Вводное слово в искусство перевода
Шрифт:
Что же касается фраз-произведений, то как законченное произведение такое предложение требует определенного стилистического композиционного звучания. То есть такое предложение уже несет на себе не только смысловую, но и стилистическую характеристику, и при том как самостоятельное произведение. И так как стиль в большой мере является проблемой формы, то в применении к фразам-произведениям он (стиль) диктует композиционную, смысловую и звуковую структуру.
Естественно, всё это уже смыкается с последней гранью соответствия, или подсоответствием стилистическим, которое с одной стороны венчает дело, а с другой стороны настолько органически входит в ткань фразеологического соответствия, что разделение их, даже в нашем вынужденном волей абстрагирования рассечении, поддается с трудом.
Учитывая все сказанное выше, мы дальше пойдем таким путем. От развилки мы двинемся по дорожке фразы-фрагмента. Рассмотрим относящиеся к этой категории особенности, а затем вернемся снова на развилку, чтобы далее пойти уже по другой дорожке, а именно фраз-произведений. А ознакомившись со всем, что характеризует область фразеологического соответствия, перейдем к последней и заключительной главе стилистического соответствия.
Принятая нами классификация фраз (предложений) в виде двух категорий, из которых одна (фраза-фрагмент) является лишь звеном более сложной общности или целостной конструкции, а другая (фраза-произведение) представляет собой законченное литературное произведение (пословица, поговорка, загадка, считалка, афоризм, призыв, крылатое слово и т.п.), естественно, является весьма условной, и может быть даже спорной, поскольку композиционно между ними нет «непроходимого» или непреодолимого водораздела. Но тем не менее некоторое отличие имеется, которое позволяет внести известную очередность в рассмотрении. Поскольку с одной стороны мы имеем первичный элемент содержания с «частичным» содержанием — т.е. категорию, в которой точно так же, как и в лексическом соответствии проявляют себя локтевые связи. Но уже связи более сложные. Связи не между словами, а связи (локтевые) между предложениями. И только учет этих локтевых связей дает возможность правильно ориентироваться в построении такого предложения и в отборе лексического материала внутри предложения. С другой стороны полная самостоятельность композиции в очень кратком жанре. В немногих словах полностью выражается всё и по форме и по содержанию. В нескольких словах со своими связями выражается традиционное по форме произведение.
Всё это, конечно, легко представить себе и точно так же легко учесть все эти особенности, если все время пристально наблюдать и присматриваться к затруднениям, которые при этом возникают. Перевод предложения из связного текста большей полносты может быть понят и выполнен по одному, если взять фразу в отрыве от прочего текста, и совсем по-другому, если принять во внимание связь со всем прочим текстом.
Сущность такого влияния можно показать на примерах. Возьмем для примера известный цикл фронтовых стихов К. Симонова, который озаглавлен: «С тобой и без тебя». Когда предлагают молодым переводчикам перевести эту фразу (заголовок) на эсперанто, немедленно и неизменно появляется решение «Kun vi kaj sen vi». Если взять этот перевод в отрыве от всего текста, к которому он относится, то можно считать перевод идеальным. Но вся штука в том, что он привязан к определенному тексту, который кратко можно охарактеризовать «Письма с фронта». Т.е. не просто какое-то время «с тобой» и какое-то время «без тебя», а все время «без тебя». И когда после этого мы обращаемся к заголовку «С тобой и без тебя», то мы чувствуем какую-то неловкость. Что-то не то. Не соответствует духу и стилю сборника такой заголовок. Пробуем переставить слова в этом заголовке: «И без тебя с тобой». Вот тут уже что-то проясняется. Тогда, значит, в переводе необходимо отразить именно этот дух произведения. Поэтому окончательно выкристаллизовывается суть фразы, и ее перевод получается: «Kun vi e^c sen vi».
Вот на этом небольшом примере показано, как влияет стиль и дух целого произведения на характер отдельной фразы, составляющей звено в целостном тексте.
