Чтение онлайн

Так он рассуждал по мере того, как цель его поездки становилась все ближе и он наконец не оказался перед дверью подъезда. Предстояло позвонить в домофон, но некая неведомая сила завладевала его рукой и никак не давала сделать это. Он достал телефон и открыл сообщение, чтобы в десятый раз проверить номер квартиры, не забыл ли он его. Сомнения в номере отпали - что еще могло остановить. По двору прошел милиционер в форме, внимательно оглядывая Антона, который зыркнув на автомат, сразу же при виде последнего сделал вид, что читает объявления. Да, в этом районе жили, такое ощущение, те же самые компьютерные мастера, по крайней мере, они владели абсолютно идентичным слогом. Незаметно для себя он коснулся пальцами кнопок и набрал нужные цифры... Пошел гудок, и сердце замерло в груди. 'Да... Заходи!' Раздался писк - и дверь отворилась словно сама собой. Не помня себя, он заскочил в лифт. Дверь в общий коридор на тринадцатом этаже уже была открыта, и в ней стояла она... На ней были махровые пестрые тапочки и такой же расцветки халат, казалось, не прикрывавший ничего, но при повторном взгляде выяснилось, что под ним скрывалась маечка-топик. 'Хорошо, что ты заехал!' - неожиданно спокойным тоном произнесла она, и у Антона кровь вскипела в жилах. Они прошли на кухню, девушка собрала длинные пушистые волосы в хвост и стала хлопотать с чайником. Беседа шла о каких-то милых пустяках, у Антона начала зиждиться надежда, что все этим и ограничится. Наконец, чай был выпит, и его подруга отлучилась покурить и переодеться. 'Хм, вот долбанные убеждения! Дурацкие убеждения! Вот кто мне внушил, что надо действовать в подобном правильном ключе? Что брать подобных не есть хорошо? А не мечтал ли я об идеалах первой брачной ночи? Сколько ни читай литературы о совместимости темпераментов и обязательной проверке этого - все равно идеализм лез наперед! Это тот самый идеализм, который и истребить бы хотелось - напрочь! Но почему я приехал без готового решения? Я приехал... Я приехал, потому что она вдруг позвала... Сколько мы не виделись? Кто у нее был здесь за прошедшее время в гостях? Я этого не знаю - не противно ли это? Не противен ли тот факт, что каждому она так же смотрела в глаза, делала абсолютно те же самые комплименты, меняя имя, словно в трафарете или каком-то оттиске? Она ровно то же время мялась, изображая неприступность! Да, наверняка! Я вижу это, отчетливо вижу! Так почему, почему, если она мне так открыто показывает мне свое лицо, я иду за ней? Не знаю, но ведь и я показываю свое лицо, я разве что не показываю весь бессвязный и бессмысленный клубок противоречий, накопившийся внутри меня. Да и зачем он ей, что он ей даст? Рассказывать женщинам о своих внутренних переживаниях - величайшая глупость, это я изучил хорошо. Она всегда найдет способ интерпретировать их в нужном для себя ключе, в том ключе, в каком и воспринимает тебя. Хотя, понятно, что от расставания это не спасет, но хоть даст какую-то иллюзию долговременности, постоянности, осязаемости отношений. Но какие это отношения? Что сейчас вообще происходит? Девушка хочет - а я сижу тут по ее похоти, по ее желанию, но не вопреки своему, а в первую очередь по причине отсутствия оного, по причине не осязания оного. Но где же мое собственное хваленое мнение, где своя позиция, так активно продвигаемая? Я, мол, такой смелый, высказываю свой голос во тьме притихшей толпы - не таким ли я вижу себя? Не видящим ли истину? Но истина ли то, что происходит здесь? Не выглядит ли все это банальным бессмысленным извращенством, жизнью по принципу 'а почему бы и нет', то есть собственно отсутствием бытия, небытием?'

