Чтение онлайн

На козлах сидела Светка из четвертого класса, а рядом весело скакали еще три девчушки, мал мала меньше. Что характерно, взрослых с ними не было. Живописность зрелища была такова, что челюсти ребят отвалились и закрываться не спешили.

— Перерыв, перерыв! — бодро кричала Светка, а остальные девчата с энтузиазмом подвизгивали. Зрелище вызвало положительную реакцию в коллективе и своим исполнением, и своим содержанием. Не сказать, что все устали, но отказываться от бутерброда с чаем дураков не нашлось.

Светка стояла на телеге и, уперев руки в боки, покрикивала:

— Давайте быстрее, нам за вами еще посуду мыть и кормить другие отряды! — Одна девчушка раздавала бутерброды, другая зачерпывала сладкий чай из армейского термоса, а Светка с ястребиной зоркостью следила, чтобы кто-нибудь не утащил второй бутерброд.

— А добавки?! За всю свою предыдущую жизнь столько бревен не ворочал. Мне надо силы восстановить.

— Нонна Николаевна сказала, что много есть вредно, работать плохо будешь, полежать потянет, — отрезала Светка.

— Я исхудаю, меня девушки любить не будут! — Фантазия ребят начала разгораться, как сухая трава в степи. Веселиться — не работать. Виктор Сергеевич раздал девчушкам по хворостине и со словами: Так эти неслухи понимают лучше! — отошел в сторону, чтобы с мужиками полюбоваться на творение своих рук. Было весело. Девчата лупили, ребята "падали в обморок".

— Все! Время кончилось! Командирам вывести отряды на рабочие места! — гаркнул Виктор Сергеевич. У него получилось гораздо более внушительно, чем у меня. Что ж, нет предела совершенствованию.

За этот день мы запустили три пилорамы, а одну проверили на работоспособность. В полный рост работали на всех окорочных станках и щеподробилках. Два плюс два. В итоге одна пилорама работала с окоренным кругляком и делала необрезную окоренную доску, а две из неокоренного кругляка, но предварительно отобранного по диаметрам, делали обрезную доску. Выход пока на уровне сорока пяти-пятидесяти процентов.

После обеда к нам присоединились "упаковщики", которые занялись мульчой и щепой, а Елена Петровна вместе со своими девчатами пытались придумать способы подсчета нашей производительности. Когда я уходил на другие участки, шум стоял знатный и бодрый.

Совет Командиров собрался только к семи часам. Нонна Николаевна начала с разноса:

— В чем дело? Команда была собраться в восемнадцать тридцать, а сейчас сколько? Вам что, товарищи дорогие, плевать на мои слова? Я требую, слышите, требу-ю, чтобы работы начинались и заканчивались вовремя, все мероприятия проводились по плану, обеды и перекусы не срывались, документы создавались, отчеты делались полностью. Без дисциплины все наши планы полетят к чертям, а мы с вами окажемся пустобрехами. Кого как, а меня такая перспектива не радует. Остроухов, почему опоздал?

Серега встал и как-то обреченно проблеял:

— А зачем все это? У меня после обеда треть пацанов ушла, говорят — пусть негры на плантациях так горбатятся. Надо мной все смеются. Мне что, больше всех надо?

Славик Дроздов, командир второго отряда, сказал:

— У меня ушло семь человек из двадцати.

Мое терпение на этом закончилось.

— Командиры отрядов, у которых ушли работники, должны пойти и привести их сюда. Сейчас. Приказ директора школы. Дядя Искандер, тем, кто не придет, или после разговора все-равно не выйдет на работу, надо будет перекрыть доступ туда, где идут работы. Разговор с ними будет только после повинной на Совете Командиров. Отбирайте себе ребят в "Витязи". Заседание Совета Командиров переносится на час.

— За час мы обойти всех не успеем, — понуро изрек Славик.

— Откладываем на два часа. Сегодня будем ждать до победы.

Пришло десять человек, семь отказались идти.

— Выходите сюда, встаньте лицом к Командирам Отрядов! — голосом отца Гамлета выдала Нонна Николаевна. — Слева начинайте. Андрей, мы слушаем, почему ты самовольно ушел с работы.

— А почему я должен вкалывать в свои каникулы? — с отчаянием камикадзе выкрикнул Андрей. А что боец, похоже!

— Значит, ты просто школьник и к жителям села не относишься, так? Тебя решения школьного коллектива помочь сельчанам не касаются, так? Почему вчера не сказал, что не будешь работать? — Нонна Николаевна давила нешуточно, в последний момент нависнув над несчастным Андреем. Желание провалиться сквозь землю у остальных отказников выразилась покраснением щек и ушей. Они не нашли в себе силы как-то сформулировать свою позицию, а лишь блеяли, как овцы перед стрижкой. Пора переводить ситуацию в конструктив.

— Вы ушли с работы, потому что устали. А что будет завтра утром, когда мышцы заболят по-настоящему? Вы не встанете с кровати, а мамочка прибежит ставить компрессик? А как вам видится процесс обучения мужской работе? Вы вообще-то собираетесь становиться мужчинами или вам под маминой юбкой теплее и уютней? Вы, вообще, учиться зарабатывать собираетесь, черти ленивые?

— А что скажут командиры? — задала Нонна Николаевна вопрос, резкий до неожиданности.

— А мы что, мы согласны, плохо это, — послышалось блеяние, сходное с речами отказников. Совершенно очевидно, что наши командиры сидят вместе со всеми в общем болоте и квакают с ними в унисон. А нам нужны командиры, которые в том, что мы делаем, видят что-то такое, что потерять не хочется.

— Из-за этих ребят и таких, как они, слабаков наши начинания могут рухнуть. Одни ленятся, но делают бравый вид, другие их поддерживают не потому, что согласны, а потому, что друзья. В итоге большая часть ребят не приходит. Их предел сидеть за партой и есть пирожки в обеденный перерыв.

"Чайки стонут перед бурей, стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей. И гагары тоже стонут, им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни: гром ударов их пугает. Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах… Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем!" — продекламировал я на истерическом взводе кусочек "Песни о Буревестнике", стараясь делать ударения в нужных по смыслу местах.

— Вы, глупые пингвины, для чего бережете свои жирные тела? Чтобы удочка из рук не выпадала или чтобы стакан не дрожал? А вы, командиры? Какие вы командиры, вам бы только из толпы пингвинов не выпадать! Быть, как все! Вам, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни! Вам бы в кучку, к пингвинам прижаться! — Я махнул рукой и сел. Нам нужно, очень нужно, чтобы кто-нибудь из командиров не выдержал и откололся от монолитной ребячьей стены. Хоть один.

Не выдержала Наташа Лисовская из девятого класса, командир "Учетчиков". Она встала, напрягла губы в ниточку и начала выплевывать слова:

— Я хочу работать. Я хочу учиться. Я хочу жить, как человек. И если из-за кого-нибудь все это прекратится, я тому… тому… глаза выцарапаю!!! — последние слова она уже кричала.

— Натаха, ты не заводись, сама-то… — начал кто-то из отказников, но его перебил Ухо:

— А я глаз выбью, салабоны! Правильно Игорь сказал, пингвины вы жирные. Кто завтра не придет, будет моим личным врагом!

Рядом с ними молча встали еще три командира. Это была наша первая, но главная победа на пути создания здорового коллектива!!!