Чтение онлайн

– То есть вы на время моего обучения - мой опекун, - хмуро заключила я и бросила вилку на стол.
– Я понимаю необходимость этого правила, Инквизиция славно погуляла в своё время.

Аунфлай вздрогнул, метнул дикий взгляд на Криса и сложил пальцы в замысловатую конструкцию:

– Забудь!

С ладони сорвалась искра и ударила Криса в лоб. Мальчишка моргнул, потер лоб и снова принялся за еду, словно ничего не случилось.

– Крис, нам нужно отойти на секунду, никуда не уходи, ладно?
– попросил его Аунфлай и встал из-за стола, схватив меня за руку.

– Ладно, - легко согласился Крис.

Так, это чего сейчас было? Это он ему память стер? Я дернулась, но эльт держал крепко и тащил меня с неумолимостью танка. И никто, абсолютно никто не обращал внимания!

Первый порыв — закричать так, чтоб уши в трубочку свернулись — прошел, едва взгляд упал на беззвучно веселящихся эльтов. Смысла в этом деле не было — никто бы не услышал. Так что я с удовольствием поддалась второму порыву и пнула эту самодовольную директорскую сволочь. Не по-мужски пнула, между ног, но зато метко. Аунфлай охнул, споткнулся, ослабил хватку, и я обрадованно дернулась. Бесполезно. Эльт вовремя спохватился и все-таки втолкнул меня в какой-то пыльный чулан. В последний момент мой панический взгляд выхватил в углу зала мрачного типа. Тот вскинул темноволосую голову и безошибочно развернулся ко мне. Даже с расстояния в тридцать метров я рассмотрела его глаза: глубокие, черные, печальные и оттого безумно яркие на нездорово бледном лице. Тип увидел меня и тревожно нахмурился.

Я все-таки не выдержала:

– Помогите!

Дверь безжалостно отсекла зал. Аунфлай толкнул меня к стене и зашипел:

– Что ты знаешь об Инквизиции?

– Чего? И из-за этого такая неадекватная реакция?
– возмутилась я.

Аунфлай встряхнул меня, приложив затылком о каменную стену. А затылок многострадальный, там трещина только зажила! Неудивительно, что голова моментально разболелась.

– Кто тебе рассказал об Инквизиции?

Был порыв брякнуть «учитель в школе», но уж больно глаза у эльта бешено горели. Интересно, если подкинуть его телекинезом до потолка, это посчитают самообороной?

– Дома мне рассказали! Дома! И мама, и бабушка, и отец, и пара-тройка книжек из домашней библиотеки!
– взвизгнула я.

– Это запрещенные знания! Мы запретили их во всем мире! Запретили и стерли всю память! Всем!

Чего? На кой?!

– Значит, на всех силенок не хватило!

Аунфлай зарычал. Из-под губ показались небольшие клыки, в расширенных зрачках полыхнула белая вспышка. Кожа словно осветилась изнутри, и её мраморная идеальность бросилась в глаза. От такой разительной перемены у меня екнуло в животе, в крови заплескался адреналин, отчего кровь в висках застучала сильнее. Аунфлай поднял меня за шиворот, чуть не уткнулся носом в щеку. Я испуганно сглотнула, чувствуя, как нарастает боль в голове. Как его можно было спутать с человеком? У него же абсолютно симметричное лицо!

Хлопнула дверь, и Аунфлай застыл, почуяв холодную сталь у собственного горла. Нож был тупым, столовым, но тонкие твердые пальцы в химических ожогах держали его так уверенно, что сомнений даже не возникло — вскрыть артерии можно и им.

– Дети неприкосновенны, Мерфин!
– раздался низкий, вибрирующий от ярости голос.

Всего три слова — и я забыла обо всем на свете. В этот тембр, в этот выговор хотелось завернуться и пить как горячий шоколад, терпкий и горько-сладкий.

Эльт медленно опустил меня на планету и ослабил хватку.

– Корион, ты хочешь прирезать собственного работодателя?

– Не хочу, - уточнил Корион, - но прирежу. И буду прав.

