Чтение онлайн

Кроме того, немецкие надводные рейдеры и подводные лодки, базирующиеся в захваченных портах западного побережья Франции, усложнят обстановку на Атлантике. Между тем безо­пасность торговых путей, связывающих Британские острова с аме­риканским континентом, была для Империи вопросом жизни и смерти.

Наконец, никто не верил, что удастся без существенных по­терь в людях, военном снаряжении и наиболее ценных кораблях эвакуировать армию из Норвегии и Дюнкерка. [44]

В армии метрополии осталось всего 15 пехотных дивизий и одна бронетанковая дивизия (2-я бртд.) неполного состава. По­скольку приоритет в снабжении целиком и полностью отдавался Британским экспедиционным силам (которые были на грани по­тери всего снаряжения), подразделениям, оставшимся на остро­вах, не хватало средств моторизации, противотанковой и полевой артиллерии и даже личного состава.

На территории Британии оставалось 963 танка, но только 213 из них были боеспособны, оставшиеся 618 легких и 132 сред­них танка можно было не принимать в расчет.

14 мая военный министр М.Иден объявил о наборе волонте­ров в “добровольные силы самообороны” для помощи своей стра­не. Результатом этого призыва стала регистрация 250000 добровольцев, которых еще надо было организовать, обучить, снабдить оружием и обмундированием. Эта армия добровольцев ничем не могла помочь кадровым войскам, разве только поднять тревогу в местах высадки десанта.

По мнению высшего военного руководства, теперь все за­висело от того, смогут ли RAF противостоять частям “Люфт­ваффе”. Но с апреля военно-воздушные силы понесли тяжелые потери, особенно в истребителях. За три недели сражения в мае 1940 года английская авиация лишилась 430 истребителей, а произведено было только около трехсот. И это при том, что авиазаводы перешли на 24-часовой рабочий день при семидневной рабочей неделе. Руководство страны и армии понимало, что все накопленные резервы будут растрачены во время эвакуации из Дюнкерка.

Влияние Америки

Британия едва ли могла рассчитывать на помощь извне. Пока что ее правительство лишь пыталось оттянуть катастро­фу. Черчилль прилагал усилия к тому, чтобы спасти прижатые к Проливам английские войска, в то же время он стремился сохранить союз с Францией и побудить ее продолжать сра­жаться. Пятнадцатого мая премьер-министр обратился с просьбой о помощи к Ф.Рузвельту. Речь шла об оказании “быстрой по­мощи любыми средствами, кроме непосредственного вовле­чения в войну”. Черчилль просил передать Великобритании [45] 50 старых эсминцев, несколько сотен современных самоле­тов, зенитные орудия. Само собой, требовалось также сырье и продовольствие. Черчилль надеялся на косвенное участие в войне американского флота, находящегося с визитом в портах Ирландии. Он предлагал послать американские корабли с дружественным визитом и в Сингапур в целях сдерживания Японии.

Самолеты и оружие Рузвельт прислать мог, что же касается военных кораблей, то на подобную акцию требовалась санкция Конгресса. С учетом изоляционистских настроений в стране, об­ратиться к сенаторам с подобной просьбой в год президентских выборов было бы политическим самоубийством.

В дни кризиса давнее личное знакомство Черчилля и Рузвельта на какое-то время приобрело значение серьезного политического [46] фактора, но сколько-нибудь существенной помощи Великобритании президент пока оказать не мог. К тому же американский посол в Лондоне (Джозеф Кеннеди) был настроен весьма песси­мистично и сообщал, что шансы Англии устоять не больше, чем пятьдесят на пятьдесят. Прочие европейские информаторы Руз­вельта придерживались того же мнения.

Было понятно, что, по крайней мере, в ближайшие семь ме­сяцев{35} Британии придется спасать себя своими силами. Черчилль потребовал реорганизовать страну “как крепость на тоталитар­ных началах”. Двадцать второго мая он с трудом провел через парламент “закон об экстремистских группировках”, который либерально настроенные комментаторы назвали “радикальным насилием над человеком и правами собственности”. На следую­щий день в рамках этого закона были интернированы пацифис­ты, капитулянты и все прогермански настроенные (или считаю­щиеся прогермански настроенными) англичане. В стране возник страх перед “пятой колонной”, внесшей свой вклад в падение союзников Великобритании: жители страны остервенело ловили действительных и мнимых “немецких шпионов”. По мере того, как развертывалась битва за Дюнкерк, страх завоевания возрас­тал; страна, желая себя защитить, инстинктивно потянулась к наиболее простым решениям и, естественно, нанесла больше вре­да себе, нежели врагу, который пока еще и не появился. [47]

