Чтение онлайн

– Какие были конкретные задачи у вашего подразделения?

– Сначала мы оставались в аэропорту, где обеспечивали приземление следующих подразделений. У меня до сих пор сохранились список и координаты потенциальных целей. На нем было 105 точек – Генеральный штаб, министерство обороны, Пражский град, телевидение, посольства СССР, США и других стран, студенческие общежития, университет, парламент, редакция газеты «Млада фронта», больницы, тюрьмы и прочее. Позже нас перевели ближе к центру. Потом мы передвигались между центром и «Рузине» – несколько дней проводили там, а потом возвращались обратно.

Советские десантники в центре Праги. Август 1968 года

(Из личного архива Б.В. Шмелева)

– Была ли для вас неожиданностью реакция местных жителей?

– Была. Такого резкого и массового сопротивления мы не ожидали. Было очевидно, что люди не понимают, зачем мы приехали. Не ожидали мы и их спокойных, но настойчивых аргументов, почему нам здесь не рады и почему наша помощь никому не нужна… На заборах и стенах домов появлялись надписи, направленные против нас: «Оккупанты, уезжайте домой», «Это наше дело», «Москва – 2000 км» и т. д. На меня очень подействовала листовка, написанная по-русски, где пражане призывали нас задуматься, почему люди не приветствуют нас, как в 1945 году.

– Это как-то на вас повлияло?

– Первые две недели открыли нам глаза. Мы поняли, что положение в ЧССР совсем не такое простое, как нам говорили политруки. Мы оказались тут незваными гостями.

– Как вы с этим справлялись? У вас была возможность разговаривать с людьми?

– Почти нет, общение было очень затруднено. Политруки следили за нами, у них на этот счет были жесткие инструкции. За каждым из нас офицер, конечно, ходить не мог, так что иногда удавалось с кем-нибудь перекинуться двумя-тремя словами, но это нельзя назвать разговором. Как только мы хотели остановиться, командиры нас окликали.

Однажды мне удалось примерно десять минут незаметно разговаривать по рации с одним чешским радиолюбителем. Он убеждал меня, что в ЧССР нет никакой контрреволюции, и спрашивал, почему мы их оккупировали. Я его убеждал, что мы приехали на помощь. Потом разговор прервался.

Конечно, все это вызывало у нас вопросы, но «копать глубже» возможности не было. Даже образованные солдаты, готовые задуматься над тем, что видят вокруг, – к ним, с вашего позволения, осмелюсь отнести и себя, – не сумели понять ситуацию. Мы были одни, наблюдали лишь обрывки реальности и к тому же находились под давлением политруков. В конце концов мы сделали вывод, что все чехи контрреволюционеры и что правда на нашей стороне, просто контрреволюция проникла глубже, чем мы вначале думали.

– Говорят, советское командование снабжало вас прессой и листовками из Москвы…

– Так о нас прежде никогда не заботились. На нас валилось море советских газет и листовок. Сначала нас страшно интересовало, что о нас пишет советская печать, как родина ценит наш героизм. Но статьи оказались странные, утомительные, какие-то торжественные и абсолютно не соответствовали реальности. Они были о том, как якобы радуются нашей помощи чехи и словаки и как горячо нас приветствуют. Забавнее всего были тексты про то, как чешские девушки влюбляются в советских солдат… Сначала мы это читали, но потом нам надоело.

– Какое впечатление произвела на вас Прага как город?

– Я родился, вырос и жил в Москве, считавшейся «витриной развитого социализма». И все равно разница между Прагой и Москвой бросалась в глаза – конечно, в пользу чехословацкой столицы. Архитектурный и культурный уровень был выше. Люди лучше одевались, город выглядел более цветным и ярким. Дома чистые и ухоженные, многие из них казались новыми, хотя и простояли десятки лет. Дворики были в хорошем состоянии, улицы опрятные.

Из фотоальбома Йозефа Коуделки «Вторжение 1968»

Больше всего меня поразило, что вдоль дорог часто росли фруктовые деревья: яблони, груши и сливы. Фрукты как раз дозревали, и, должен признаться, мы их рвали: фруктовая норма нам полагалась мизерная, а так иногда удавалось их поесть. Особенно сливы были вкусные и ароматные. Уровень магазинов оценить не могу, обычно они были закрыты, а насильно мы в них не вламывались. Но мы все равно понимали, что ассортимент и продуктов, и других товаров богаче, чем у нас. В целом подтвердились впечатления наших предшественников от 1945 года: люди в Центральной Европе живут много лучше нас, граждан «ведущей силы социалистического лагеря».

– Участвовали ли вы, находясь в Праге, непосредственно в вооруженных столкновениях?

– Первые две недели кто-то по ночам регулярно обстреливал наши позиции из жилых домов неподалеку. Это были то одиночные выстрелы, то залпы. Мы укрывались за техникой или во временных окопах и иногда стреляли в ответ. Мы ждали, даст ли командир приказ выстрелить из гаубицы. Выстрелы, к счастью, никого из нас не убили и не ранили, так что ответных мер не было. Все мы понимали, что сталось бы с жилым домом, стоящим на расстоянии 1 – 2 километров, если бы наша гаубица Д-30 калибра 122 миллиметра выстрелила по нему своим сорокакилограммовым снарядом.

Советские десантники в Праге. Август 1968 года

(Из личного архива Б.В. Шмелева)

– У вас есть предположение, кто в вас стрелял? Судя по историческим источникам, это были явно не чехи. Это не могла быть провокация или беспорядочная стрельба друг в друга?

– Не знаю, не могу сказать. Но, по-моему, было бы странно, если бы это оказалась провокация или беспорядочная стрельба. Это продолжалось непрерывно две недели. Чехи имели право защищаться.

– Тем не менее они, согласно всем доступным сведениям, не стреляли.

– Не знаю.

– В своих воспоминаниях, размещенных в интернете, вы описываете кровавый инцидент, свидетелем которого стали в центре Праги. Можете рассказать о нем подробнее?

– Это произошло примерно 28 августа. Мы ненадолго уехали из части и на военной машине добрались до центра Праги. Там была площадь и рядом – железнодорожная станция. Я уже не помню, был это именно вокзал или только какая-то остановка. Я вообще плохо ориентировался в городе. Там неподалеку стояли немецкие части, их почему-то не послали на операцию в центр [49] . И немцы старательно охраняли свои позиции.

Мы ехали в затянутом брезентом кузове военного грузовика ГАЗ-66, так что я все видел через щель в брезенте.

На этом месте сходились три улицы. Одна вела к вокзалу (или станции), и на ней стояла толпа протестующих пражан. Мы подъехали к устью второй улицы и, наткнувшись на демонстрантов, остановились. Немецкая машина ехала по третьей улице в сторону своей стоянки возле железнодорожной станции. То есть ей нужно было пробить себе путь в толпе.

Я видел, как их пулеметчик начал стрелять. Не могу сказать, стрелял он поверх голов людей, в них или под ноги. Знаю лишь, что толпа с криком разбежалась, а на земле остались лежать четыре или пять человек [50] . Нашего молодого офицера, сидевшего в кабине, эта история застала врасплох, и он быстро приказал водителю уехать.