Чтение онлайн

Она стоит на скале, над морем. Ветер. Крики чаек. Солёный воздух. Внутри — библиотеки, лаборатории, залы для тренировок. Сотни магов — учеников, Адептов, Мастеров. И на самом верху — Архимаг. Владыка Башни. Тогда это был старик по имени Вэлтор. Добрый. Мудрый. Справедливый. Или мне так казалось — мне было десять.

Грэм усмехнулся. Горько.

— Двадцать пять лет. Я провёл там двадцать пять лет. Ученик — пять лет. Адепт — двадцать. Мастером так и не стал. Не хватило таланта. Или — амбиций. Я был хорошим Адептом. Не великим — хорошим. Специализация — стихия Воздуха.

Боевые формулы, разведка, дальняя сенсорика. И — преподавание. Я любил учить. Меня назначили наставником младших учеников.

Он закашлялся. Сильно — согнувшись пополам, хрипя, прижимая кулак ко рту.

Эран дёрнулся — помочь, — но Грэм отмахнулся. Откашлялся. Сплюнул в сторону. Тёмное на тёмном — не видно. Но Эран знал: красное.

— Наставник. Двенадцать лет. Сотни учеников прошли через мои руки.

Большинство — обычные. Талантливые — несколько. Гениальных — ни одного.

До неё.

Пауза. Тяжёлая. Свинцовая.

— Эйра.

Имя — произнесённое тихо, бережно, как берут в руки птицу со сломанным крылом.

— Она пришла в Башню в восемь. Из нищей семьи — мать прачка, отец — неизвестен. Тощая, грязная, злая. Глаза — огромные, чёрные, как два колодца. И Искра — такая, что Искатель, который её нашёл, потом три дня ходил белый.

Грэм посмотрел на Эрана. В его зелёных глазах — отражение огня. И что-то за огнём.

— Арканистка. Первая за шестьдесят лет.

Эран не шелохнулся. Но внутри — холод. Узнавание. Совпадение, которое не было совпадением.

— Мне поручили её обучение. Я учил её пять лет. Пять лет — и она превзошла всех учеников Башни. Всех Адептов. Некоторых Мастеров. В тринадцать она делала то, что Адепты осваивают к тридцати. В четырнадцать — то, что Мастера считают сложным.

Грэм сжал кулаки. Медленно. С хрустом.

— Руководство Башни заметило. Конечно, заметило. Арканистка. Первая за шестьдесят лет. Потенциал — безграничный. Вэлтор к тому времени умер. Новый Архимаг — Соларен. Молодой. Амбициозный. Умный. Очень умный. И — холодный.

— Он решил использовать её.

— Не сразу. Сначала — наблюдал. Потом — начал «рекомендовать»

дополнительные занятия. Специальные. Закрытые. Только для неё. Я не был допущен — «вопросы высшего порядка, Адепт Грэм, не ваш уровень».

Голос Грэма стал жёстче. Суше. Как дерево перед тем, как треснуть.

— Она менялась. Приходила с занятий бледная. Молчаливая. Перестала смеяться. Перестала задавать вопросы. Руки — дрожали. Под глазами — тени, как у старухи. Я спрашивал: «Что они делают?» Она не отвечала. Потом — начала отвечать. По кускам. По обрывкам.

— Что они делали?

Грэм закрыл глаза.

— Эксперименты. С артефактами. Есть класс артефактов — древних, созданных до Ордена, — которые работают только на чистом Эфире. Арканум. Обычный маг не может их активировать — Эфир окрашен стихией, артефакт его отторгает.

Нужен Арканист — источник чистой энергии. Живая батарейка.

Он открыл глаза. Посмотрел на Эрана.

— Они использовали её как батарейку. Вкачивали её Эфир в артефакты. Часами.

Днями. Она возвращалась — пустая. Выжатая. Как тряпка после стирки. Я кричал. Писал жалобы. Ходил к Соларену — лично, в его кабинет на верхнем этаже, с видом на море. Знаешь, что он сказал?

— Что?

— «Она служит высшей цели, Адепт Грэм. Орден существует восемьсот лет. Эйра — часть его будущего. Как и вы. Каждый служит по-своему.» И улыбнулся.

Вежливо. Тепло. Искренне. Он — верил. В каждое слово. Он не был злодеем. Он был фанатиком. Фанатиком Ордена. Для него — Орден был важнее любого человека. Любого ребёнка.

Тишина. Костёр потрескивал. Где-то в лесу ухнула сова.

— Ей было четырнадцать, — сказал Грэм. — Последний эксперимент. Артефакт — крупный, древний, неизученный. Они не знали, что он делает. Знали только, что он требует огромное количество чистого Эфира для активации. Они накачали в него всё, что Эйра могла дать. И ещё — сверх того.

— Что случилось?

— Выброс. Неконтролируемый. Артефакт — разрушился. Лаборатория — разрушилась. Три Адепта, которые проводили эксперимент, — ранены. Соларен — стоял за защитным барьером. Ни царапины.

Грэм замолчал. Его руки — сжатые в кулаки — дрожали. Мелко. Непрерывно.

— А Эйра?

Тишина.

Долгая.

— Её каналы выгорели, — сказал Грэм. — Все. Полностью. Как провода, через которые пустили ток в тысячу раз больше допустимого. Она — прожила ещё два дня. Не приходя в сознание. Целители Башни — трое Мастеров-целителей — пытались. Не смогли. Нечего было лечить. Её Эфирная система — просто перестала существовать. А без неё — тело не выдержало.

Грэм поднял руку. Посмотрел на неё — на дрожащие пальцы, на вздувшиеся вены.

— Ей было четырнадцать. Она любила рисовать. Углём, на стенах — кто ей разрешит тратить бумагу. Рисовала птиц. Она хотела научиться летать — и я обещал, что когда она станет Мастером, я научу её формуле полёта.

Его голос — треснул. Как ветка. Тихо. Сухо.

— Не научил.

Молчание. Минуту. Две. Пять.

Костёр догорал. Угли — красные, пульсирующие.

— Что было потом? — спросил Эран. Тихо.

— Орден замял. Официальная версия — «несчастный случай во время учебного эксперимента». Семье Эйры отправили компенсацию — мешок серебра. Я пришёл к Соларену. Требовал расследования. Требовал наказания. Он слушал. Кивал.

Улыбался. А потом — сказал: «Адепт Грэм, вы находитесь в шаге от обвинения в подрыве авторитета Ордена. Советую вам вернуться к обязанностям и оставить этот вопрос.»

— Ты не оставил.

— Нет. Я написал письма — в другие Башни. Мастерам, которых знал лично.

Рассказал, что произошло. Ответы пришли через месяц. Три из четырёх — «Мы сожалеем, но не можем вмешиваться во внутренние дела Башни Сол'Тарен.»

Четвёртый — пустой конверт. Без письма. Только конверт. Я понял намёк: даже союзники — боялись.

Грэм встал. Прошёлся по поляне — несколько шагов туда, несколько обратно.

Руки — за спиной. Спина — прямая.

— Меня вызвали к Соларену. Формально — на «беседу». В кабинете, кроме него, — двое Мастеров-боевиков. Соларен улыбался. Всё ещё. Он сказал: «Грэм, вы — ценный член Ордена. Мы не хотим вас потерять. Но ваши действия — деструктивны. У вас есть выбор: забыть и служить дальше — или быть признанным отступником.»