Истина всегда конкретна. Возьмем еще один пример. В романе Ю. Скопа «Техника безопасности» имеется такая частушка.
Хорошо, девчонки, вам: В одной смене милый с вам, Каково-то мне одной: У меня милок денной.Вся частушка выражена одним предложением. И поэтому с некоторой натяжкой можем привлечь ее в качестве примера фразы-фрагмента. Если взять это предложение в качестве самостоятельного, вне связи с текстом, то в ней ясно проскальзывает горечь некоей «девчонки» о том, что ее милый работает не в одной с ней смене. И когда отрывок данного романа, содержавший эту частушку, был задан в качестве конкурсной задачи для переводчиков, то большинство участников прислало свои переводы, которые в общем солидаризируются с одним из наиболее удачных вариантов:
Via, knabinoj, ^gojas kor': Kun amatoj en labor', Sed mi trisru: sen skrupul' Aliskipe de l' karul'.Но если рассмотреть более значительный отрывок текста, то уже тогда выявляются некоторые дополнительные подробности. Роман о шахтерах. А в горном деле «денной», «денная поверхность» — это общепринятый термин. Он означает работу на поверхности, где бывает «день», в отличие от работы в шахте (под землей), где всегда ночь. И вот, следовательно, в этой частушке горечь девушки обусловлена не тем, что они работают в разных сменах. Эту неполадку всегда можно устранить, уладив с руководством работу в одной смене. А забота ее в том, что она работает под землей, а он на поверхности, и, следовательно, они вместе никогда не могут работать.
Но вот эта необходимость, а именно учитывать локтевые связи между предложениями, уже является задачей последнего четвертого подсоответствия, именно соответствия стилистического, что будет рассматриваться в своем месте. Тем не менее здесь приходится привлечь эту особенность для того, чтобы показать, как нужно сообразовывать перевод фразы-фрагмента с общим текстом для того, чтобы перевод был правильным.
Поэтому для указанной выше частушки более правильный перевод должен иметь вид:
Vi, knabinoj, ^goju plej: Kun amatoj en minej', Sed mi tristu: ^car karul' Stukas tage kun la trul'.Но на уровне фразеологического соответствия можно считать уже и первый вариант вполне приемлемым, имея в виду, что окончательный смысл и надлежащий лоск для всей работы можно отработать и навести только на основании всех предыдущих и последующих требований. И, естественно, выполнение требований стилистического соответствия венчает произведение завершающим «прикосновением руки мастера».
Примеры перевода различных фраз-фрагментов
Само собою разумеется, очень часто встречаются случаи, когда все слова языка Р имеются в словаре языка Э. А главное, все эти слова имеют в точности тот же смысл и то же значение, как в одиночку, так и со своими локтевыми связями. Если переводчик набрел на такую счастливую «жилу», то на таком предложении он может отдохнуть. Ему остается лишь хорошо расположить все слова в группы, чтобы смысл воспринимался непосредственно без необходимости для читателя или слушателя еще что-то в уме переставлять и согласовывать. Особенности эсперанто (почти полное отсутствие флексий) дают возможность только при ясном составе и четком расположении групп в предложении достичь легкости восприятия и ясности смысла. Обо всем этом еще будет более подробная речь в последней главе.
Что же предопределяет такую необычайную возможность практически дословного перевода, против которого металось и мечется столько громов и молний на всех уровнях переводческих исканий, регламентов и находок?
