святого старца, я попытаюсь выяснить. Позже. Сначала самое главное – мои мысли неотрывно вращались вокруг разбитого неподалеку лагеря противника. Приглушенный вскрик донесся от подъемника, доставившего следующих беглецов. И на этот раз там было несколько мужчин. Одного я узнал сразу. Седой старик с полуприкрытыми синими глазами держался за плечи поддерживающих его людей и не сводил взора с меня. Ну, здравствуй, святой отец Флатис. Давно не виделись. Вслух я не произнес ни слова, бесстрастно рассматривая остальных. Те, кто поддерживал священника, были мне не знакомы: один – ничем не примечательный мужчина средних лет, другой – совсем молодой, но его волосы абсолютно седы, странно выглядят по сравнению со столь юным лицом. Именно он и вскрикнул, увидев стоящего на их пути мрачного воина, никак не могущего быть живым человеком. Он увидел меня и дернулся вперед, прикрывая отца Флатиса своим телом.– Проходите вперед! – рявкнул явно не случайно спустившийся вместе с ними Рикар. Его никто не услышал, хотя обычно, когда здоровяк открывает рот и отдает приказ, мало кому удается его проигнорировать.
Атмосфера накалилась до предела. Мы стояли друг против друга, не замечая больше никого.
Я и отец Флатис. Жаркий огонь и ледяной холод. Свет и Тьма встретились на узкой стене лицом к лицу. Мы молчали недолго, не больше пары минут, но каждая из них тянулась очень долго. Сейчас решалось многое. Болезненный взор пронзительно синих глаз скользил по моей фигуре, пристально изучая ее, всматриваясь в мое почти оттаявшее лицо, не боясь заглянуть в мои горящие глаза. Но странно – я не видел на лице отца Флатиса удивления. Не видел оторопи. Не замечал шока. Он был слишком спокоен, и это спокойствие никак нельзя было списать на силу его характера или же на безразличие к окружающему миру из-за подкосившей его болезни. Отец Флатис знал. Знал еще до того, как Рикар или кто-то другой передал ему пару слов о случившейся со мной беде.– Добро пожаловать обратно, святой отец, – первым нарушил я гробовое молчание, растянув синеватые губы в улыбке.
– Ты много дел натворил в том прибрежном городке, Корис, – тихо ответил священник. – Но самой главной опасности не поддался. И я… кха-кха-кха… – старик зашелся в приступе жестокого кашля, всем телом повиснув на плечах спутников.
– Не тратьте силы, святой отец! – с тревогой воскликнул юноша с седыми волосами. – И… это же нежить! Создатель! Это нежить! Темная тварь! Западня! Молитесь, братья! Молитву очищения и ограждения! Взмолимся о…
Теперь и он прервался, застыв в неподвижности и скосив глаза на застывшее у его шеи острое лезвие огромного двуручного топора.
– Слушай внимательно, жалкий кусок склирсова помета! – прошипел Рикар, усиливая нажим на топор. – Если еще раз ты, или кто-либо из вашей кодлы, посмеете вякнуть, то очутитесь на погребальном костре так быстро, что даже глазом моргнуть не успеете! Поверь, я слов на ветер не бросаю!
Здоровяку поверили все без исключения. Отец Флатис и без напоминания знал об этом.