Чтение онлайн

В первую очередь В.Ф. Бейтнер — поручик Московского пехотного полка, Ф. И. Приходкин — поручик Минского пехотного полка, А.А. Панаев — адъютант главнокомандующего генерал-адмирала князя АС. Меншикова,{44} А.П. Хрущёв — командир Волынского пехотного полка, А. Розин — обер-офицер Владимирского пехотного полка, капитан-лейтенант Д.В. Ильинский, командир морского батальона, поручик Н.А. Горбунов — полковой адъютант Владимирского пехотного полка,{45} лейтенант В. Стеценко — офицер штаба князя А.С. Меншикова. Оставил свои записки о происходившем 20 сентября 1854 г. и официально назначенный «главным виновником поражения» (о чем мы еще подискутируем) генерал-лейтенант В.Я. Кирьяков, которого, по его словам, «…беспристрастие и строгая истина обязывают повести рассказ».{46} Понимаю, что начальник 17-й пехотной дивизии не столь виновен в поражении, как стараются преподнести князь А.С. Меншиков и официальные историографы, но и не восторгаюсь им. Одно упоминание об обстреле его пехоты «шрапнелевой картечью с пароходов» наводит на мысль, что сей генерал или просто безграмотен, или врет. Отдельно упомяну воспоминания командира 16-й дивизии генерала О. Квицинского.

Их публикация породила выход записок еще одного из участников сражения — генерала (в сражении — полковника) штаба князя Меншикова Вунша «Несколько слов против «Новых подробностей о сражении при Альме» в «Военном сборнике».

Воспоминания писали люди разные как по характеру, так и по степени участия в сражении. Если говорить о профессионализме авторов, оставивших воспоминания о сражении, то тут вне конкуренции Бейтнер и Приходкин. Каждый из них рассматривает сражение «…и как очевидец, и как действующее лицо».{47}

Если эти двое были непосредственно в рядах сражавшихся и их рассказы действительно объективны, то воспоминания молодого и восторженного адъютанта князя Меншикова А. Панаева — панегирик своему патрону юного аристократа, который был «…более по части лошадей»,{48} нежели беспристрастным квалифицированным свидетелем. Но при этом он был рядом с князем и, нужно признать, детально описал все, что происходило вокруг. Не столь масштабны, но интересны в плане описания отступления русских войск после сражения воспоминания полкового адъютанта Волынского пехотного полка Маклакова.

Наиболее масштабным, объемным, достоверным, действительно профессионально написанным, на мой взгляд, документом является статья полковника Ф.И. Приходкина. В звании поручика этот офицер принимал участие в сражении вместе со своим отцом — полковником И. Приходкиным, командиром Минского пехотного полка. Работа опубликована в журнале «Военный сборник» в 1870 г.{49} В отличие от других очевидцев сражения Ф.И. Приходкин дает спокойный бесстрастный анализ происходившего, стараясь свести воедино фактический материал, свидетельства других участников, в том числе и с противоположной стороны, систематизируя их по времени и месту событий. Это отличает его работу, базирующуюся на знании автором военного искусства и тактики, умением беспристрастно излагать суть происходившего, не давая места положительным или отрицательным эмоциям, которыми изобилуют прочие труды. В 1904 г. в этом же издании Ф.И. Приходкин опубликовал вторую часть своих воспоминаний.{50} Она уже касалась действий на правом фланге русской армии во время сражения на Альме. Кстати, качественно она ниже, чем опубликованная 30-ю годами ранее, но все равно это взгляд участника.

Статья Ф.И. Приходкина перекликается с воспоминаниями В. Бейтнера,{51} командира взвода 4-го батальона Московского пехотного полка. Бейтнер точно оценил все иные источники и констатировал сумбур и разночтения, изобиловавшие в них, в результате чего «…никто не мог толка добиться, читая описания сражения на берегах Альмы…».{52} Его работа — подробно изложенный ход участия в Альминском сражении Московского пехотного полка. Статья выделяется современниками как наиболее объективное описание событий.

«Этот эпизодический очерк Альминского сражения, к несчастию, служит самым ярким неопровержимым доказательством, в какой степени мы осенью 1854 года были во всех отношениях неспособны и неготовы предпринять возникшую борьбу против силы целой половины Европы. Грустно и жалко читать эти подробности о событиях того дня, где полнейшее отсутствие единства в действиях и распорядительности со стороны высших начальников и разумной исполнительности со стороны низших деятелей возымели какое-то гнетущее действие даже на самую отвагу нашего неустрашимого солдата и едва не привели нашу армию к окончательной гибели. С какою-то особенною, как-бы преднамеренною отчетливостью г. Бейтнер живописует и все промахи, недоразумения и столкновения военачальников между собою, и общая неумелость является очевидной даже для читателя, нисколько не посвященного в тактические позиции. Рождается полнейше сознание, что только там, где требуются личное мужество, упорное противодействие, постоянная готовность своей грудью и жизнью отстаивать каждый шаг, появлялось некоторое равенство между воюющими сторонами, и часто даже силы нравственные, силы народного духа превозмогали над всеми ухищрениями и тончайшими изобретениями военного искусства. Но лишь только возникало столкновение в открытом поле, где требовались со стороны руководителей знание, опытность и распорядительность, наша несостоятельность немедленно выходила наружу и внушала общее колебание и смятение.

