Чтение онлайн

Книготорговец. В каждом приличном караване — книготорговец. Или, по крайней мере, человек, у которого есть книги. Здесь — был. Худой, сутулый мужик с крючковатым носом и хитрыми глазами. Его телега — последняя в ряду — была завалена тюками. Среди тюков — ящик. В ящике — книги.

Эран подошёл. Посмотрел. Книг было немного — полтора десятка. Большинство — религиозные тексты, сборники законов, один — любовный роман (судя по обложке с полуголой женщиной и мужчиной в плаще). Два — полезные.

«Травник и зелья северного края» — толстая, в зелёном переплёте.

Практическое пособие: описание трав, грибов, минералов с магическими свойствами. Рецепты зелий — от лечебных до ядовитых. Рисунки — грубые, но узнаваемые.

«Записки странника: земли за горами» — тонкая, в потёртой обложке. Путевой дневник какого-то путешественника. Описания городов, дорог, народов, опасностей. География.

Цена — серебряная монета за обе. Серебряная монета — месячный заработок крестьянина.

У Эрана было три медных — скопленные за год помощи Хэлле в храме. Мелкая монета, ничтожная.

Он торговался. Долго, упорно, с вежливостью, которая обезоруживала.

Книготорговец — опытный, циничный — сначала смеялся. Потом — перестал.

Мальчик торговался как взрослый. Как человек, который знает цену.

Итог: «Травник» — две медных. «Записки» — одна медная плюс корзина ягод, которые Эран пообещал собрать к вечеру.

Он собрал. За час. С помощью сенсорики — чувствовал ягодные кусты за полкилометра.

Книги — его. Первые собственные книги в этом мире.

Он спрятал их в дупле старого дуба на краю поляны. Рядом с тетрадями Грэма — мысленно. Грэм пока не дал ему свои записи. Но даст. Скоро. Эран чувствовал.

Вечер того же дня. Караван собирался уходить. Эран стоял у колодца, смотрел.

И — почувствовал.

Не сенсорикой. Чем-то другим — тем самым, что сработало в три года, когда Искатель взял его за руку. Ощущение чужого Эфира. Близко. Очень близко.

Он повернул голову.

Охранник каравана. Мужчина лет тридцати пяти. Среднего роста, жилистый, с коротко стриженными волосами и шрамом на левой щеке. Одет — в кожаный доспех, потёртый, но добротный. На поясе — меч. На руке — браслет. Простой, медный. Но Эран чувствовал: от браслета — фон. Эфирный фон. Слабый, но ощутимый.

Артефакт. Мелкий, слабый, но — артефакт.

Охранник — маг.

Их взгляды встретились.

Охранник — Вейд, Эран услышал, как его окликнул старший каравана — смотрел на него. Не на ребёнка. Сквозь ребёнка. Его глаза — серые, холодные, профессиональные — сузились.

Секунда.

Эран активировал маскировку. Мгновенно, рефлекторно — как задерживают дыхание при нырке. Эфирный фон — сжался, спрятался, исчез.

Вейд моргнул. Нахмурился. Посмотрел ещё раз — внимательнее. Потом — отвернулся. Пошёл к лошади. Не оглядываясь.

Но Эран видел: его плечи — напряжены. И рука — правая, та, что с браслетом — сжалась и разжалась. Один раз.

Он что-то почувствовал.

Караван ушёл. Телеги скрипели. Мулы брели. Охрана — верхом, по бокам. Вейд — последний. Он ехал медленно, спиной к деревне.

Не обернулся.

Ночь. Хижина Грэма. Тесная, тёмная, пахнущая травами и старостью.

— Наёмник, — сказал Грэм, выслушав. — Бывший Ученик Ордена. Может — отчисленный. Может — ушёл сам. Браслет — стандартный Эфирный аккумулятор.

В Ордене их дают Ученикам для тренировок. Он забрал его с собой. Значит — ушёл не по-хорошему.

— Он что-то почувствовал.

— Возможно. Если у него сенсорика хоть на уровне слабого Ученика — мог уловить отголосок. На секунду. Как эхо. Но — не больше. Ты среагировал быстро.

— Он может сообщить в Орден?

Грэм покачал головой.

— Вряд ли. Отчисленные — не любят Орден. У них свои причины. Но — осторожнее. Техника маскировки — постоянно. Не только на тренировках.

Каждую секунду. Пока не станет как дыхание.

Он закашлялся. Долго. Страшно. Прижал тряпку ко рту. Убрал. Тёмное на белом — даже в полумраке хижины Эран видел.

— Грэм…

— Не сейчас. Потом.

— Когда — потом?

— Когда я решу.

Эран сжал зубы. Промолчал.

Вышел из хижины. Ночь. Звёзды. Лес — тёмный, шелестящий, живой.

Он стоял и думал.

Варвары — с севера. Маги — у варваров. Орден — где-то далеко. Наёмник, который что-то почувствовал — уехал на юг. Грэм — умирает. Дорн — на границе.

Мать — молится каждый вечер.

Мир сужался. Кольцо — сжималось. Тихая жизнь — заканчивалась.

Эран поднял голову. Посмотрел на звёзды — чужие, незнакомые, бесконечные.

«Мне десять лет. У меня — сила, которую я едва понимаю. Учитель, который скоро умрёт. Семья, которую я не могу защитить. И враги, которых я ещё не видел — но которые уже идут.»

Он опустил голову. Сжал кулаки.

«Времени мало. Нужно больше. Нужно быстрее. Нужно — всё.»

Он пошёл домой. Через лес. В темноте. Без страха. Без фонаря.

Он был магом. Темнота — не была ему врагом.

Но время — было.

Одиннадцать лет.

Грэм умирал — и оба это знали.

Последние месяцы — как песок, утекающий сквозь пальцы. Кашель стал постоянным — не приступами, а фоном, непрерывным, хриплым, как скрежет ржавого механизма. Руки дрожали — всегда. Не мелко, как раньше, — крупно, заметно, так, что он не мог удержать кружку. Эфирный фон — угасал. Эран чувствовал это сенсорикой: раньше Грэм был тусклым, но ровным огоньком на мысленной карте. Теперь — мигал. Как свеча на ветру. Вспыхивал — и гас.

Вспыхивал — и гас.

Тело сдавало. Грэм похудел ещё больше — казалось, дальше некуда, но он нашёл куда. Кожа обтянула кости, как пергамент. Скулы — остры, как лезвия. Пальцы — как сухие ветки. Он двигался медленнее. Останавливался чаще. Садился — тяжело, с выдохом, который был ближе к стону.

Но глаза. Глаза — горели. Зелёные, яркие, невозможные. Живее, чем когда-либо.

Как будто всё, что уходило из тела, — концентрировалось в них.

И он учил. Каждый день. Без перерывов. Без выходных. С остервенением, которое пугало Эрана.