Чтение онлайн

Возвращение в золотую клетку павильона Алой Магнолии после встречи с генералом было сродни погружению в ледяную воду после ожога. Контраст между смертельной опасностью внешнего мира и безмятежной роскошью моей тюрьмы был оглушающим. Слуги кланялись, не смея поднять глаз, в курильницах дымился дорогой сандал, а я смотрела на свои руки, которые всего несколько часов назад держали карту, способную перевернуть империю, и видела руки чужого человека.

Союз с Цзинь Вэем не принес мне облегчения. Напротив, он накинул на мою шею еще одну, невидимую удавку. Теперь я была связана с ним и с его Ведомством. Любая моя ошибка теперь могла стоить жизни не только мне, но и потянуть на дно самого верного пса императора. А его провал, в свою очередь, не оставил бы от меня и мокрого места.

Первая часть его обещания была исполнена на удивление быстро и элегантно. На следующий день после нашего разговора в храме, моя камеристка принесла мне новую шкатулку для украшений, якобы подарок от отца в знак признания моих «успехов в каллиграфии». Шкатулка была из простого камфарного дерева, но тяжелая. Когда я открыла ее, то вместо ожидаемых шпилек и браслетов увидела аккуратные стопки золотых и серебряных монет, а также пачку банковских билетов из крупнейшего торгового дома столицы. Денег было много. Достаточно, чтобы купить лояльность целого квартала. На самом дне лежал крошечный свиток. На нем было написано всего одно слово: «Действуйте».

Это был его стиль. Кратко, по-деловому, без сантиментов. Он дал мне ресурсы. Теперь была моя очередь.

В тот же вечер я заперлась в своем кабинете с Сяоту. На большом листе бумаги я по памяти нарисовала подробную карту района, прилегающего к Храму Небесной Гармонии. Я отметила все переулки, рынки, чайные, игорные дома и постоялые дворы.

— Вот наше поле битвы, — сказала я, указывая на карту. — Храм — это центр. «Дети Пепла» будут действовать здесь. Нам нужны глаза и уши в каждой из этих точек.

— Но как, госпожа? — в голосе Сяоту звучала растерянность. — Люди здесь… они не доверяют аристократам. Они скорее продадут нас страже за пару медных монет.

— Именно поэтому туда пойдешь не ты, моя верная служанка. И уж тем более не я. Туда пойдет сирота по имени Сяо Мао, — я достала из сундука узел с одеждой, которую приготовила заранее. — Грязная, оборванная, с голодными глазами. Девочка, которую никто не заметит.

Я развернула одежду. Это были простые штаны и куртка из грубой мешковины, стоптанные соломенные сандалии и старая шапка.

— Твоя задача — не вербовать шпионов. Твоя задача — покупать информацию. Нам не нужна их верность. Нам нужны их жадность и страх.

План был прост и рискован. Сяоту, переодевшись в нищенку, должна была внедриться в социальное дно столицы. Я дала ей несколько серебряных монет — целое состояние для жителей трущоб.

— Найди тех, кто стоит во главе этого мира. В каждом городе есть свои негласные короли: предводитель нищих, хозяйка самого дешевого борделя, скупщик краденого. Это люди, которые знают все и всех. Не предлагай им служить мне, предложи им сделку.

Мой инструктаж длился несколько часов. Я учила ее, как говорить, как двигаться, как смотреть. Сутулиться, шаркать ногами, говорить быстро и сбивчиво. Я объясняла ей основы экономики этого мира: за какую информацию сколько платить, как отличать правду от вымысла, как создавать иллюзию, что за ней стоит не знатная госпожа, а мелкая банда, желающая знать о делах конкурентов.

— Твоя легенда — ты работаешь на скупщика краденого из Восточного порта. Он хочет знать, не появятся ли в районе храма чужаки, которые могут помешать его бизнесу. Это они поймут, ведь это язык, на котором они говорят.

Сяоту слушала, впитывая каждое слово. Страх в ее глазах сменялся азартом. Она была умной девочкой, и эта возможность давала ей шанс проявить себя, отомстить миру, который был так жесток к ней.

Первая вылазка состоялась через два дня. Сяоту исчезла на рассвете и вернулась поздно ночью, грязная, уставшая, но с горящими глазами. Она пахла кислым вином и нищетой, но для меня этот запах был слаще любых благовоний.

Она нашла «Одноглазого Лао», короля нищих, который контролировал всю паперть у храма. Он был старым, хитрым и жестоким человеком, потерявшим глаз в бандитской разборке.

— Сначала он хотел просто забрать у меня деньги и выгнать, — шепотом рассказывала Сяоту. — Но я сказала ему то, что вы велели. Я сказала, что мой «хозяин» знает, что городской патруль собирается устроить облаву на нищих в этом районе через три дня. И что если он будет с нами работать, мы будем его предупреждать.

Это был блеф, конечно. Но блеф, основанный на анализе. Я знала, что стража периодически устраивает «чистки» перед большими праздниками, а до Праздника Фонарей оставалось меньше недели.

Старый лис клюнул. Предупреждение о патруле стоило для него дороже горсти серебра. Он согласился. Его люди, сотни глаз, которые все видели и все слышали, но которых никто не замечал, теперь работали на меня. За еду и безопасность.

Следующей была «Тетушка Фэн», хозяйка чайной, которая на самом деле была прикрытием для игорного дома и места встреч мелких контрабандистов. Здесь Сяоту использовала другую тактику. Она не угрожала, а предложила Тетушке Фэн новый, редкий сорт чая с юга, который я специально для этого купила через подставных лиц. Чай, который мог привлечь в ее заведение богатых клиентов. В обмен на чай — информация о всех новых лицах, которые появляются в ее чайной и задают странные вопросы.

Так, шаг за шагом, в течение двух недель мы плели нашу сеть. Мальчишки-беспризорники, которые могли пролезть в любую щель, начали сообщать нам о всех подозрительных грузах, которые привозят в храм по ночам. Прачки, стиравшие одежду монахов, рассказывали о странных пятнах земли и глины на их рясах. Продавец лепешек на углу запоминал лица всех, кто задерживался у стен храма дольше обычного.

Информация стекалась ко мне тонкими ручейками. Большая часть была бесполезным мусором. Но я терпеливо, как золотоискатель, просеивала эту породу в поисках крупиц истины. Я завела специальную книгу, где записывала все донесения, сопоставляла их, искала закономерности. Мой кабинет превратился в штаб-квартиру тайной разведывательной службы.

Генералу я ничего не сообщала. Было еще слишком рано. Мне нужен был не просто слух, а неопровержимый факт.

Прорыв случился на третью неделю. Один из мальчишек «Одноглазого Лао» сообщил, что видел, как несколько «монахов» поздно ночью выносили из храма корзины. Но не с мусором, а с землей. И вносили внутрь длинные доски и мешки с чем-то, похожим на крепеж. Одновременно от Тетушки Фэн пришла весть, что в ее чайной появился новый посетитель — тихий человек, который ни с кем не говорил, но скупал в огромных количествах масло для ламп и фитили. А прачки донесли, что у «монахов» на руках мозоли, не от молитв, а от тяжелой физической работы.