Чтение онлайн

— Вести плохие, староста. Северные деревни горят.

Борм побледнел.

— Варвары?

— Варвары. Но не как раньше. Раньше — приходили, грабили, уходили. Теперь — приходят и жгут. Дотла. Людей — кого убивают, кого уводят. Скот — угоняют.

Дома — в пепел.

— Далеко?

— Крестовая — ещё стоит. Пока. Но за ней — три деревни уже нет. Вырезаны.

Борм потёр лицо. Руки тряслись.

— Пограничная стража?

— Стража — отступает. Их мало. А варваров — много. И у них…

Торговец замолчал. Посмотрел на своих — те отвернулись.

— Что? — спросил Борм.

— Маги. У варваров — маги. Дикие. Без Ордена. Они жгут огнём, от которого камень трескается. Стража — что стража. Мечом против мага не пойдёшь.

Деревня слушала. Молча. Толпа у колодца — женщины, старики, дети — стояла и слушала. Никто не говорил. Все — понимали.

Эран стоял в задних рядах. Слушал. Запоминал. Анализировал.

Варвары — племена из-за северных гор. Он знал о них из рассказов: кочевники, охотники, воины. Раз в несколько лет — набеги на пограничные деревни. Обычно — мелкие, рассыпные. Банды по двадцать-тридцать человек. Пришли, украли, ушли.

Но маги — это новое. Дикие маги, без обучения Ордена, но с силой, достаточной, чтобы жечь деревни. Это меняло всё. Это значило — организация. Кто-то объединил племена. Кто-то дал им магов. Или — кто-то был магом и подчинил себе племена.

«Не набег. Вторжение.»

Он подумал о Дорне. Пограничная стража. Северная граница. Там, где сейчас — огонь.

Холод. Не Эфирный. Человеческий.

Через неделю — письмо.

Редкость невероятная. Почтовой службы в Тальме не существовало. Письма доходили случайно — с торговцами, путниками, солдатами. Это — принёс раненый стражник, ковылявший на юг с перевязанной ногой. Узнал, что в Тальме живёт семья Тэрна. Достал из-за пазухи мятый конверт.

— От десятника Дорна. Просил передать, если буду проходить.

Мара схватила письмо так, как хватают утопающего — обеими руками, до побелевших костяшек. Разорвала конверт. Развернула лист.

Она не умела читать.

Посмотрела на Эрана. Глаза — мокрые, отчаянные.

Эран взял письмо. Прочитал вслух. Спокойно. Медленно. Контролируя голос — потому что внутри всё сжималось.

«Мама, отец, братья. Я жив. Здоров. Получил звание десятника — десять человек под командой. Кормят хорошо, казарма тёплая. Не волнуйтесь.

На границе неспокойно. Варвары идут чаще, больше, злее. У них есть маги — дикие, без школы, но сильные. Они используют кровь. Свою и чужую. Огонь у них — не как у нормальных магов. Грязный. Чёрный. Воняет.

Наша застава держится. Мы потеряли четверых за зиму. Хороших ребят. Но мы держимся.

Это не набег, отец. Это — вторжение. Кто-то объединил племена. Их тысячи. И они идут на юг.

Я вернусь. Обещаю.

Дорн.»

Мара закрыла лицо руками. Тэрн стоял у стены. Неподвижный. Каменный. Только желваки на скулах ходили — туда-сюда, туда-сюда.

Кайл взял письмо. Перечитал сам — медленно, водя пальцем по строчкам, — он так и не научился читать бегло. Положил на стол. Посмотрел на жену. Альма, жена Кайла, прижала к себе дочку — маленькую, годовалую, рыжую, как Дорн.

— Он вернётся, — сказал Кайл.

Никто не ответил.

Месяц. Два. Вести приходили — обрывками, слухами, страхами.

Застава в ущелье Кольва — пала. Стража отступила на вторую линию. Варвары — продвигаются. Беженцы — потекли на юг.

Первые появились в Тальме в начале лета.

Семьи. Десятки семей. С телегами, скотом, детьми. Грязные, голодные, с пустыми глазами. Они шли через деревню — на юг, к барону, к городу, к кому-нибудь, кто даст стены и защиту.

Некоторые — останавливались. На ночь, на две. Деревенские делились едой — неохотно, со сжатыми зубами, потому что у самих немного. Но делились. Потому что — люди. Потому что — завтра они могут оказаться на месте беженцев.

Эран слушал их истории.

Женщина из деревни Корт — три дня пути на север: «Они пришли ночью.

Подожгли частокол. Мы бежали в лес — кто успел. Муж не успел.»

Старик из-за перевала: «Их маг стоял на холме и смотрел, как горит деревня.

Молодой. Молодой парень. Улыбался. У него руки были в крови — порезаны. Он резал себя и кидал огонь. Чёрный огонь. Дома — в пепел. Людей — в угли.»

Мальчик — лет двенадцати, один, без семьи, — сидел у колодца и не говорил.

Смотрел в одну точку. На его руке — ожог. Свежий. Бурый. От запястья до локтя.

Эран присел рядом. Молча. Не спрашивал. Просто — сидел.

Через десять минут мальчик повернулся. Посмотрел.

— Они убили маму, — сказал он. Ровно. Без слёз. — Она не хотела отдавать зерно. Маг — ударил. Огнём. Она горела. Я видел.

Эран молчал. Что сказать? «Всё будет хорошо»? Ложь. «Мне жаль»? Пусто. «Я отомщу»? Глупость.

Он положил руку мальчику на плечо. Тот не отдёрнулся.

Ночью — Эран ушёл в лес. На поляну. Сел. Закрыл глаза. Развернул сенсорику — на максимум.

Сто метров. Двести. Пятьсот. Километр. Два. Три. Лес — зелёный, живой, полный мелких точек жизни. Деревня — тёплый кластер, сорок душ. Дальше — поля.

Холмы. Ещё лес.

Он тянулся. Дальше. Ещё дальше. Каналы гудели от напряжения. Четыре километра. Пять.

На границе восприятия — север — что-то.

Не «что-то». Множество. Десятки точек. Сотни? Движение. Поток. Живые существа — люди? — движущиеся в одном направлении. На юг.

И среди них — несколько точек, которые горели. Не как обычные люди — тусклые, ровные. Эти — яркие. Пульсирующие. Горячие.

Маги.

Далеко. Дни пути. Может — неделя. Но — ближе, чем месяц назад.

Они шли.

Эран открыл глаза. Темнота. Звёзды. Тишина.

Он встал. Отряхнул колени. Пошёл домой.

Следующий день — караван.

Не беженцы — торговцы. Настоящий караван: десять телег, двадцать мулов, вооружённая охрана. Они шли с востока — из Кэлдора, пограничного города, — и направлялись на юг, объезжая зону боёв.

Караван остановился в Тальме на полдня — водопой, отдых, мелкая торговля.

Деревенские высыпали к телегам — посмотреть, купить, обменять.

Эран пришёл с конкретной целью.