Это определяется прежде всего базовой простой и однозначной (моносемантичной) лексикой, которая в своем большинстве присуща конкретным объектам, главным образом реалиям, и простейшим общеизвестным абстракциям, имеющимся во всех языках. Это можно назвать чисто формальным явлением или примитивным случаем простого лобового фразеологического соответствия. Вот пример из «Крейцеровой сонаты» Л.Н. Толстого:
В вагон входили и выходили едущие на короткие расстояния, но трое ехало, как и я, с самого места отхода поезда: некрасивая и немолодая дама, курящая, с измученным лицом, в полумужском пальто, ее знакомый, разговорчивый человек лет сорока, с аккуратными новыми вещами, и еще державшийся особняком небольшого роста господин с порывистыми движениями, еще не старый, но с очевидно преждевременно поседевшими курчавыми волосами и с необыкновенно блестящими глазами, перебегавшими с предмета на предмет.
En la vagonon eniris kaj eliris veturantoj al mallongaj distancoj, sed triopo veturis samkiel mi ekde la starta loko mem de la trajno: nebela kaj nejuna damo, fumanta, kun elturmentita viza^go, en duonvira palto, ^sia konatulo, parolema homo, ^cirkaukvardekjara, kun akurataj novaj a^joj, kaj ankorau unu tenanta sin izolite negrandkreska sinjoro kun impetaj movoj, ankorau ne maljuna, sed kun evidente antautempe grizi^gintaj krispaj haroj kaj kun neordinare brilantaj okuloj, transkurantaj rigarde de unu objekto al alia.
Но такая возможность почти автоматической замены слов языка №1 словами языка №2 встречается крайне редко. В большинстве случаев переводчик сталкивается с необходимостью сочетать и комбинировать все ему известные пути перевоплощения. В любом переводе любого предложения обычно переплетаются возможности лобового перевода с переводом, в котором все дело решают локтевые связи, когда группа слов замещается одним словом, одно слово приходится замещать группой, группу выражать совсем другой группой и т.д. Поэтому практический перевод всегда изобилует удлинениями, укорочениями из-за использования различных групповых соответствий, среди которых опытный переводчик лавирует, выбирая кратчайшие пути для того, чтобы выбраться на чистую воду. Поэтому наиболее «естественными» являются предложения, в которых имеются как «лобовые», так и «локтевые» компоненты. И поэтому дальнейший набор примеров представляет собой ряд предложений именно такого рода. А так как мы показали все основные типы предложений, дающих чисто лобовое соответствие, чисто групповое (локтевое) соответствие и различные виды смешанных, то в дальнейшем представляем ряд примеров, в которых читатель должен сам разобраться и определить, по какому пути выполнен тот или иной пример.
Всё в ней (избе) было расставлено и навалено без толку. ^Cio en ^gi estis starigita kaj ^jetita senskrupule kvodlibete (brikabrake).
Мать сразу же взялась за уборку. La patrino tuje sin ^sar^gis per ordigo kaj purigo.
Целый день она переставляла, скоблила, мыла, чистила. La tutan tagon ^si movis a^jojn de unu loko al alia, ^cion skrapis, ^cion lavis, ^cion senkotigis.
И, когда к вечеру сторож принес вязанку дров, то, удивленный переменой и невиданной чистотой, он остановился и не пошел дальше порога. Kaj kiam al vespero la gardisto alportis faskon da ligno, do mirigita per alii^goj kaj nevidita pureco li haltis ^ce la sojlo sen audaci (ne decidi^ginte) transpa^si ^gin.
Из чего только не выдумывали они мастерить игрушки (для ёлки). El kio-alio nur ne inventis ili majstradon de abiaj ornama^joj!
Навертели пышных цветов. Rondvolvis papera^jojn en petalojn de pompaj floroj.
Уж на что хмур и нелюдим был сторож, а и тот, когда приносил дрова, подолгу останавливался у двери и дивился на их всё новые и новые затеи. Kiom ajn malserena kaj mizantropa estis la gardisto, sed e^c li, alportante lignon, longe sin retenis ^ce la pordo kaj miris pri ^ciam pli kaj pli novaj iliaj elpensa^joj.
А мать и Чук задержались. Kaj la foresto de la patrino kaj ^Cuk i^gis longa.
Пока искали, пока то да сё, наступили сумерки. Dum ili ser^cis, dum pasis tio-alio, krepuski^gis.
