Чтение онлайн

Русская форма «так же как и …» выражается на эсперанто одним словом samkiel:

Делает так же как и говорит (быстро) — faras samkiel parolas (rapide).

Выражение «всё сильнее и сильнее» («больше и больше», «лучше и лучше», «краше и краше») строится на эсперанто следующим образом: ^ciam pli kaj pli forte (multe, bone, bele).

Очень часто в русском языке применяются прилагательные с кратким окончанием (например, «это хорошо»), которые начинающими переводчиками воспринимаются и упорно передаются наречиями, т.е. переводятся не по смыслу, и потому неверно. В качестве наводящего и разъясняющего примера рекомендуется взять фразу «Всё хорошо, что хорошо кончается». В ней первое «хорошо» — 2, а второе «хорошо» — 4. И потому в этом и во всех подобных случаях нужно уяснить связь между словами. С глаголами выступают наречия (3 + 4), со всеми прочими словами имена прилагательные (2). И потому указанную фразу необходимо перевести следующим образом: ^cio estas bona, kio bone fini^gas.

Количественные имена числительные всегда употребляются без всякого предлога: три стакана — tri glasoj; восемь комнат — ok ^cambroj.

Предлог «da» применяется только с числительными-существительными (тройка, семерка), а также с наречиями, выражающими количество: multe da libroj, kelke da rubloj, tiom da varoj.

Трудности для переводчиков создают смешанные числа, например: пять с половиной — kvin kaj (kun) duono; они, очевидно, требуют после себя предлога «da», так как слово «duono» имеет форму числительного существительного. Чтобы возвратить эту форму в область числительных количественных, дробной части смешанного числа придают форму прилагательного, и тогда, например, перевод «пять с половиной килограммов» принимает форму: kvin kaj duona kilogramoj. И тогда предлог «da» отпадает.

Подобно именам прилагательным, если имя числительное стоит без относящегося к нему имени существительного, но оно легко подразумевается, то ставится артикль при «голом» числительном. Пример: Из пятидесяти абитуриентов были премированы восемь, все восемь — рабочие нашего завода — el kvindek abiturientoj estis premiitaj ok, la ok estas laboristoj de nia uzino.

Говоря о местоимениях, необходимо прежде всего остановиться на употреблении kio-tio-io-^cio-nenio, потому что эти слова часто служат камнем преткновения у переводчиков.

Местоимения kio-tio-io-^cio-nenio всегда являются самостоятельными словами и употребляются либо как подлежащее, либо как дополнение, но никогда не бывают атрибутом при существительном. Поэтому попытки переводчиков, пользуясь аналогией с русским языком, строить сочетания типа «это окно» путем «tio fenestro» являются грубейшей ошибкой. В общем по своему виду (окончание «о») эти местоимения приближаются по своему употреблению к именам существительным (1).

Когда вопрос «Kio li estas?» относится к человеку, то в ответе должна присутствовать профессия или вообще место (роль) в обществе.

Местоимения kia-tia-ia-^cia-nenia всегда связаны с качеством того предмета (лица), к которому они относятся. И если вопрос «Kia li estas?» относится к человеку, то требует указания его качества (bela, alta, korpulenta, forta и т.д.).

Местоимения kiu-tiu-iu-^ciu-neniu несут в себе двойственность, легче всего обнаруживаемую на примере вопросительного «kiu». Оно означает «кто» и «который», и это создает затруднение. Но затруднение это разрешается довольно просто. Когда речь идет просто о вопросе, то «kiu» означает почти всегда «кто», и в ответе должна быть наиболее характерная особенность или определение (по существу) данной личности. Применительно к людям это требует имени (отчества), фамилии, а если описательных средств, то наиболее точно характеризующих данную личность по существу (тот самый человек, который вчера делал доклад на собрании — tiu sama homo, kiu hierau prelegis dum la kunveno). А когда речь идет о придаточном предложении, то kiu преимущественно означает «который». Другими словами, как вопросительное местоимение, это — «кто», а как относительное — «который».

Начинающие переводчики часто путают местоимение kio с союзом ke. В примерах применения этих слов снова подчеркивается роль местоимения kio в предложении:

Следует несколько остановиться на роли частицы ^ci. Будучи создана первоначально только для местоимений и наречий для выражения близости или приближения, эта частица в дальнейшем получила интересное развитие. Применительно к наречию «здесь» (tie — там, ^ci-tie — здесь) всё осталось, как было. Но за пределами этого наречия она приобрела более широкий диапазон применения, несколько утратив свое первоначальное назначение. Действительно, чрезвычайно широко применявшаяся в девятнадцатом веке и в начале двадцатого для перевода слов «этот, эта, это, эти» чисто формально, даже когда речь шла безусловно не об «этом», а о «том» (например, «этот дом стоял на данном месте вплоть до прошлого года и был снесен» — речь, конечно, идет уже не об «этом», а о «том»), она постепенно отступила от этой формальности. И в современном языке ^ci с указательными местоимениями применяется только в предложениях, когда фигурирует «тот» и «этот» или когда очень ясно требуется подчеркнуть непосредственную близость чего-то (например, «в данной статье» — en tiu ^ci artikolo). Во всех же других случаях применяется «тот» (то, та, те) — tiu, tiuj. Поэтому переводчик должен очень осторожно обращаться с частицей ^ci при переводах русских «этот, эта, это, эти», которые в большинстве случаев на эсперанто выражаются при помощи tiu-tiuj. Но ^ci появилась во многих канцеляризмах: ^ci-kune, ^ci-sube, ^ci-lige, ^ci-loke, ^ci-okaze и т.п., а также в прилагательных и наречных конструкциях, выражающих близость или сильную определенность: ^ci-strata aspekto, ^ci-urba moro, ^ci-direkte, ^ci-foje, ^ci-maniere.

