Чтение онлайн

Егор получил свою долгожданную долю признания. Ему вдруг начали звонить с поздравлениями люди, с которыми он уже давно не общался - бывшие одноклассники, одногруппники и случайные знакомые. Оказывается, Егора наградили памятной медалью. Спустя неделю медаль Егору лично вручил высокопоставленный чиновник из Министерства внутренних дел, но удовольствие от награды не шло ни в какое сравнение с общением со следовательницей. Егор, несмотря на равнодушие к награде, в кулуарном разговоре с чиновником не упустил случая пожаловаться на свою историю с предыдущей работой. Он вывернул это таким образом, что начал принимать алкоголь под влиянием коллег, напоивших его на корпоративе, что начальник его теснил и насмехался над ним, что Егор просто морально сломался и не смог выходить на работу, за что и был уволен. В итоге ему предложили пройти реабилитацию в клинике, а после предложили трудоустройство в одном из подразделений министерства. На его бывшей работе провели проверку и выписали ряд крупных штрафов, с позором уволив Петра Степановича, чего тот так боялся и клял себя за тот день, когда пристал к подчиненному с глупой просьбой. Егор отказался от реабилитации, но попросил помочь матери и спустя неделю та отправилась лечиться в санаторий при министерстве внутренних дел.

Егор проснулся знаменитым - его жизнеописание попало в газеты (где оно было, правда, укомкано до пары строчек, выставляющих его идеалом и молодцом), у него брали интервью и даже сняли сюжет для новостей на федеральных каналах. Антон умирал от зависти и пообещал себе, что общаться с бывшим одноклассником больше не будет. Особенно Антона гнобило то, что он осознавал свою вину в произошедшем. Да, может показаться, он должен был быть рад, что с помощью его подсказки был арестован подозреваемый, но Антон никак не мог смириться с фактом, что все признание ушло к Егору, который ассоциировался у него с лежанием на диване, а никак не с делами государственной важности. Впрочем, сам Егор и забыл об Антоне. Перед ним открылся новый мир. Но, как нетрудно догадаться, популярность Егора была недолгой. Продолжалась она примерно месяц... Думается, нет смысла описывать, что происходило с Егором далее - да это и не является интересным в контексте нашего повествования. Поэтому лучше попрощаемся с ним на мажорной ноте (хотя музыканты и возразят нам, что одна конкретная нота не может быть мажорной, равно как и минорной, таковыми бывают трезвучия и последовательности нот) и пожелаем ему успехов в дальнейших начинаниях.

Итак, мы выяснили, каким образом самый обычный гражданин Российской Федерации Егор Лискин оказался в центре событий, разворачивающихся в нашей повести. Логично предположить, что он был в этом не одинок. Что ж, не будем скрывать, так оно и было. Еще одним героем, прямо принявшим участие в событиях, оказался Василий Коростелев. Начнем рассказ о событиях, произошедших с ним немного издалека.

За тот короткий период, что его бывшая девушка Елена пыталась начать новую жизнь, у него случилось сразу два конфликта с его новой девушкой, Татьяной. Закончились эти конфликты, как водится, предложением 'тихо поговорить', исходившим с его стороны. Первые два разговора привели к миру, и в третий раз Василий также предвосхищал непростую дискуссию, хотя и в итоговом результате был уверен. Отметим также важный для нашего повествования факт: данный конфликт случился ровно за пятнадцать дней до событий на Красной площади, упомянутых в прошлой главе.

'Зачем я так перегнул палку? Она же действительно шикарная чикуля, разве я не горжусь ей? Да, порой думаю, даже уверен, что можно найти кого-то достойнее, но это глупость, сам знаю. На данный момент вариант превосходный. И вообще, так можно перегнуть до того, что она сама бросит меня или попытается сделать это. А я помню тот случай в шестнадцать лет и как я потом болезненно отреагировал, какие поступки совершил, будучи неадекватным. Что и говорить - душевные раны прошли быстро - а вот телесные видны до сих пор, если знать, где они находятся, и исчезнут они, скорее всего, не скоро. Да, сейчас она бросилась на меня за то, что пьян. Но право слово, у одного моего кента, одного из стариннейших приятелей, уже лет восемь как знакомы, был день рождения. И ведь я едва ли не самый малопьющий в нашей тусовке! Но праздник, да, что ж тут такого? Нет, бабы невозможный народ, раскудахталась похуже Ленки в золотые годы. Но пусть будет мир', - констатировал он.

Но все его попытки предвосхитить тему диалога пали смертью храбрых. Василий сидел на диване, предугадывая тему и подыскивая красивые слова, а Таня крадучись прошла в комнату и села рядом с ним. Видно, что она хочет изо всех сил сохранить таинственность, но слова уже вылетали из нее, не дожидаясь полной готовности открыться.

'Вася, я должна тебе сообщить архиважнейшую новость! Я узнала об этом еще несколько дней назад, подготовила проникновенную речь, а ты был пьян в тот день! Я и сорвалась. Впрочем, сейчас мне можно, есть на то оправдание!' - она засмеялась, а Василий побледнел, все внутри него сжалось в комок.

'Ты станешь отцом!' - она помолчала секунд пятнадцать и добавила то, что уже становилось очевидным из всего предыдущего пассажа: 'Я беременна!'

У быстро осознавшего всю неприятность ситуации Василия отразился ужас в глазах: 'Может, не от меня?' - попытался утешить он себя мыслью, но собственная фраза, предложение отказаться от средств контрацепции для полноты впечатлений, произнесенная им в ту ночь, летала по голове взад и вперед, ударяясь о ее стенки и возвращаясь в исходное положение.