При мыслях о небытии она, наконец, появилась. Девушка предстала в разы более приглядном виде, только сейчас Антон, проводивший до сих пор время с ней только на улице, смог рассмотреть толком ее фигуру. Он изучал округлости ее бедер, соскакивал на грудь и опять возвращался назад. Она прекрасно понимала это, поэтому стояла молча, давая рассмотреть. Наконец, она решилась и каким-то неведомым собственным чутьем двинулась вперед. Далее события развивались стремительно, пара меняла места дислокации, переметнувшись с кухни в комнату, где курсировали между диваном, полом и захламленным углом, пока они не оказались вновь на тех же самых стульях на кухне, только сидя не за столом, а друг напротив друга. Свет был потушен, но блики от микроволновки, холодильника и сквозь шторки создавали иллюзию видимости в комнате. Но она была им не нужна: они прекрасно чувствовали друг друга. Сомнения, так сильно мучавшие Антона, мгновенно растворились, он наслаждался каждым поцелуем, откусывая по чуть-чуть географический язык своей спутницы, которая действовала словно по некоему давно опробованному плану, в котором прекрасно знала каждый шаг. 'И что я мечтал, что я буду первым? Дурачок, воображал себе такую, которую все будут унижать, оскорблять, и явлюсь я, спаситель-избавитель и выведу ее из этого тумана, у нее не останется вариантов, как пойти за мной и отдаться безрассудно. А вот - вот опытная, она все сделает сама, ты просто следуй за ней, но... что она делает'. Да, Антон был явно не готов к этому и смутился. Он уже готов был сказать 'стоп', он отстранялся, но было поздно, руки обхватили его, а голова наклонялась все ниже. То ли она специально делала это неторопливо, чтобы разогреть его желание, то ли у него замедлилось время, но в один момент она разомкнула руки за его спиной, и наклонившись окончательно, направила их к нему. 'Прекрати!' - воскликнул Антон, несильно оттолкнув ее и резко отдернувшись на стуле, так что тот покачнулся, и он едва сохранил равновесие, не полетев головой назад. А вот его подруга к подобному развитию оказалась не готова. Потеряв под руками опору, она, стоя на коленях, рухнула головой оземь, не то от Антонова толчка, не то от собственного усилия. Антон побежал и зажег свет. Девушка лежала на полу и тихонько всхлипывала. 'Куда она так поспешила! Я был не готов так быстро, я же был не против! Вот идиотка!' - подумал он. 'Успокойся! Ты не уши...' - тут голос его осекся: девушка подняла голову. Очевидно, она не успела подставить руки, потому что все лицо ее было залито кровью, что сочилась из носа. 'Как же ты так! Ах!' - вскричал Антон, а девушка, лишившись чувств, с грохотом рухнула. 'Вставай! Вставай!
– заорал он.
– Это обычное кровотечение, сейчас возьмем ватку и все протрем! Пошли, пошли отсюда, тебе нужно лечь в вертикальное положение. Да пошли же ты', - кричал он, пытаясь схватить ее за руку, но та безжизненно упала. Девушка уже не всхлипывала, а тихонько рыдала. Антон засуетился и побежал в комнату, словно там крылось решение нависшей проблемы. Но нет, там не было ничего, ровном счетом ничего, что могло бы помочь ему в решении, он был абсолютно один. С опустошенным взглядом он, крадучись, вернулся на кухню, ожидая, видимо, что девушка уже сидит, но картина была прежней. Он только сейчас заметил, как много крови на полу. Кровь смутила, сбила до сих пор свежий поток его мыслей, он дернулся, схватил девушку за волосы и потащил. Да, она была совсем не та, которую он поднимал тогда, играясь около торгового центра, сейчас это был огромный неуклюжий хнычущий мешок. Перетаскивание за волосы она встретила спокойно, но когда до кровати оставался последний метр, она попыталась вырваться, закричав: 'Отпусти! Не мучь меня!' Кровавый след волочился, преследуя, и втыкаясь в Антона со всех сторон. Девушка самостоятельно забралась в кровать и начала охать. 'Ложись... рядом... Я... знаю, что...твие ты... не хотел... этого. Я... не держу... зла... на тебя', - прошептала она, делая минутные паузы между словами. 'Нет! Не лягу! Скажи, чем я могу помочь? Где бинты', - забегал Антон по комнате, ломая руки. 'Бинты... были... где-то... возможно во-о-он в том ящике'. С огромным трудом, причиняя ей новую боль, Антону удалось остановить кровотечение. В один момент ему стало нестерпимо тошно и захотелось бежать, бежать отсюда навсегда, бежать от всех своих мыслей и мечт, касаемых женского пола. Но сейчас это было невозможно. 'Что же это получается, мне абсолютно не стыдно за произошедшее, лишь ее слова о том, что она прощает меня, вот они и задевают. Тьфу! Хотел или не хотел? Почем знаю, теперь уже нет смысла говорить'.