Но малоопытные переводчики стали употреблять эту частицу совсем не к месту, в таких например сочетаниях как ^ci domo, ^ci tago, ^ci urbo, ^ci floro, ^ci viro и т.п. Практически этим способом вводится второй артикль со значением, полностью совпадающим с определенным артиклем la — вещь явно ненужная, в особенности если учесть, что la — очень благозвучное слово, а ^ci — не очень благозвучное шипящее, перегружающее речь довольно какофонической «музыкальностью».

Главное внимание в явлениях грамматического соответствия необходимо уделить глаголу, потому что здесь по сравнению с русским языком имеются значительные различия. В русском языке имеется категория вида. И в русском языке глагол имеет пять видо-временных вариаций. В эсперанто глагол имеет простые формы и сложные формы: три простых времени и девять сложных (для действительного залога). Для страдательного залога тем же пяти видо-временным вариациям русского языка противостоят девять сложных времен эсперанто. Простых форм страдательного залога в эсперанто нет.

Что касается настоящего времени, то можно считать, что между русской формой «я вижу» и эсперантской mi vidas имеется полное соответствие. Но уже прошедшее время — mi vidis — означает и «я видел» и «я увидел». Т.е. категория вида в простых формах не отражается. Точно так же и будущее время — mi vidos — соответствует русским «я увижу» и «я буду видеть».

Начинающие переводчики, не обращая внимания на предупреждения своих педагогов об отсутствии видов в эсперанто, пытаются протащить русский вид «через черный ход». Они принимают, что суффикс «ad» есть аналог русского несовершенного вида, а приставка «ek» аналогичным образом выражает совершенный вид. И такой «перевод» всегда выглядит очень смешно. Кроме того, что очень назойливо глядят из каждого глагола «adas-adas-adas» (вот как раз удобный случай для разговора об «адасизмах»), а также «ek-ek-ek». И предложение по смыслу уходит (иногда далеко, иногда не очень) от русского оригинала. Например: «Он ждал ее под часами» — li atendadis ^sin sub la horlo^go — выглядит так, как будто он часто приходил, чтобы ожидать ее под часами, хотя в действительности в русском тексте выражается одно единственное ожидание. Точно так же ekvidis означает «мельком видел», а «увидел» будет просто vidis. А если взять, например, fali и ekfali, то они оба означают одно и то же, поскольку в слове «упасть», уже в самом корне, заключается мгновенность действия. Поэтому «ek» в слове ekfali является попыткой уточнения, которое ничего не уточняет и потому служит просто лишним привеском.

Картину применения глагола в эсперанто лучше всего представить себе графически. На прямой линии (линии времени или линии жизни) расположены три точки: П, Н и Б. Точка Н есть данный настоящий момент (теперь, сейчас, в настоящее время, в настоящий момент). Точка П есть область воспоминаний о каком-то определенном моменте (уже канувшем в прошлое). Точка Б есть зона планов на будущее, прогноз, зона намерений, связанная с каким-то определенным моментом в будущем.

Некоторое общее замечание о глагольных формах. Формы «anta-inta-onta» имеют все глаголы без исключения. Формы же «ata-ita-ota» имеет только часть глаголов, а именно глаголы переходные. И именно по наличию этих форм (ata-ita-ota) и различаются в эсперанто переходные глаголы. Точно так же, как и в русском языке, где только переходные глаголы имеют страдательные формы (мый-нный-тый).

Как же ориентироваться по этой схеме и как сопоставлять различные формы русского языка с формами эсперанто? Как найти соответствие? Путь такой. Если нет никаких уточняющих обстоятельств, то применяются простые три времени. При этом, если дело происходит в момент «Н», то здесь могут быть уточнения, соответствующие прошедшему и будущему, очень близкому к настоящему моменту. «Он идет; он только что пришел; он сейчас уйдет» — li venas (iras); li ^jus venis; li tuj foriros. Если необходимо уточнить процесс, совершающийся именно в данный момент, то применяется сложная форма: li estas iranta (venanta). Эта форма лучшим образом передает русский несовершенный вид. Если необходимо сориентировать действие одного события относительно другого или других, то применяется сложная форма с inta или onta. При этом форма as -inta ближе всего соответствует русскому совершенному виду.