Чтение онлайн

Генерал обернулся на звук. Он увидел кинжал на полу, увидел меня, стоящую с вытянутой рукой, и увидел культиста, корчащегося у стола.

Бой закончился. Вся пещера была завалена телами. Вся операция заняла не больше минуты. Гвардейцы быстро и деловито проверяли тела, добивая раненых. Цзинь Вэй подошел к столу и начал собирать уцелевшие свитки.

Затем он подошел ко мне, остановился, глядя на меня так, как будто видел в первый раз. Он ничего не сказал, просто поднял руку и коснулся моего плеча. Легкое, почти невесомое прикосновение.

— Вы не ранены? — спросил он. Голос его был ровным, но в нем не было привычного холода. Я отрицательно покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Адреналин отступал, оставляя после себя тошноту и дрожь во всем теле.

Цзинь Вэй кивнул и убрал руку.

— Гвардеец Лэй! — позвал он своего заместителя. — Обыскать всех. Найти все документы. Мы уходим через десять минут.

Он отошел, чтобы отдать дальнейшие распоряжения. Я же прислонилась к холодной, влажной стене, пытаясь унять дрожь. Я сделала это, выжила, и не просто выжила — я была полезной, и спасла ему жизнь.

Я посмотрела на культиста, в лицо которого вонзились мои иглы. Он был еще жив, тихо стонал. Я впервые видела вблизи результат своей магии. Кровь, боль, страдание. Это не было похоже на тренировки в моей комнате. Это была реальность. Реальность, в которой я только что искалечила человека.

И в этот момент, глядя на него, я поняла, что пути назад больше нет. «Алая Пиявка» была жестокой от капризов и глупости. Я же становилась жестокой по необходимости, и не знала, что из этого было хуже.

Время после боя тянулось, как густая, вязкая патока. Адреналин, бурлящий в крови, отхлынул, оставив после себя звенящую пустоту и слабость в коленях. Я стояла, прислонившись к влажной стене пещеры, и смотрела, как «Черная стража» работает. Это был отлаженный, безжалостный механизм. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова. Они методично обыскивали тела культистов, собирая любое оружие, любые знаки или записки. Раненых не щадили — короткое, почти милосердное движение клинка обрывало их стоны. Трупы быстро заворачивали в грубые рогожи и оттаскивали в боковой проход. Через полчаса от бойни не осталось и следа, кроме запаха крови, который, казалось, въелся в самый камень.

Я старалась не смотреть на искалеченное лицо культиста, в которого попали мои иглы. Но мой взгляд снова и снова возвращался к нему. К его открытым, стеклянным глазам, в которых застыло удивление и боль. Я сделала это. Я, Алиса, студентка-историк, которая в прошлой жизни падала в обморок от вида крови, отняла у человека зрение и, возможно, жизнь. Это осознание было тяжелее, чем толща земли над головой. Это был невидимый груз, который лег мне на душу, и я понимала, что он останется со мной навсегда.

Генерал Цзинь Вэй, казалось, не замечал моего состояния. Он был полностью поглощен работой. Вместе со своим заместителем, Лэем, он разбирал свитки и карты, найденные на столе.

Закончив с документами, он подошел ко мне. Его гвардейцы держались на расстоянии, но я чувствовала их взгляды. В них больше не было презрения, вместо него появилось настороженное любопытство. Уважение, смешанное со страхом. Я больше не была для них аристократической обузой, а стала чем-то непонятным, опасным. Женщина, которая дерется иглами для вышивания и спасает жизнь их командиру.

— Мы уходим, — произнес генерал. — Вы можете идти?

Я молча кивнула, отталкиваясь от стены, но ноги не слушались и я начала падать.В это же время Цзинь Вэй шагнул вперед и подхватил меня за локоть. Его хватка была сильной, но не грубой. Через тонкую ткань моей одежды я почувствовала тепло его руки. Это было странное, неуместное в этой кровавой пещере ощущение.

— Я в порядке, — прохрипела, высвобождаясь. Он не стал настаивать, но я видела, как его глаза на мгновение задержались на моем лице.

Путь назад был еще более гнетущим, чем дорога сюда. Мы шли в полной тишине. Гвардейцы несли тело одного из своих — он получил смертельное ранение в самом начале боя. Эта тихая, скорбная процессия давила на нервы. Я думала о том, что этот человек погиб, а я, чужая в этом мире, осталась жива, и это было не справедливо.

Туннели казались бесконечными. В одном месте произошел небольшой обвал, завалив проход камнями. Образовалась узкая щель, через которую мог протиснуться только один человек.

— Я первый, — произнес генерал. — Потом — она. Остальные прикроют.

Мужчина легко проскользнул в щель, потом протянул руку мне.

Я колебалась, его рука, большая, в боевой перчатке, казалась чужеродной, но выбора не было. Я вложила свою ладонь в его. Он сжал мои пальцы и втянул меня в щель одним плавным движением.

На несколько секунд мы оказались в ловушке узкого пространства, прижатые друг к другу. Я чувствовала жесткость его брони, запах стали и пота, смешанный с тонким ароматом сандала, который, видимо, был его личным запахом. Я слышала его ровное, спокойное дыхание прямо у своего уха. Мое собственное сердце, наоборот, забилось часто-часто. И я почувствовала, как одна из моих игл, спрятанных в наруче, уколола его через одежду.

Цзинь Вэй замер на долю секунды, затем медленно отпустил мою руку и отстранился, давая мне пройти. Когда я выбралась по другую сторону завала, я не посмела посмотреть на него.

Мы выбрались из колодца, когда небо на востоке только-только начало окрашиваться в жемчужно-серый цвет. Предрассветный воздух был чистым и холодным, и после затхлости подземелий он пьянил, как вино. Я думала, что он просто отпустит меня, отправит домой. Но я ошиблась.

— За мной, — бросил он и, не оглядываясь, пошел по темной улице. Его гвардейцы бесшумно растворились в тенях.

Он привел меня в неприметный дом в тихом переулке, ничем не отличавшийся от сотен других.

Внутри было чисто и функционально. Никаких украшений. Только стол, несколько стульев, оружейная стойка и шкаф с картами. На столе горела одна-единственная лампа.

— Садитесь, — он указал на стул, а сам подошел к шкафу и достал глиняный кувшин и две простые чашки. Он налил темную, дымящуюся жидкость. — Пейте. Это горячий отвар с имбирем. Согреет и приведет мысли в порядок.

Я взяла чашку. Отвар был обжигающим, пряным и горьким, но он действительно прогнал остатки озноба.