– Ты не понял. Этот мальчишка знает об Инквизиции!

– Я слышал. Ты громко орал. Повторяю специально для тебя, Мерфин: дети неприкосновенны. Отпусти его.

– Мне нужно его Слово, - возразил Аунфлай.
– Слово, что он никому ничего не скажет об Инквизиции.

Корион подумал и согласился:

– Клятвы непреложны. Парень, даешь своё Слово?

– Да, - выдохнула я, еще не поняв, на что согласилась. У меня от этого роскошного баритона сердце в груди расплавилось в тягучую томную лужу, как часы на картине Дали.

В себя меня привела боль в левой руке — на запястье вспыхнул крестик. Я тряхнула головой и, осознав, что только что поклялась молчать об Инквизиции, с опаской посмотрела на Аунфлая. Тот успокоился и выпустил меня. Когда его пальцы разжались, исчез и столовый нож, а я получила возможность рассмотреть своего спасителя.

Вид его оставлял желать лучшего. Засаленные черные волосы унылыми прядями свисали до плеч. Трагический излом бровей и лихорадочно горящий взгляд дополнительно подчеркивались синяками, отчего казалось, что глаза занимают большую часть лица. Впрочем, лицо — это громко сказано. От статуса «череп, обтянутый кожей» его отделяло всего несколько килограммов, а кожа имела весьма нехороший желтушный цвет. Задуманная природой элегантная худощавость была низведена до нездоровой худобы. Всё это безобразие куталось в черные одежды, очень напоминающие траурные.

– Мистер, вы что, вампир?
– вылетело изо рта прежде, чем я успела подумать.

Аунфлай развернулся и ахнул:

– Кори! Опять?! Я тебе подарю будильник с дубинкой, чтобы он пинками гнал спать! Когда ты в последний раз ел?

Нормальная реакция! Ему тут чуть глотку не перерезали, а он интересуется режимом дня! Вампир не отстал: забыв про то, как только что угрожал, он поморщился и сказал:

– Я Корион, а не Кори!

Корион покачнулся, выдохнул, и я поняла, что он пьян до потери пульса и держится на ногах, похоже, только с помощью магии.

У всех попаданок спасители как спасители, и только у меня – вампир-алкоголик!

– Как твое имя, мальчик? – спросил он меня.

– Вадим Волхов. Для вас можно Дим.

За то, что он избавил меня от потери памяти и дополнительных приключений, я бы его расцеловала и даже сцедила стаканчик крови, если б попросил.

– На основании того, как уверенно покровитель сирых и убогих тряс тебя, могу предположить, что ты один его подопечных. Я прав?

Одна фраза – а сколько в ней информации! Аунфлай окончательно упал в моих глазах. Вампир-алкоголик становился всё интереснее и интереснее.

– Да, мистер, - ответила я и потерла ноющие виски. Головная боль становилась всё настойчивее. Неужели Аунфлай устроил сотрясение?

Корион медленно оглядел меня сверху донизу, задержавшись на фенечках и поясе. Взгляд у него был на редкость трезвым, цепким и пронизывающим. Состояние нестояния выдавала медленная речь и запах дыхания, крепкий до рези в глазах.

– Ты не похож на рожденного среди смертных.

– Возможно, потому что в моем роду по материнской линии все женщины занимались знахарством?

Корион наклонил голову набок и стал похож на огромную хищную птицу.

– И как же ты попал в подопечные Аунфлаев?

– Мне бы хотелось верить, что это случайность, мистер…

– Хов. Корион Хов. Я являюсь главой дома Бардов в Фогруфе и мастером алхимии.

Я церемонно склонила голову и искренне сказала:

– Теперь я знаю, в каком доме Фогруфа мне будет лучше всего, профессор Хов.

По измученному лицу Кориона скользнула тень улыбки, и мне стало ясно, что в здоровом состоянии он хоть и не обладал классической утонченной красотой, как остальные эльты, но бил яркой темной харизмой. Наверняка тот еще был сердцеед, с его-то голосом…