Чтение онлайн

Въ пять часовъ утра мы достигли Форта Бриджеръ (Fort-Bridger), сто семнадцать миль отъ Южнаго Паеса и тысяча двадцать пять миль отъ Сентъ-Жозефа. Отъхавъ пятьдесятъ дв мили дальше, близъ Эко-Кэньонъ (Echo Canyon) мы встртили шестьдесятъ человкъ солдатъ Соединенныхъ Штатовъ, которые пришли изъ Кэмпъ-Флойда (Camp Floyd). Наканун имъ пришлось имть дло съ тремя или четырьмя стами индйцевъ, которые, какъ они полагали, собрались не для добра. Въ этой стычк четыре индйца взяты были въ плнъ, остальныхъ же преслдовали четыре мили, но никого не убили. Это походило на серьезное дло. Мы хотли выйти изъ кареты и присоединиться къ этимъ солдатамъ, но, размысливъ хорошенько и разсчитавъ, что индйцевъ было четыреста человкъ, мы ршили хать дальше и присоединиться къ индйцамъ.

Эко-Кэньонъ тянется на двадцать миль. Онъ походитъ на длинную, узкую, прямую улицу, идущую внизъ уступами, между громадными перпендикулярными стнами Конгломерата, во многихъ мстахъ въ четыреста футовъ вышины и какъ бы украшены башнями на подобіе средневковыхъ замковъ. Это былъ самый безопасный путь въ горахъ, и кучеръ сказалъ, что гутъ онъ пуститъ свободно лошадей. Онъ такъ и сдлалъ, и если скажутъ, что нын курьерскій поздъ Тихо-океанской желзной дороги летитъ скоре, чмъ мы пролетли тогда въ дилижанс, то я завидую шутнику-пассажиру. Казалось, мы подобрали наши колеса и полетли по воздуху — и вс забыли объ отвтственности за почту. Я не люблю преувеличивать и когда что говорю, то говорю правду.

Какъ бы то ни было, а время шло. Въ четыре часа дня мы пріхали на вершину Бигъ-Моунтэнъ (Big-Mountain), въ пятнадцати миляхъ отъ города Соленаго-Озера, когда заходящее солнце бросало свои послдніе лучи на міръ и самая изумительная панорама горныхъ вершинъ представилась нашимъ глазамъ. Мы посмотрли изъ окна на эту восхитительную картину, осненную роскошной радугой! Даже оверлэндскій почтовый кучеръ остановилъ своихъ лошадей и залюбовался!

Черезъ полчаса или черезъ часъ мы перемнили лошадей и ужинали съ однимъ мормономъ „Падшимъ Ангеломъ“. „Падшіе Ангелы“, какъ я понимаю, — святые ныншнихъ временъ; церковь ихъ отдлила отъ прочихъ, давъ имъ право управлять постоянно скрывавшимися, виновными гражданами. Я много слышалъ объ этихъ мормонскихъ „Падшихъ Ангелахъ“, объ ихъ темныхъ и кровавыхъ дйствіяхъ, и потому, когда входилъ въ домъ одного изъ нихъ, то невольно дрожь пробжала у меня по тлу. Но, увы, къ нашему разочарованію, мы увидли здоровеннаго, грубаго, непріятнаго стараго негодяя! Онъ былъ довольно мерзокъ, чтобъ называться даже „Падшимъ“, потому что можетъ ли быть какой-нибудь „Ангелъ“, лишенный нравственнаго достоинства? Могли ли вы перенести видъ „Ангела“ въ грязной рубашк и безъ подтяжекъ? Могли ли вы уважать „Ангела“ съ лошадинымъ смхомъ и съ нахальствомъ боканира (морской разбойникъ на американскихъ моряхъ)?

Тутъ были еще такіе же негодяи — товарищи этого; и тутъ была еще одна личность, которая походила на джентельмэна — Герберъ сынъ Димбала, высокій, стройный тридцатилтній мужчина. Цлая куча неопрятныхъ женщинъ бгала впопыхахъ туда я сюда, неся кофейники, тарелки хлба и разныя другія принадлежности ужина, и вс он, какъ говорятъ, жены этого „Ангела“ — по крайней мр, часть ихъ, и надо полагать, что это справедливо, потому что если бы он были наемщицы, то не позволили бы „Ангелу“ такъ кричать на себя и такъ браниться, какъ онъ. Это было наше первое знакомство съ „особымъ обществомъ“ на запад и не скажу, чтобы оно насъ плнило. Мы долго не мшкали тутъ, а поспшили отправиться на настоящее мстожительство ныншнихъ временъ святыхъ, въ твердыню пророковъ, столицу, единственнаго самовластнаго монарха въ Америк Большое-Соленое-Озеро-Сити. При наступленіи ночи мы отправились просить убжище въ гостинниц „Соленое-Озеро“ и стали раскладывать свой багажъ.