Антон хлопотал изо всех сил. Девушка прекратила стонать, видимо, болевой шок прошел окончательно. Скорую он решил не вызывать. Уходя из дома, он упрятал все найденные им упаковки со снотворным, утешая себя тем, что сделал все возможное, чтобы предотвратить непоправимое. Дверь он не стал закрывать на ключ, девушка осталась лежать на диване.

'Проклятье! Проклятье!
– кричал он на улице.
– Дурак, дурак, дуралей! Куда я вляпался! Да что ж меня понесло, зачем мне все это было надо? Зачем? Я что, какой-то целеустремленный человек в этом плане? О чем я вообще мечтаю? О семье? Но когда это будет? Да и какое отношение все это имеет к семье? Она? Да ведь я сразу знаю, что это временный вариант, какая семья? Тьфу, тьфу, как же это противно! Но где, где совесть? Осуждение своих поступков - это смешно! Где мораль, мерило поступков, где она? Это не осуждение, это попытка переиграть! Вот что сейчас внутри меня. Это как я был на собеседовании, там сидела такая из себя меня в сапогах на высоком каблуке, говорит мне: 'Продай ручку', а я: 'А она Вам нужна?', она, мол: 'Нет', а я: 'А зачем мне Вам ее продавать, если она Вам не нужна?' Она, конечно, офигела и выгнала. А я потом переигрывал, как я бы сказал, мол, подпишите тут и тут, а потом, ой, а это был контракт на покупку десяти тысяч таких ручек и в таком духе. Это из этой серии! Да и агрессивный я, что уж говорить? Если вспоминать собеседования, то однажды меня спросили, конфликтный ли я? И что? Я вспылил, мол, да как вы могли обо мне такое подумать! Я разве похож на человека, который с кем-либо конфликтовал и вообще способен конфликтовать? Да что вы себе позволяете! Вот как все было. Эх. И зачем я с ней познакомился? Зачем повелся на красивые слова? Зачем тратил время на бессмысленную, абсолютно бессмысленную переписку ни о чем?! Приветик, чем ты занята. Да плевать мне на самом деле, чем ты занята! Хоть лягушек ешь живых! И эти мечты о якобы совместном будущем, к чему? Время на гулянки - жалко? Эти охи-вздохи, те же слова, обмен взглядами, молчаниями, перемывание косточек делам на работе. Да кому они важны? Ну, работаем, и работаем. Не знаю, не знаю, какое же это гнетущее чувство, что я занимаюсь не тем, совсем не тем. Нет, нет, какой же я слабохарактерный человек! Я даже не могу решиться на то, чтобы сделать себе обещание больше не знакомиться с девушками, не доводить дружбу до флирта, не могу. Тьфу на меня'.

