Чтение онлайн

Сбрось свою гордость, ибо не благодатна почва, горделивостью прельщающаяся! Открой миру пороки и исповедуй их мне! Избавь себя от небожителей и поверь всем сердцем! Проси прощения у лжи за недостаточную службу ей. Вернись в мир!'

И Дарья вернулась! Вернулась, словно и не было ничего! Тот полусон-полуявь, в который она впала, пленил ее, но стоило открыть глаза, а вокруг уже было темно. Она отряхнулась, и тьма исчезла, растаяла окончательно, хотя и вокруг было достаточно мрачно. Сапог утоп в луже, и сквозь невесть откуда взявшуюся щель в носок подтекла водица, и теперь больно щипало палец. Дарья почувствовала небывалое воодушевление. Она редко сочиняла стихи, они сами находили ее, и сейчас она боялась, что эти строчки, проговоренные ею в полубреду, исчезнут с памяти... они уже исчезали. Она дернулась бежать, но тут же поняла, что уже не помнит и ни одной из них. Даша встрепенулась. 'Что это было?' Но сознание было чисто и девственно, бреда не было, за лесом тяжело гудел товарный состав. Эхом прокатился лай собак. В доме напротив скрипнула дверь, и послышались голоса. Она вслушивалась, изо всех сил пытаясь найти хоть крупицу необычного, неопознанного, неосязаемого и неклассифицируемого, но все происходящее было настолько обыденным, настолько простым и незначимым, что девушке немного стало страшно. Она подняла голову и стала смотреть на звезды. Мигая, летел самолет, а за ним еще один. Гул доносился с неба все отчетливее и отчетливее. 'Почему мне порой кажется, что жизнь идет, а я вместе с ней - нет? Мне кажется, словно я растворяюсь и просто наблюдаю, мне кажется, что я словно смотрю кино, в котором у меня появилась возможность реагировать, отвечать и даже совершать какие-то действия. Какие-то... И какие же действия я совершаю? Еще с детства я постоянно ударялась об углы, после чего плакала, я была ужасно неловкая. И хоть сейчас я не ударяюсь, это чувство неловкости не покидает меня. Я странная, потому что иной раз я чувствую себя вне жизни. Может я прилетела оттуда? Нет, нет. Это просто меланхолия, просто грусть, это любовь ходить под дождем с непокрытой головой, чтобы набраться сил от неба. Я знаю, что живу, но ничего не могу поделать с этим чувством. Может, это было видение, может, я посредник, но не понимаю своей миссии? А кто понимает? А почему я думаю, что миссия эта существует? Мы разбросаны, как камешки нерадивым ребенком. Он палочкой эти камешки тормошит и ворошит. А может, он и не понимает, что эти камешки живые, что у них есть душа, что они умеют любить и страдать? А что если он только создал, но потом потерял к нам интерес? Наскучила эта игра, нашел себе другую давным-давно? А может он вообще женился, у них родились детки, теперь ему совсем не до нас. Мы уже взрослые - сами должны разобраться. Значит, мне никто не поможет с моими затмениями? Они также будут на меня снисходить в некоторое время?' - она посмотрела на небо. Ожидаемого громоподобного голоса 'больше не будут' не послышалось, Дарья присела на корточки и заплакала. 'Будут, будут, и я всегда буду любить жизнь, я буду принимать все это, пусть даже в чем-то страдать. Ох, если б мое страдание могло снять боль с кого-то! Я бы согласилась, чтобы все это страдание упало на меня, я бы хотела принять все это страдание - если бы другие стали от этого счастливы, стала бы счастлива и я. Но, по-моему, это не так. Я страдаю лишь для себя, паршивая эгоистка. Насколько люблю я жизнь и людей, настолько ненавижу себя. Да, именно за это. Я не могу полностью прочувствовать отчаяние других людей, нет, пока не могу. Это бессмысленное пятно, которого могло и не быть и ровным счетом ничего не изменилось бы - вот что такое жизнь моя. Не отрекаюсь... Господи... Во имя отца, сына... Не оставьте меня... Мне страшно без Вас, страшно! Я боюсь людей, я не понимаю их, мне все кажутся чужими, хоть Вы не отвернитесь от меня... А то я сойду с ума, я совершу какую-то глупость, в бреду сделаю ужасный шаг, и даже не замечу! Помогите!'

Открылась дверь, откуда высунулся папа. 'Дарьюшка!
– голосил он.
– Хватит там гулять, пошли к нам, чай поспел'. Даша повеселела, бодрый голос отца растворил в один миг все сомнения, и она, смеясь, побежала к крыльцу.