Мы поужинали великолпно; намъ дали свжйшее мясо, птицъ и овощи, все въ изобиліи и въ замчательномъ разнообразіи. Потомъ мы гуляли по улицамъ, заглядывали въ магазины и въ лавки и съ любопытствомъ смотрли на каждаго, полагая видть въ немъ мормона. Это была волшебная страна для насъ по всмъ причинамъ, страна чаръ, демоновъ и страшныхъ тайнъ. Намъ интересно было спросить у каждаго встрчнаго ребенка, сколько у него матерей и знаетъ ли онъ ихъ поименно; мы испытывали страшное любопытство всякій разъ, что видли, какъ двери жилья мормона отворялись и запирались и множество человческихъ головъ, плечъ и спинъ мелькали въ нихъ; намъ такъ хотлось посмотрть, что длается въ семь мормоновъ, какъ они тамъ живутъ, въ какихъ они отношеніяхъ между собою и какіе у нихъ обычаи.

Немного погодя замститель губернатора территоріи познакомилъ насъ съ «Джентилъ» (Gentiles) и мы съ ними провели очень пріятно время. «Gentiles» называются т, которые не принадлежатъ къ мормонской сект. Нашъ спутникъ Бемисъ не былъ съ нами часть этого вечера и пришелъ въ нашу комнату въ гостинниц около одиннадцати часовъ, веселый, болтливый, не твердой походкой, шатающійся, и въ рчахъ его было слышно больше икоты, чмъ смысла. Съ этимъ вмст, когда, желая повсить, какъ слдуетъ, сюртукъ и жилетъ, онъ разложилъ ихъ на полъ, около стула по обоимъ бокамъ, и, собравъ въ комокъ панталоны, положилъ ихъ также на полъ, напротивъ того же стула, посмотрлъ на все съ благоговніемъ и пробормоталъ: «Слишкомъ много для него», легъ въ постель съ сапогами; тогда мы съ прискорбіемъ ршили, что онъ, вроятно, сълъ что-нибудь, что не согласовалось съ его желудкомъ.

Потомъ, однако, мы узнали, что онъ что-то выпилъ, а не сълъ. Онъ пилъ преимущественно мормонское прохладительное «веллэ тэннъ» (valley tan). Веллэ тэннъ есть родъ виски англійской или что-то очень сходственное; это изобртеніе чисто мормонское и длается только въ штат Утах. Есть преданіе, которое говоритъ, что оно составлено изъ (привознаго) огня и сры. Если мн хорошо помнится, то во времена Бриггэма Юнга (Brigham Young) нигд не разршено было въ общественномъ мст пить и даже въ частныхъ домахъ, не одинъ врный мормонъ не позволялъ себ выпивать что-нибудь, исключая веллэ тэнъ.

На слдующій день мы бродили по широкимъ, прямымъ и ровнымъ улицамъ, съ любопытствомъ осматривая городъ, гд при населеніи въ пятнадцать тысячъ намъ ни разу не пришлось видть ни пьяницъ, ни бродягъ и вообще никакого безпорядка. Свтлый, чистый, прозрачный ручеекъ пробгалъ по всмъ улицамъ, замняя собою грязныя канавы. Громадные дома были построены изъ необожженнаго кирпича и красиво отдланы; за каждымъ домомъ тянулся большой, хорошо воздланный огородъ и садъ, гд между грядами и фруктовыми деревьями виднлась вода, очевидно, протекавшая изъ ручейковъ съ улицы, и все и везд дышало опрятностью, чистотою, изяществомъ и комфортомъ. Везд видны были магазины, лавки съ разными издліями, вс заняты были какою-нибудь работою, въ воздух раздавался стукъ кузнечнаго молота, шумъ колесъ на фабрикахъ, все это работало, трудилось и суетилось. Гербъ моего штата изображалъ двухъ медвдей, державшихъ между собою шлемъ съ девизомъ: «Соединенно мы стоимъ (hic). Разъединенно мы падаемъ». Для автора этой книги онъ былъ непонятенъ. Но у мормоновъ гербъ былъ простъ и несложенъ и очень къ нимъ подходилъ. Онъ изображалъ золотой улей съ работящими пчелами вокругъ!