На следующее утро у Антоновой подруги шок хоть и прошел, но боль осталась, приобретя ноющий характер. Травмпункт при больнице оказался закрыт, о чем ей строго выговорила похожая на шкаф со множественными створками медсестра, поэтому девушке пришлось ехать почти час, из которых полчаса она блуждала по прилегающим к больнице улочкам, приставая к прохожим. Доктор пожурил девушку за то, что не прибыла сразу после травмы. Как и ожидалось, нос после удара стулом оказался сломан... Но Антон ничего этого не знал: день прошел, и он понимал, что необходимо и поинтересоваться о здравии, но ведь было и понятно, что смысла никакого нет: отношения, или 'отношения' давно закончены. А точнее, они и не начинались. Но ведь, получается, это такой глупый уход? Без всякого объяснения, даже без привычного текста разрыва? Антон не мог никак определиться и уже склонялся к тому, чтобы бросить монетку. Он достал телефон, и посмотрел на часы, загадав на каждый из вариантов четность минут. Выпал вариант звонить. Он нашел нужный контакт, но на кнопку нажать не решался. Наконец, он дернул рукой, словно случайно, и вызов пошел. Длинные гудки ожидания вмиг сменились короткими: вызов был сброшен. Через минуту пришло сообщение: 'Не звони и не пиши мне больше, тупой идиот. Ты мне вчера нос сломал'. Вне себя от счастья, Антон подбросил в воздух телефон высоко-высоко и с трудом поймал его. 'Ура! Ура! Как все решилось! Как все решилось! Хоть в чем-то она себя толково проявила! Ай как чудненько, ай как славненько!'

Михаил же провел вечер также вполне успешно: удалось провести важные переговоры и заключить две сделки. Хотя сами переговоры шли весьма тяжело, и, казалось, ничего не говорило об итоговом успехе - они пожали руки и разошлись. И сейчас он сидел в ресторане, ожидая, когда подъедет девушка, с которой он неделю назад познакомился в социальной сети и задумчиво смотрел в окно, за которым уже начали зажигаться огни.

'Как же я изменился за последние годы? Каким я стал внутренне сильным, с тех пор как начал свое дело. Вот что значит внутренняя ответственность. Когда я начинал, то казалось, что окружают много дверей, и ты не знаешь, в какую постучаться. Но, стоит лишь пересилить себя, пробовать, пробиваться, двери начинают открываться словно сами собой. И сейчас - ты уже не идешь по лабиринту с открывающимися перед тобой дверьми - на каждом перепутье тебя поджидает уже несколько открытых дверей, более того - в некоторые тебя даже активно зазывают. Это как в институте - первый курс ты работаешь на зачетку, а потом она работает на тебя. Так и здесь - ты создаешь себя сам. И теперь - главное держаться этой колеи. Или нет? Куда я хочу прийти? К какому уровню дохода? Миллион, например - это ведь удовлетворит все потребности? Даст полную свободу? Например, сейчас я могу смело увольняться с работы - моя прибыль от бизнеса вошла в стабильный плюс, более того - растет. Начинают давать результаты старые проекты, которые, казалось, были и брошены. А почему? Потому что тогда у меня не было отчетливого плана, не было понятия - как действовать, с чего начинать? Но сейчас ситуация иная. И я понимаю, что те сомнения, 'начинать-не начинать', 'а вдруг не получится' были самым сложным. Да-да. Именно они. В тот момент я думал о том, что мне даст наличие собственного бизнеса. Я знал, чего хочу, но не знал, как. Не знал, каким путем я хочу этого достичь. И понимание пришло с практикой. Потребовались неудачи, отказы, разрыв мечт, срыв переговоров, предательство партнеров - все это было необходимо. И что я имею теперь? У меня уже появилась некая репутация, когда сотрудничество со мной советуют - и люди сами выходят на меня. Приятно ли это? Безусловно. И вот тут-то многие и расслабляются. Когда доходы от бизнеса покрывают все, они покупают и машину, и квартиру - да даже коттедж! Они перестают замечать недостатки своего проекта, они теряют хватку в найме персонала. Как мне этого не допустить? Я чувствую уверенность в себе, но не перейдет ли она в самоуверенность, ведь уровень моей жизни, уровень комфорта сейчас сильно изменился по сравнению с тем временем, когда я начинал. Еще пару лет назад, особенно в самом начале, когда требовались большие вложения, я мог столкнуться с тем, что приходил в магазин и налички в кармане не хватало на все то, что мне хотелось купить. И я ограничивал себя. Сейчас - да, надо это признать, я иногда позволяю себе шикануть. Плохо ли это? Да, я считаю, что вкусив сейчас малую часть от того, что я реально хочу, я смогу мотивировать себя на еще большее. На еще большую работу, на расширение связей. Да - связи, это едва ли не главное. Чем больше деловых связей, тем больше людей на тебя выходит. Получается цепная реакция. И работа - она держит меня грузом, не дает рисковать полноценно! А как глупо рисковать, не умея! Но сейчас, когда все компетенции у меня в кармане, я должен рисковать. И я завтра же пишу заявление. Почему я не делал это раньше? Не знаю. Глупое чувство, что, как в первый раз, внезапно все провалится и обесценится? Но сейчас я знаю, как с ним бороться. Нет, работа закрепощает, тянет вниз. Я уйду. Уйду. Завтра'. Он поднял голову и увидел, как отворилась дверь заведения и вошла она. Он не сразу узнал ее - реальный человек всегда отличается от образа в соцсетях - но это была она. Поздоровавшись и слегка обнявшись, не от чувств, но для вида, они уселись, и Михаил протянул ей меню. Девушка слегка удивилась и принялась выбирать блюда...