Она легла спать и попыталась в очередной раз систематизировать свое религиозное мировоззрение и как-то вписать в него произошедшее. 'Вот мы говорим, спрашиваем друг друга - веришь ли ты в бога? А ты? И спорим. А никто не спрашивает - верит ли бог в нас? А что, если он давным-давно позабыл о людях, как о неудаче, ошибке, глупом опыте! Дай, думает, создам разумных существ. От скуки. Оп - создал. Мдя-я-я. Фрукт вышел так себе. Ну и пусть сами тут варятся, я найду себе дела поинтереснее! Иногда, может, он вспоминает, что создавал кого-то, но отмахивается, дескать, что за чушь в голову лезет! Или он даже и видит, но думает, что мы ему мерещимся! Люди же постоянно находят себе оправдание! А по чьему образу и подобию созданы люди? Ведь мы подразумеваем, что создать было делом таким простым, как для нас поковырять в носу! И как мы относимся к тому, что выковыряли оттуда? Верно, отшвыриваем злостным щелчком! Дайте мне религию с верой в сумасшедшего изобретателя! Вот за ней я бы пошла! Хотя, поможет ли она мне спасти душу?' Даша перевернулась на другой бок.

'Нет, боюсь, мне уже ничего не поможет. Моя личность настолько сумбурна, что я даже и с собой поговорить не могу, начинаю нести какую-то ахинею. А потом считаю себя сумасшедшей и стыжусь этого'.

И на этом моменте Дарья уснула, по крайней мере именно этот момент она идентифицировала как последний в своих ночных рассуждениях на следующий день по дороге домой, в Москву.

Именно из-за подобных время от времени случавшихся с нею помутнений Даша очень боялась попасть под машину. Всякий раз, подходя к краю бордюра, она думала, 'а что, если я однажды задумаюсь и ступлю на проезжую часть?' И надо признать, случались моменты, когда она шла, даже не смотря по сторонам, и одергивалась, только слыша скрежет тормозов или бибиканье. Иной раз, увидев зеленый светофор для машин, она с полной уверенностью ступала на зебру. Зная эти свои особенности, Дарья и стремилась к максимальной осторожности. Еще в детстве случались моменты, когда девочка с открытой душой стремилась поделиться своими откровениями со сверстниками, но вместо ожидаемого интереса сталкивалась с насмешками. По мере взросления она пришла к выводу, что на публике необходимо играть роль предельно адекватную, а всеми своими наблюдениями делиться лишь при диалоге с самой собой, поэтому о произошедшем откровении она никому не сообщила.

Глава XXIX. Все выше и ниже

В то время как для школьников и студентов начались каникулы, и Даша шлепала по лужам, Антон и Михаил продолжали усердно трудиться (хотя та же Лена, скажем, продолжала работать в своей кофейне). И так же после каждого рабочего дня вели они нескончаемые дебаты. Антон, как мы помним, был противником капитализма, а вот его приятель, Михаил, утверждал, что именно капитализм, как никакая другая система позволяет человеку реализовать себя. Михаил ставил ему в укор революционную опасность от подобных попыток насильственных перемен. В этот раз диалог был начат как раз Михаилом, что случалось довольно редко.

– Что ж, недолго тебе осталось слушать мысли прогрессивного человека!
– засмеялся он.

– Ты сам мне давеча сказал, что альтернативные системы не менее опасны, - ответствовал Антон, не уловивший его намека.
– Так смысл ли вообще в названиях? Давайте отталкиваться от житейского. Почему мы плюем на обывательскость, пытаемся ее заклеймить, поднимая тем самым себя в некой интеллектуальной иерархии на самый верх? Но для кого идет весь этот мыслительный процесс? Он важен? Или важно найти кусок хлеба на завтрашний день? Люди продают свои убеждения за стабильность, кров и удовольствия. К чему стараться? Когда надо будет, они выйдут и сами все изменят. Пусть пока дремлет в них этот огонь. Ты говоришь, что, вспыхнув, он сожжет многих. Да, так и будет, но так ли это страшно, если ты сам оцениваешь их как серую бесформенную безыдейную массу. Жалко? Так ведь численность населения так или иначе все равно будет восстанавливаться. В чем же смысл реформ? И как можно проводить реформы не властными методами, но идейными, когда и идеи-то воспринимаются по-разному?

– Не знаю, что за такие идейные методы. Это явно то, что существует в чьем-то воображении, - Михаил пожал плечами и проводил взглядом прошедшую им навстречу эффектную девушку.

– Новые идеи и должны быть понятными большинству, - продолжал Антон словно не слыша его.
– Мы при этом хотели бы возбудить их на мыслительный процесс.

– Но согласно пресловутой зашоренной всеми пирамиде потребностей, это невозможно. Ты не дашь всем им по куску хлеба, не дашь всех зрелищ, чтобы они приступили к следующему шагу, - Михаил замахал руками.
– Почему среди мыслителей так много аскетов? Они стали такими не потому что ограничивали себя, хотя им и нравится думать о себе в таком духе. Они стали такими, поскольку такова их природа. Равно и 'немыслители' - зачем? Кто будет выполнять их функции?