И чуть что хватала его за руку, как будто боялась, что вот-вот он опять куда-нибудь исчезнет. Kaj ^ce ajna malcerto rapide (tuje) kaptis lin je brako, kvazau timante, ke li jen-jen denove ien malaperos.
С ветвями, которые расходились на концах, как звёздочки. Kun bran^coj, kies ekstrema^joj estis dispinti^gintaj kvazau steletoj (Kun bran^coj, kies fina^joj estis kun dismetitaj fingroj, kvazau steletoj).
И откуда-то издалека донесся мелодичный звон. Kaj de iu malproksimo audi^gis melodia sonoro.
Пусть игрушки были не ахти какие нарядные. Estu la ornama^joj e^c ne superklase luksaj.
Ночью по деревне стоял такой запах тёплого хлеба с румяной коркой и пригоревшими к донцу капустными листьями, что даже лисицы вылезли из нор, сидели на снегу, дрожали и тихонько скулили, соображая, как бы словчиться стащить у людей кусочек этого чудесного хлеба. Nokte tra la vila^go disflari^gis tia aromo de la varma pano kun ru^ge-bruna krusto kaj brasikaj folioj, albaki^gintaj al la suba surfaco, ke e^c vulpoj alkuris el siaj hejmtruoj, sidis sur ne^go, tremis kaj softe lamentis, pripensante friponan artifikon por forporti de homoj almenau peceton da tiu mirakla pano.
Ветер гнал по синему небу рыхлые тучи, не давал им ни на минуту перевести дух, и потому по земле неслись вперемешку то холодные тени, то горячие солнечные пятна. La vento pelis lau la blua ^cielo lozajn nubojn, ne lasis al ili e^c minuton por respiri pro anhelo, kaj tial alterne glitis surtere jen malvarmaj ondoj, jen ardaj sunaj makuloj.
На мерцающей воде не было ни одной точки, за которую мог бы зацепиться глаз. Sur la akvo plena de rebriloj, estis neniu punkto, kiu povus alfiksi rigardon.
С ровным гулом катилась, сверкая фарфоровыми зелеными искрами, некрупная зыбь. Kun monotona mu^go ruli^gis, flagrante per fosforeskaj verdak rebriloj modera hulo.
Наплывало удушье, и с ним чувство полного безразличия к тому, что будет дальше. Estis alfluanta sufoki^go kaj kun ^gi la sento de plena indiferenteco al la okazonto.
Сладкое щемящее чувство высоты, пространства и полёта пронзило мальчика. Dol^ca tenajlanta sento de alteco, spaco kaj flugo tralancis la knabon.
Вот он коснулся цветка, отодвинул мелкий морщинистый лист, и тут неприметный колючий страж опять вонзил ему в руку свои шипы. Jen li tu^sis floron, movis flanken molan sulkoplenan folion, kaj sammomente nerimarkata gardanta pikulo ree enpinglis en lian manon siajn dornojn.
Комаров никому не давал спуску: он остановился и основательно высек камень крапивой. Komarov neniun lasis senreven^ga: li haltis kaj kapitale skur^gis la ^stonon per la urtiko.
Хотя Комарову было столько же лет, сколько телёнку месяцев, они могли считаться ровесниками. Kvankam Komarov estis tiomjara, kiomjara estis la bovido, ili povis esti konsiderataj sama^guloj.
В тот вечер погода стояла тихая, словно усталая после вчерашней едкой позёмки. Tiuvespere dumis milda vetero, kvazau laca post antautaga roda ne^goblovo.
Вот тут-то чуешь, когда многие тысячи народу-то ко мне приклонились, уже не сереньким воробушком, а сизым орлом я восчувствовал себя. Jen ^guste tiam, ^cu vi komprenas, kiam multaj miloj da homoj alani^gis al mi, mi jam eksentis min ne griza pasero, sed ombromo^sta aglo.