'Стой тут. Подожди. Я должен собраться... с мыслями... Это очень важное событие', - произнес он почти шепотом и на мысочках вышел из комнаты.

'Как же классно, что диалог этот случился не у меня на квартире!' - вдруг ободрился Василий. Он схватил в охапку свою одежду, висевшую в прихожей, и, не надевая ее, выскочил в подъезд. На улице он первым делом достал телефон, добавил Татьяну в черный список и побежал. Побежал без определенной цели, но, главное, как можно дальше, словно за ним уже гнались судебные приставы с требованием платить долги по алиментам.

'Что же меня дернуло? Да, припоминаю... Тогда я был в небольшом подпитии, вот и сказанул, - рассуждал он на бегу.
– Думал, она откажется, а она согласилась, назад дороги не было. Хотя, конечно, была, но я пошел до конца. Зачем? Не знаю, не время думать об этом теперь. Ох уж эта нелегкая доля. Но я оторвался, судя по всему!' И действительно, преследования не было. 'Так, а теперь успокоиться. Зачем ей бежать за мной?' - тяжело дыша, продолжал рассуждать Вася. Она мои данные передаст, а дальше дело судебное. Хм-м-м, неудобно выходит'. Он проверил карманы. И вот тут его прошиб холодный пот. В кармане лежали кошелек, зажигалка, ключи от дома и водительское удостоверение. Много чего мог достать из широких штанин Василий, но не мог достать главного документа - паспорта. 'Где же он? Да... Да ведь я не вынимал его! Он так и лежал!' Василий раскрыл водительское удостоверение: внутри него лежал проездной, который он всегда вкладывал в паспорт, вместе с ним прикладывая к датчику турникета. Сомнений не было. Подруга оказалась не так глупа. Очевидно, пока Василий сидел на диване и готовил проникновенную примиренческую речь, девушка, предполагавшая побег, взяла в заложники его главный документ. Василий прокручивал в голове варианты, но никакой из них не казался ему подходящим. 'Прийти к ней и попросить прощения? Да и за что просить? Выбежал просто так. И пообещать, что будем растить ребенка вместе' - размышляя таким образом, Василий листал список контактов в телефоне и взгляд его остановился на слове Елена. Ее он в черный список также занес, но контакт не удалил. Палец случайно погладил тачпад и на экране появилась мигающая трубка. Василий испугался и нажал отбой. 'Нет, нет, забудь. Лена не помощник здесь. Самое глупое, что Таня обратится в органы, там начнут копать и... Ничем хорошим это не кончится. Может, вернутся и побыть с ней до рождения хотя бы? Но это не честно, это обман, я на такое не способен. Воспитывать его с ней? Нет, со свободой я не хочу расставаться, да и не люблю я детей. Зря я быстро убежал, мог бы уговорить ее сделать аборт'.

Василий почувствовал легкий голод и отправился в ближайший фастфуд. На сытую голову соображалось лучше, но идеи все так же игнорировали голову Василия. И вот тут вдруг раздался звонок... Говорил один старый знакомый, Николай, с которым Вася не общался уж почти год. Тон Николая был деловой. Узнав, что вечер у Василия свободен, тот страшно обрадовался и предложил встретиться. Василий сразу же почувствовал, что намечается какое-то выгодное дельце и ему предложат в нем поучаствовать. И на сей раз интуиция не обманула Василия. Николай поинтересовался, есть ли в окружении Василия надежный человек с машиной, который не боится рисковать.

'Я знаю такого, - улыбнулся Вася, но молча про историю с паспортом, - это я'. В тот момент Василию действительно захотелось пойти на самое отчаянное преступление, чтобы выбить из головы даже намеки о воспоминаниях о Лене, Тане и прочим подобным вещам.

Наверное, самые догадливые читатели уже уловили, что именно Василий управлял тем самым автомобилем, на котором скрылись убийцы в париках и макияже. Мы не будем описывать, как подготавливалось преступление, как Василий узнал об итоговой цели предприятия - оставим эти вопросы правоохранительным органам. Василий, все последние годы занимавшийся деятельностью, близко подходящей к нарушению законов, порой смеялся над собой: будучи в детстве поклонником фильмов про гангстеров и киллеров, ему забавно было сравнивать свои 'делишки' с их подлинными преступлениями. Шансы поучаствовать были и ранее, но осторожный Василий ограничивался тем, что просто рекомендовал нужных людей. Порой потом кто-то из них отправлялся за решетку, и Вася радовался своей предусмотрительности. Но в текущих условиях, без паспорта, понимая, что Татьяна, возможно, уже обратилась в органы, и какими бы мелкими ни были его 'дела', часть из них может всплыть... Он плюнул на осторожность и согласился.

Преступление совершилось успешно, и Вася получил в качестве вознаграждения новый паспорт - уже на другое имя, шенгенскую визу и сумму, на которую мог безбедно существовать около года даже в условной Норвегии. Правда отбыл Василий почему-то в Чехию; потом, говорят, отправился в Ирландию, и где-то там его следы затерялись. Татьяна подала в суд, но розыск результатов не дал. Дела всплыли, но потерпевшие по ним не обращались, поэтому пришлось их закрыть. Долги по алиментам росли параллельно с тем, как рос сын Татьяны. Когда сыну исполнилось пять лет, Таня сожгла паспорт Василия и прокляла себя за то, что поговорила с ним в таком тоне, по сути, допустив побег и настроив себя на подобный сценарий. Мыслей было много, но это, пожалуй, уже совсем другая история...