– Машины. Функции, не требующие умственного труда должны постепенно заменяться робототехникой. Человек должен лишь творить. И не сумевшие перестроиться постепенно отомрут. Капитализм же, мешающий в первую очередь именно творящему, поскольку вынуждает его держать в голове множество посторонних, отвлекающих от созидательного процесса вещей, должен естественным образом мутировать, раствориться в новой реальности, перестав по сути своей считаться капитализмом в истинном значении. Очевидно, что подобная система не должна быть пустышкой, а создаваться поэтапно, по строго урегулированному плану.

– Что в корне неверно! Никогда еще так они не создавались, самый лучший творец - это жизнь, которая, безусловно, умнее людей, и сама строит все, отталкиваясь от объективных реалий. Ты же пытаешься оперировать субъективными, строя теорию исходя из своего восприятия тех или иных вещей. Даже слушая других, ты оцениваешь декларируемое ими, что может по разным причинам быть довольно далеким от их реального сознания. И вообще, когда же людям надоест заниматься социальной инженерией!
– при последних словах Михаил похлопал своего коллегу по плечу.

– Хорошо. Давай разложим все по полочкам. Мы знаем, что чувственное восприятие, являющееся первой ступенью познания, не отражает истину. Значит, подобное восприятие реальности использовать неверно. Ты, начинающий предприниматель, утверждаешь, что капитализм является самой справедливой системой, отражающей общественный уклад исходя из психологии людей. Но при этом ты приводишь в примеры именно то, что лично у меня вызывает огромнейшее раздражение.

– Именно! Твое! Твое личное и ничего более!

– Ты говоришь, что замечательно, когда люди ориентируются на высокие зарплаты, мечтают о машинах и квартирах, - продолжал Антон, игнорируя реплики товарища.
– А по мне - это гниль.

– Да почему же? Что плохого в том, чтобы ездить на хорошей машине?

– Потому что без тех, кто работает на него и ходит пешком - он никто. Вот некий ученый, математик, мечтает доказать теорему Ферма или теорему о простых числах-соседках. Он живет в нищете, с твоей точки зрения это явно неуспешный человек. Но вот в один день решение готово. Успешен ли он? Все еще нет. Он становится в капиталистическом понимании успешным как раз в момент перевода на его счет суммы врученной ему мировым сообществом премии. А если он от премии отказался, то с капиталистической точки зрения он глупец.

– Да почему сразу глупец?
– пытался возразить Михаил, но у него ничего не получалось, Антон уже разогнался и не собирался останавливаться.

– То есть капитализм не дает даже право выбора человеку. Весь выбор, который дает человеку капитализм, иллюзорен, потому что так или иначе подвязывается на понятие прибыли. Однако, говоря, что все системы работают схоже, мы не можем переносить показатели стабильности работы любой системы в качестве примера. Условно, если для человека нормальной является температура тридцать шесть целых, шесть десятых градуса, это не значит, что этот показатель мы можем применить на ком-то или чем-то еще. Аналогично с прибылью. Мы не можем сравнивать бизнес-субъект с частным лицом. Это очевидно даже из норм гражданского права, строго разделяющих лица на юридические и физические. Так почему же мы должны к ним применять и сходные экономические показатели как параметры успешности? Безусловно, человек как экономический субъект тоже несет свои накладные расходы, тоже платит налоги, и в итоге остается с некоей конкретной суммой на руках. Какую из них считать показателем успешности? Капитализм как элемент поп-культуры потребления в итоге делает показателем успешности как раз сумму этих расходов, то есть попросту трат. Зачем зарабатывать хочешь, спрашивают тебя на собеседовании. И если ты тратишь все на дорогие автомобили, недвижимость, драгоценности, то да, ты, безусловно, успешен. А если нет? Если ты все свои миллионы зарыл в лесу, или, быть может, прячешь в камере на вокзале? Нет, классическое капиталистическое общество тебя успешным не считает. Поэтому как бы дико не было противникам капитализма слышать от оппонентов, что оценкой успешности человека является уровень его дохода, им придется осознать, что это на самом деле миф, живущий в головах у неких капиталистов-идеалистов, назовем их так. Они, реально обладая пресловутой предпринимательской жилкой, подсознательно видят везде возможности делать деньги, и считают это само собой разумеющимся фактором. Но их не больше двух процентов во всем мире! Как они смеют восхвалять главенство системы, при котором так хорошо и привольно им, и где неприятно другим. Другим неравнодушным, потому что индифферентной общей массе все равно, на кого работать, им главное, чтобы их не трогали, на них не клали ответственность, и все.