II. Собирая силы

Назад из Дюнкерка

Утверждая, что британский Генеральный штаб был недалек от истины, связывая спасение английской экспедиционной армии из Дюн­керка и предстоящую оборону страны от ожи­даемого вражеского нашествия, вероятно, следует помнить и о том, что к аналогичным выводам при­шли также ответственные командиры по ту сторо­ну Ла-Манша. Каждый солдат, эвакуированный из Дюнкерка и получивший возможность с оружием в руках защищать английскую землю, усложнял за­дачу немецкой армии Вторжения. Однако каждый английский корабль, каждый самолет, потерянные при попытке вывезти обреченные войска домой, подрывали обороноспособность нации. Кессельринга устраивало затягивание битвы за Дюнкерк — лишь бы баланс потерь оставался в его пользу. К несчас­тью для него, состояние сил “Люфтваффе” не по­зволяло затянуть петлю на горле английской ар­мии. Четыре недели непрерывных тяжелых боев привели к истощению эскадрилий как вследствие боевых потерь, так и из-за слабости ремонтной базы. Состав некоторых соединений бомбардировщиков упал до 50 процентов от штатной численности и даже ниже; с истребителями дело обстояло лучше: [48] эскадрильи были укомплектованы на 75 процентов от нормы, причем Bf.109 продолжал демонстрировать в воздушных боях едва ли не абсолютное превосходство над машинами союзников. Плачевным было то обстоятельство, что большинство соединений все еще базировались на территории Германии, и передвинуть их вперед пока не представлялось возможным.

В результате воздушное сражение над Дюнкерком не дало того эффекта, на который рассчитывали “Люфтваффе”. К тому же немцам мешала плохая погода и становящиеся все более и более опасными действия “спитфайров”, базирующихся на ан­глийских аэродромах. Внезапно пилоты “мессершмиттов” об­наружили равных себе противников: теперь германские истре­бители нередко теряли контакт с эскортируемыми ими бом­бардировщиками, последние несли вследствие этого тяжелые потери

История эвакуации английских и французских сил из Дюн­керка детально изложена в официозном издании Эллиса “Кам­пания во Франции и Фландрии”. В двух словах: военно-воздуш­ные силы Германии не смогли предотвратить эвакуацию морем, и когда — слишком поздно! — армии было, наконец, приказа­но захватить порт, она уже не могла сделать этого, прежде чем 330.000 человек английского экспедиционного корпуса оказались в безопасности — по ту сторону Ла-Манша. Все же 4 июля, когда сопротивление прекратилось и последний английский ко­рабль исчез за горизонтом, немцы смогли завладеть огромным количеством оставленного военного снаряжения. Одна лишь английская армия оставила позади 2472 единицы стрелкового оружия, около 400 танков, 63879 различных транспортных средств и все свои запасы — большую часть имущества, которым она [49] <Карта “Положение на фронтах Западной Европы 31 мая 1940 года”> [50] владела. В то же время RAF потеряли более 100 самолетов (в большинстве своем — истребителей) и 85 пилотов истреби­тельной авиации. Королевский флот потерял 243 корабля, 6 из которых были эскадренными миноносцами (бесценное оружие в узких проливах), множество кораблей, включая 19 минонос­цев, было повреждено. Иными словами, хотя Геринг и Кессельринг не смогли предотвратить эвакуацию из Дюнкерка, цена, которую заплатили за свое спасение английские войска, была непомерно высока. К тому же существовали вполне обоснован­ные ожидания дополнительных потерь в Норвегии и Франции.

Перед тем, как пал Дюнкерк, германские вооруженные силы на Западе были реорганизованы. Из трех вновь созданных групп армий две предназначались для покорения Франции, а третья — для операции “Морской лев”. В состав последней из 16-й армии Эрнста Буша было выделено только восемь пехотных дивизий и одна танковая дивизия. Немецкие военно-воздушные силы (ВВС), однако, намеревались выделить большую часть ресурсов, нежели армия. Во Второй воздушный флот Кессельринга были включены значительные силы истребительной и бомбардировочной авиации, парашютно-десантные и посадочные дивизии, а также большое количество воздушных транспортных средств, выделенных для их обслуживания.

Силы, выделенные для завоевания Франции, были соответ­ствующим образом сокращены. В распоряжении генерала ВВС X. Шперле остался Третий воздушный флот, который мог полу­чить поддержку Второго, только если обстановка требовала со­средоточения максимальных усилий для какой-нибудь важной операции. Пятого июля, когда Второй воздушный флот начал предварительные полеты для подготовки к “Морскому льву”, немцы, вдохновленные уверенностью своего командования, но не уровнем организации воздушного сопровождения наземных операций (на сей раз совершенно недостаточным), двинулись на завоевание Франции.

Немецкие потери оказались относительно небольшими, а за­держка в Дюнкерке позволила армии предоставить передышку подвижным группам (10 танковых и 7 моторизованных пехот­ных дивизий) и восстановить затраченные ресурсы. Исследова­ние полей сражений удовлетворило разведку: 85% лучших французских [51] механизированных дивизий, 24% пехотных дивизий и основная часть воздушных сил противника были уничтожены. Свежая информация, добытая службой радиоперехвата, позволи­ла установить номера почти всех уцелевших союзных формирова­ний. Вырисовывалась картина серьезно ослабевшего и находяще­гося в состоянии замешательства врага. Было известно, что анг­лийские подкрепления подошли к южному берегу реки Соммы, (несмотря даже на то, что граница окружения в этот день при­ближалась к Дюнкерку), но эти британские войска состояли из одной не очень сильной бронетанковой дивизии (первой), 51-й и 52-й пехотных дивизий, а также частей 1-й Канадской пехотной дивизии. По мнению руководства вермахта, присутствие этих со­единений на рубеже Соммы могло только приветствоваться! Если эти отборные подразделения будут уничтожены во Франции, с ними ведь не придется сражаться в Англии.