В этом отношении эта статья не только занимательна, но и в высшей степени поучительна, и во имя этого результата примиряешься с грустным впечатлением, ею производимым».{53}

В. Бейтнер, говоря о событиях 20 (8) сентября 1854 г., отмечает массу противоречий у авторов, в том числе участвовавших в сражении. По его мнению, причин тут много. Например, эти самые разночтения и неточности породили низкий уровень не только военной, но и вообще грамотности офицеров. К таким он отнес ошибки полкового адъютанта Московского полка подпоручика Яковлева, буквально накануне произведенного в офицеры, не имевшего элементарных военных знаний и «.“растерявшегося среди тех грозных событий».{54} Помимо этого, имело место откровенное искажение фактов со стороны лиц, в той или иной форме виновных в поражении.{55}Подобное «отбеливание» в дальнейшем станет характерным не только для Альмы, но и для всей Крымской войны, а затем и для других событий русской военной истории. Об этом мы будем не раз говорить по ходу повествования. Скажу лишь, что мы не найдем при всем желании единого взгляда на происходившее у упомянутых авторов. Это характерно для тех, кто лично участвовал в сражении, но в деталях. В главном их взгляды совпадают. В том числе и на причины поражения. Но в этом случае они часто идут вразрез с теми, кто руководил войсками. Например, с генералом В.Я. Кирьяковым, который по своим месту и роли в сражении, казалось бы, должен был дать самую точную характеристику событиям. Однако будучи обвиненным в едва ли не основной роли в поражении русских войск, он углубляется в собственное оправдание, а потому его труд более похож на защиту обвиняемого перед судом, чем на воспоминания одного из начальников.

Что касается действий артиллерии, то о них мы можем прочитать в «Воспоминаниях артиллериста», опубликованных в изданной в «Материалах по истории Донской артиллерии» (1907 г.).{56}

Есть еще один русский участник сражения, которого нужно поставить особняком от остальных. Это капитан Тарутинского егерского полка Р. Ходасевич. Имя его мало кому что говорит. В то же время его интересная судьба сама по себе является сюжетом для отдельного повествования в стиле приключенческого романа. В составе русской армии он сражался при Альме и Инкермане. Весной 1855 г. майор Ходасевич сдается в плен британцам и начинает сотрудничество с польским национальным движением. В результате он меняет имена, мундиры нескольких армий, главным образом в Южной Америке, сражаясь уже не за национальную идею, превратившись, в конце концов, по образному выражению в журнале «The Americas» (1985 г.), в «…польского солдата удачи парагвайской армии».{57} Но пока мы оставим перипетии его жизни в покое: нам гораздо интереснее его воспоминания об Альминском сражении.{58}

К сожалению, отечественная историография Альминского сражения почти не располагает воспоминаниями о событии участвовавших в нем нижних чинов: унтер-офицеров и солдат. Тут просто неоценимо творчество русских журналистов А.Ф. Погосского и Н.П. Сокальского. Как известно, они записывали воспоминания солдат и офицеров, при этом оба сохраняли неповторимый стиль общения и манеру говорить, свойственные армейской массе императорской армии. Благодаря им до нас дошли рассказы этой категории личного состава русской армии. Особо интересны, конечно, работы Погосского. Применительно к сражению на Альме можно использовать его рассказы «Камень Кремневич. Очерк из мелких дел солдатских», «Старики. Рассказ из Крымской войны».{59} Прекрасные воспоминания нижнего чина, хотя и литературно обработанные, но отлично передающие колорит русского солдата, его дух и характер.

Вторая группа источников представлена военно-историческими исследованиями дореволюционных отечественных авторов, уделявших значительное внимание той или иной стороне сражения на Альме. Мы их упоминали не раз. Это генералы М.И. Богданович, [50] автор первого российского описания экспедиции союзников в Крым, A.M. Зайончковский, уже неоднократно упомянутый нами полковник Н.Ф. Дубровин. К ним отнесем труды ДА. Милютина и Н.Н. Обручева. Это сугубо теоретические исследования Альминского сражения. Лучшие из них — работы будущего реформатора русской армии Д.А. Милютина [51] «Описание сражения на р. Альме 8 сентября 1854 г.» и «Статья о фланговом маневре Крымской армии 13–14 сентября 1854 г.». Биографы генерала обращают внимание на тщательность изучения им поражений армии в Крыму, особенно столь фатальных, как Альминское. Несомненно, они были положены Д.А. Милютиным в основу грядущих реформ. {60}

Кое-что можно обнаружить у А. Куропаткина. Авторы дают вполне исчерпывающий фактический материал, благодаря чему эти работы сохраняют определенное значение и сейчас.

Труд генерала A.M. Зайончковского «Восточная война 1853–1856» — энциклопедия по вопросам организации, тактике и вооружению русской армии и войскам союзников. К сожалению, автор свою широко задуманную историю успел довести лишь до конца Дунайской кампании. Наибольший интерес представляют приложения, содержащие много военных документов. Кстати, не изданные части труда Зайончковского можно обнаружить в различных современных изданиях. Это сырой материал, но тем не менее интересный.