Глава XXX. Расхождение

Вечерело. Дождь, то моросивший, то усиливающийся в течение дня, утих, выглянуло солнце. Подобные вечера всегда имеют свою собственную, ни с чем не сравнимую прелесть. Тучи еще не разошлись, и свет, падавший под небольшим углом, раскрашивал их в фиолетово-розовые оттенки. Вдалеке все еще грохотало, но не сильно и не серьезно. Появлялись радуги, но в городской черте их было трудно увидеть из-за высокой плотности домов. Веяло свежестью. На низинных улицах журчала стекающая в канализацию вода. Люди как обычно спешили по своим делам: если смотреть на их лица, то можно было понять, что они мало чем отличаются друг от друга при любой погоде. Да, летом они недовольны жарой, зимой холодом, осенью и весной слякотью и грязью.

Михаил и Антон не спеша шли по центру Москвы. Оставался последний день до старта долгожданного Чемпионата Мира по футболу, первый матч которого должен был пройти в российской столице. И действительно, слово 'Аргентина' (соперник сборной России по матчу-открытию) витало почти везде. Как всегда, выделились две ярко различающиеся группы: одни были уверены в провале (шансов нет, наши играть не умеют), другие призывали верить, среди этой группы особо выделялась подгруппа 'экспертов', видящих уйму проблем у аргентинской национальной команды. Особенно отмечалась ими неудачная игра за сборную звездного форварда Левоноля Лесси, выигравшего все трофеи на клубном уровне, но не взявшего ни одного кубка за сборную. Впрочем, на последнем чемпионате мира Аргентина была финалистом, где уступила лишь в дополнительное время, до победы не хватило самую малость, и на нынешнем турнире 'альбиселесте' планировали все же вознести вожделенный кубок в третий раз за свою историю.

Михаил открыл сегодня Антону, что уже подал заявление на увольнение и окончательно уходит в бизнес. Уход с работы должен освободить время для новых проектов. Из вежливости, но скорее с иронией Михаил даже позвал Антона с собой, но тот, понятное дело, отказался.

'Что мне эта его 'успешность'?
– думал он про себя.
– Кто ее определил? Навязал? Зачем мне это? Кому? Я? Должен??? Но сколько ни говорю, что ему не завидую, все равно преследует чувство глупости. Но, скорее всего, чувство это вызвано теми событиями позавчера... Пролил кровь... И опять не стыдно!'

