Чтение онлайн

В июне — начале июля немецкие войска приступили к ак­тивным тренировкам на морском побережье. Научившись быст­ро спускать на воду штурмовые резиновые лодки и управлять ими на спокойной воде рек и каналов, солдаты перешли к отработке действий в зоне прибоя, приливно-отливных течений. Армия и флот стремились разобраться в проблемах друг друга, разрешить все трудности и наладить взаимодействие.

После отработки индивидуальных навыков начались трениров­ки в составе тактического соединения. Очень скоро стало ясно, что в “День Звезды” командирам десантных судов придется столкнуться с тяжелейшими, едва ли разрешимыми проблемами. Люди работа­ли круглые сутки, пытаясь справиться с нарастающими, как снеж­ный ком, трудностями; если они и не стали подлинными профессионалами в амфибийных операциях, то, во всяком случае, проявили в преддверии решающих испытаний отвагу и изобретательность.

С конца июня началось размещение германской тяжелой ар­тиллерии на побережье Ла-Манша. Для непосредственной обороны берега предназначались 105-мм полевые гаубицы дальностью 10700 м и более мощные 150-мм орудия дальностью 13300 м. Двухсотдесятимиллиметровые орудия должны были прикрывать десантные суда в случае появления в проливе легких сил неприятеля.

Кроме этого “стандартного набора” полевой артиллерии, на бе­регах Пролива удалось разместить еще 29 дальнобойных орудий [64] (часть из которых устанавливалась на рельсах) калибра от 170 до 380 мм. В их задачи входил обстрел противоположного берега пролива, контрба­тарейная стрельба, разрушение укреплений Дувра, Фолкстоуна, Хайта, наконец, борьба с Королевским флотом. Предполагалось, что огонь этих орудий вызовет панику, если не в рядах английских войск, то, во всяком случае,— среди гражданского населения.

Потребности операции с самых первых дней превзошли возможности транспортной сети, сильно пострадавшей во вре­мя Французской кампании. Немцы прилагали все усилия, что­бы восстановить работоспособность мостов, железных дорог (и прежде всего — сквозных магистралей, ведущих в Германию) и портовых сооружений.

Далее, наступила очередь приведения в порядок аэродромов, промежуточных баз, шоссейных магистралей. Параллельно про­исходила сортировка снаряжения и оборудования, брошенного союзниками на полях сражения; речь шла не столько об исполь­зовании этой амуниции в интересах германской армии (хотя, разумеется, подобная задача имелась в виду), сколько о том, что­бы оружие не попало в руки будущих партизан.

Когда немцы осознали, что побежденные народы утратили волю к сопротивлению, оккупационный режим был несколько смягчен. Это позволило, в частности, использовать для обеспече­ния боевой деятельности вермахта местную рабочую силу. Фран­цузы и действительно были лояльны; жители Бельгии и Голландии сохранили, пожалуй, больше желания жертвовать собой во имя идеалов западных демократий.

Как бы то ни было, немцы разрешили весь комплекс про­блем, связанных с передислокацией войск и подготовкой тыла к 5 июня 1940 года. После того, как группы армий Рунштедта и Бока рванулись на юг, их снабжение было переключено на Па­рижский узел железных дорог. Отныне все организационные струк­туры, созданные немцами в портах Ла-Манша, были ориентиро­ваны на нужды операции “Морской лев”.

Крещение “Морского Льва”

Определив необходимые для операции ресурсы, руководство ОКВ отдало распоряжение перейти к детальному планированию. Для координации действий, которые должны привести 16-ю армию [65] в Англию, были выделены Буш, командующий этой армией, Кессельринг, возглавляющий Второй воздушный флот и Лютьенс, вице-адмирал, один из ответственных командиров “Кригсмарине”. Гитлер был удовлетворен уровнем планирования операции. 5 июня он приказал Кейтелю оформить директиву, которая по­ложила бы начало открытым действиям по подготовке “Морского Льва”. Двумя днями позже фюрер подписал “Директиву № 16”, которая, между прочим, дала окончательное название операции (в предварительных разработках она обозначалась просто “Лев”). Документ определял задачу операции как “устранение всякой воз­можности использования территории Англии в качестве базы для продолжения войны против Германии, при необходимости Бри­танских островов”. Директива требовала:

1. “Люфтваффе” должны достигнуть абсолютного превосход­ства в воздухе. Это рассматривается как необходимое условие для захвата парашютно-десантными войсками плацдарма, располо­женного в глубине обороны противника, но достаточно близко к участкам высадки сухопутных сил. С момента десантирования “Люфтваффе” будут использованы в качестве “воздушной артил­лерии”, ориентированной на непосредственную поддержку Ар­мии и “Кригсмарине”; кроме того, к задачам ВВС относится обеспечение коммуникаций между плацдармом и французским побе­режьем. [66]

2. Армия осуществляет неожиданную для противника высад­ку на узком, приблизительно двадцатимильном фронте между Дилом и Хайтом, имея перед собой следующие задачи:

а) соединиться с воздушно-десантными частями;

б) установить контроль над портами Фолкстоуна и Дувра;

в) расширить плацдарм в глубину приблизительно до линии Рай — Файвершем, приложив усилия прежде всего к тому, чтобы как можно скорее захватить аэродромы, пригодные для размеще­ния сил “Люфтваффе”.

3. Военно-морские силы:

а) перевозят армейские соединения через Ла-Манш;

б) взаимодействуя с “Люфтваффе”, предотвращают разру­шение коммуникационных линий через Пролив флотом про­тивника;

в) приводят в порядок порты и перевозят на плацдарм силы следующих эшелонов.

Следовало закончить формирование десантных соединений к 7 июля в предположении, что “Днем S” будет 13 июля.

Система управления должна была, по возможности, не отли­чаться от обычно используемой армией: “Кригсмарине” рассмат­ривались как дополнительная шестерня в армейском механизме. Было понятно, однако, что могут иметь место серьезные пробле­мы с организацией движения конвоев — либо по причине небла­гоприятной погоды, либо из-за появления надводных кораблей противника. “Люфтваффе”, следовательно, должны быть готовы поддержать усилия транспортной службы, организовав “воздуш­ный мост” между английским и французским берегами; кроме того, следовало в максимальной степени использовать горючее, продовольствие и прочие материалы, захваченные у противника. Десантным соединениям было приказано ограничить экипировку возможным минимумом, дабы сэкономить место на высадочных средствах.

Администрация на оккупированных территориях находилась под юрисдикцией Армии и управлялась ОКХ. 1 июля была издана специальная инструкция, касающаяся организации и функций си­стемы военного управления в Англии.

Чтобы ввести противника в заблуждение относительно вре­мени, места, размаха и сущности “Морского льва”, был разрабо­тан специальный план дезинформации. Внимание противника должно [67] быть привлечено к возможности десанта на самых разных участках побережья Британских островов (в том числе — на тер­ритории Ирландской Республики), причем англичан следовало уверить в том, что вторжение — где бы оно ни состоялось, не может иметь место раньше августа. Переход остатков французс­кого побережья в немецкие руки не должен был сопровождаться заметным изменением режима работы западных портов. В самом деле, Гавр, Шербур и Брест могли использоваться как обычные исходные пункты каботажного судоходства, и лишь однажды при­вычные торговые караваны обернутся флотом вторжения и по­вернут к Дувру. Разведка вражеского побережья и внутренних территорий организовывалась на широком фронте и отнюдь не сосредоточивала свои усилия на немногих избранных пляжах. [68]

Британские секретные службы должны были захлебнуться в потоке слухов и ложной информации — для этого предполагалось использовать дипломатические каналы, средства массовой инфор­мации и любые привходящие возможности.

Разумеется, использовалось и сосредоточение сил на участках, не имеющих никакого отношения к предстоящей операции. Воз­душно-десантным войскам запрещалось покидать территорию внутренних районов Германии, дабы английские агенты на окку­пированных территориях не обнаружили их присутствия на по­бережье.

Штаб армии разместился в Брюсселе рядом со штабом “Люфтваффе-два”. Там под надзором со стороны Кессельринга (иногда именуемого “председателем”) руководящие структуры Лютьенса и Буша учились согласовывать свои действия. Битва за Норвегию подошла к концу, сражение во Франции достигло своего пика, но германская авиация столкнулась с серьезным сопротивлением толь­ко над Англией, и теперь ответственные командиры и их штабы, выделенные для осуществления вторжения, оказались лицом к лицу с проблемами, в разрешении которых у них не было ника­кого опыта. Кое-кому из них эти проблемы представлялись не­разрешимыми. [69]