Чтение онлайн

— Конечно, сузил. — Во взгляд Хантли плескалось такое удивление, что я начала подозревать, что где-то крупно просчиталась. — Вам не надо смотреть газеты других городов, а это значительно меньший объём информации. К тому же я гарантирую, что ответ там точно есть, и нет необходимости никуда слать дополнительные запросы. Это действительно довольно простая задачка.

Я застонала, представив, что могла бы подписаться на обзор прессы всей империи, да ещё и на рассылку запросов в другие города. И всё равно «доброту» Хантли я не оценила. Насколько же проще погадать и сразу получить нужный ответ! Но отступать было поздно.

— Ладно. Ищу информацию о вашей семье в газетах Рейвенхилла и Брейвиля.

— У вас всё получится, Амелия, я уверен.

Голос Хантли был ровным и спокойным, но я готова была поклясться, что он едва удерживается от смеха.

— Подшивки газет за определённый период в комнатах с табличками за нужный год. На каждую газету свой шкаф — там всё подписано, не ошибётесь.

— Ладно! — оборвала я инструктаж. Вдохнула, унимая раздражение, порождённое неуверенностью, что я смогу справиться, и пошла к двери. На самом выходе опомнилась и повернулась к вредному журналисту. — А сколько вам лет, господин Хантли?

— Двадцать восемь, но вы можете так далеко не копать.

Фыркнув, я вышла в коридор. Сама разберусь, с чего начать. Итак, семья Хантли…

Через час я знала, что Эрнет родился в семье леди Мадлены Саргийской и лорда Дрейка Хантли, что у него была старшая сестра Элеонора, и что по обеим линиям наследования никаких гадалок у него не было — детям передавались только способности к магии. Также газеты молчали о предсказаниях к рождению детей — видимо, их не делали, — так что можно было отбросить первую версию. На этом мои успехи закончились.

— И что дальше?

Стеллажи с газетами упирались в низкий потолок и занимали всё пространство комнаты. Искать информацию, листая выпуск за выпуском, было нереально, но понять, куда двигаться дальше я не могла. Начала я, зная год и место рождения Хантли, и поэтому поиски ограничились одним стеллажом, но в какую сторону двигаться дальше?

— Надо рассуждать логически… — Я постучала носком туфли по полу. — Если такое отношение к гадалкам не связано с фактами рождения, то оно может быть связано с фактами смерти. Логично? Логично.

Но я не знала, кто умер, когда, и насколько близкий родственник это был, а идти и спрашивать Хантли совершенно не хотелось — словно признаться в собственной глупости. Гордость внутри шептала, что если Эрнет с успехом заменяет гадалок, то уж я-то точно должна справиться с работой журналиста. Вот только идей, что дальше делать, всё равно не было.

Я начала бездумно ходить между стеллажами, пытаясь понять, где узнать про умерших родственников, пока не зацепилась за фразу на одной из газет: «Некролог лорда Хоппета». Точно, Хантли же лорд! А все аристократические рода внесены в каталог. Там, конечно, нет подробной информации по каждому человеку, но даты рождения и смерти вносят в выпуск за тот год, когда они произошли. Осталось только найти информацию за нужный период.

Я вышла в коридор и направилась в сторону настоящего — в смысле к двери с табличкой за текущий год, зашла в помещение и направилась к стойке с ежегодниками. Свежий каталог там действительно обнаружился, но вся информация о журналисте заключалась в одной ёмкой фразе: «Род Хантли. Лорд Эрнет Хантли (28 августа 729 г. — … ) с 14 сентября 756 г. находится в императорской опале». Дальше шли пустые сроки, говорящие, что больше в роду никого не осталось.

Получается, у Эрнета все близкие люди умерли? Вдруг стало его так жаль. В Рейвенхилле я почувствовала, что такое жить без семьи, но могла в любой момент бросить дела и поехать в Фаренли, обнять маму и Аделину, выслушать наставления отца. От одной этой мысли внутри становилось теплее. А если бы мне было не к кому возвращаться?..

Хотя, может, я излишне драматизирую, и сестра Хантли просто вышла замуж, а у Эрнета имелась куча родственников с другой фамилией? Откидывать эту версию не стоило.

В каталоге за предыдущий год Эрнет тоже указывался, как единственный представитель рода. И в каталоге за 756 год. И за 755…

Может, пойти другим путём и поискать информацию о причине императорской опалы? Хантли говорил, что глубоко копать не надо, а опала была самым последним поворотным событием в его жизни. Хотя об этом я кое-что помнила: журналист опубликовал компрометирующие материалы на чиновника, поэтому и попал в немилость. Ни про каких гадалок там речи не шло. Тем не менее надо было продвигаться в своём «расследовании», так что я вздохнула, пошла к шкафу, в котором лежала пресса из столицы, вытащила подшивку «Независимой газеты Брейвиля», села за небольшой стол возле окна, открыла первый попавшийся номер и чуть не выронила его из рук.

Со страницы на меня смотрел знакомый мужчина. Вот только имя в статье было указано совсем не то…

От неожиданности я заморгала, но и портрет, и буквы остались на месте. А информация была крайне интересная.

'ВИДНЫЙ ХОЛОСТЯК ЕЩЁ СВОБОДЕН!

Вчера вечером в императорском дворце состоялся пышный приём в честь празднования дня рождения нашего досточтимого монарха. На это грандиозное торжество были приглашены самые влиятельные и уважаемые гости со всех уголков империи.

Особое внимание в этот вечер на себя обратил Виктор Бранс — один из самых желанных холостяков при дворе, младший сын сильнейшего мага страны герцога Леофика Бранса, который также присутствовал на приёме. Младший из Брансов появился в сопровождении своей очаровательной двоюродной сестры, леди Мари Либэль, однако весь вечер его окружала целая стая знатных дам, жаждущих завязать беседу.

Будучи человеком сдержанным и немногословным, Виктор с достоинством принимал комплименты и лестные взгляды, но держался в стороне от праздной суеты. Лишь изредка его видели в оживлённой беседе с премьер-министром и несколькими чиновниками.

Многие гости, разумеется, гадали, кто же станет счастливой избранницей столь завидного жениха. Однако Виктор хранил свои чувства и намерения при себе, лишь изредка одаривая собеседников обворожительными улыбками.

Остаётся только предположить, что сердце этого холостяка по-прежнему свободно. Что ж, дамы придворного круга несомненно предпримут все возможные усилия, чтобы изменить положение вещей в ближайшем будущем'.

В этой статье не было ничего примечательного, кроме портрета, на котором был изображён Винсент — «хмырь» из Никиной кофейни!

— Так вот какой у тебя секрет… — пробормотала я, воровато оглядываясь, но в помещении, кроме меня, никого не было.

Как, оказывается, просто разоблачить другого человека — надо всего лишь знать, где искать. А главное, найденная информация доступна широкой общественности, так что я без зазрения совести могу поделиться ей с Никой. И ни Ошур, ни профессиональная этика меня не остановят!

Проигнорировав голос совести, твердящий, что выносить газеты из архива запрещено, я согнула пополам нужный лист и засунула в декольте, следуя примеру Камиллы Пафсон. Я обязательно принесу всё обратно! Но попозже! А Нике точно надо самой посмотреть эту статью, а то она мне не поверит. Насколько же непростым оказался «хмырь».