– Чем мне так не нравится капитализм?
– начал Антон, проигнорировав новость.
– Капитализм возносит людей целеустремленных в ущерб людям талантливым. В итоге нашу реальность с точки зрения теории формируют не истинные фанаты своего дела, мечтающие об улучшении тех или иных сфер человеческой жизнедеятельности, а люди, умеющие продавать себя, зарекомендовать в глазах других. А исполнителями становятся те, кто умеет создать лучшее впечатление бурной деятельности, но не те, кто скромен и трудится кропотливо, кто и понять не может, а зачем мне докладывать наверх о своих успехах?

– В этом высказывании сквозит некая зависть, - мрачно парировал Михаил.

– К кому же? Завидовать людям, которые могут заниматься своим делом, когда мы не можем?

– Но мы не знаем пока системы, позволившей большему числу людей реализовать себя!

– Проблема сейчас в том, что ты становишься перед выбором: идти со всеми или идти против всех. Если ты принимаешь этот вызов, ты обязан полностью соответствовать его требованиям. Все! С этой минуты тебя как личности более не существует. Тебе дадут все возможности! Все пути! Ты пойдешь по ним - не нужно иметь много таланта, чтобы пойти по ним. Не зря же говорят, что 'успеха может добиться каждый'. Настойчивость, работа над собой! Поиск некоего возвышенного круга общения. Ты искренне увлечешься этим. Ты будешь обсуждать проблемы возбужденно, ты научишься улыбаться всегда, когда того требует ситуация. Ты научишься мечтать и сможешь заработать на все свои мечты. Ты можешь даже мечтать купить всю Россию. Ты научишься тратить, научишься разбираться в сортах дорогого вина и марках иностранных автомобилей. Тебя будут принимать и почитать. Ты будешь вести тренинги перед алчущей попасть на твое место толпой. Твою историю успеха будут многократно пересылать друг другу пользователи Интернета всех мастей, ставя поголовно отметку 'мне нравится'. И вот настанет день, когда ты почувствуешь, что сил-то больше нет, конец уже на пороге, коса занесена. И ты спросишь себя: 'А что я сделал? А кому я был полезен? С чем пришел в мир?' Ты вспомнишь все то, что волновало тебя - со смехом. Да, любой человек вспоминает свои поступки нескольких лет давности со смехом, но здесь будет особенный смех, смех отчаяния, смех об упущенных возможностях, тягость конформизма. И ответа на вопрос, почему он действовал так, и почему же он теперь несчастен - он не получит. Большинство не получит. Их успешность ассоциируется с понятием успешности в обществе, не внутренней душевной гармонии. Но став слабыми, даже первый раз проиграв, они видят, как отпадают вчерашние 'друзья'. И вот они остаются наедине с собой...

– А в чем здесь, собственно, проблема? Мозг уже захвачен некими деструктивными процессами. Он уже не думает сам, он бредит, он покрывается неким набором фантастических образов. И в том числе и вопросами философского характера. Все потому, что он осознает, что он не сможет поставить себе цель. А это самый увлекательный путь на протяжении всей человеческой жизни - постановка цели и путь к ней. Никто тебя никуда не затаскивает, окружение - это помощь и опора в этом пути. Ты не можешь в одиночку реализовать все свои замыслы. Значит, тебе надо учиться воздействовать на людей, не ожидая, что они примут тебя, какой ты есть. Таким, какой ты есть, тебя должна принять спутница жизни, если вы хотите быть вместе долго, чтобы она не ушла, когда у тебя начнутся неприятности, которые бывают абсолютно у всех. Ты можешь быть сколь угодно духовно сильным, стержневым человеком, но без помощи общества тебе никак не обойтись. И нет ничего постыдного в подстраивании своей личности под происходящее.