Городъ лежитъ у самой степи, величина которой равняется штату Коннектикута; онъ окруженъ стною горъ, верхушки которыхъ теряются въ облакахъ, а на верхнихъ склонахъ лежитъ вчный снгъ. Смотрть на городъ съ одной изъ этихъ страшныхъ высотъ въ двнадцать или въ пятнадцать миль, Большое-Соленое-Озеро-Сити кажется дтскою игрушкою, стоящею около величественной Китайской стны.

На нкоторыхъ изъ этихъ горъ къ юго-западу въ теченіе двухъ недль ежедневно шелъ дождь, но ни одна капля не упала въ самый городъ; а во время жаркихъ дней, позднею весною и раннею осенью, жители, утомленные жарою, могли искать прохлады и въ то же время идти любоваться на роскошную и величественную снговую бурю на горахъ. Они издали могли усладиться этой картиной, хотя каждый день въ извстное время года, и снгъ никогда не падалъ ни на улицы, ни на ихъ жилье.

Соленое-Озеро-Сити была здоровая мстность, замчательно здоровая. Жители увряли, что у нихъ одинъ только врачъ на весь городъ и что его аккуратно еженедльно арестовывали и приводили къ допросу за бродяжничество, такъ какъ онъ не имлъ «достаточно средствъ себя содержать».

Мы желали постить знаменитое внутреннее море, американское «Мертвое море» — большое Соленое озеро, отстоящее въ семнадцати миляхъ отъ города — такъ какъ мы давно бредили, думали, говорили о немъ и мечтали видть его съ самаго начала нашей поздки, а теперь, когда оно было чуть ли не рукой подать, мы вдругъ потеряли всякій интересъ къ нему; итакъ, мы отложили до другого дня, какъ это всегда длается, и кончили тмъ, что забыли о немъ. Мы обдали съ нсколькими любезными джентиль и постили постройку громаднаго храма и много разговаривали съ этимъ проницательнымъ янки изъ Коннектикута, Герберомъ С. Кимбаломъ (нын умершимъ), великимъ святымъ и могущественнымъ человкомъ въ коммерческомъ мір. Мы осматривали «Tithing House» и «Lion House» и я не знаю и не помню — сколько еще церквей и казенныхъ зданій разнаго рода и странныхъ наименованій. Мы ходили и смотрли все, что могли, наслаждались каждымъ часомъ и пріобрли много полезныхъ свдній и интересныхъ пустяковъ, посл чего пошли спать, весьма довольные своимъ днемъ.

На слдующій день мы познакомились съ мистеромъ Стритомъ (нын умершимъ), надли чистыя рубашки и пошли сдлать оффиціальный визитъ королю. Онъ былъ на видъ тихій, добрый, простой, полный достоинства и самообладанія джентльменъ, лтъ пятидесяти пяти или шестидесяти, но въ глазахъ его слегка проглядывала хитрость. Онъ былъ одтъ очень просто, и въ то время, какъ мы къ нему входили, снималъ съ головы соломенную шляпу. Разговоръ велъ онъ объ Утах, объ индйцахъ, о Невад, объ американскихъ длахъ и вопросахъ, говорилъ съ нашимъ секретаремъ и съ нкоторыми лицами, которыя съ нами пришли, но на меня не обратилъ ни малйшаго вниманія, несмотря на то, что я нсколько разъ старался «вызвать его на разговоръ» о союзной политик и объ его гордомъ отношеніи къ конгрессу. Мн казалось, что то, что я говорилъ, было очень умно, но онъ только иногда бросалъ взглядъ на меня, какъ это длаетъ кошка, когда хочетъ посмотрть, который изъ котятъ играетъ съ ея хвостомъ. Наконецъ я, оскорбленный, замолчалъ и сидлъ такъ до конца, красный какъ ракъ, ненавидя его въ душ и считая его необразованнымъ дикаремъ. Но онъ былъ невозмутимъ. Его разговоръ со всми этими джентльмэнами лился красиво, нжно, музыкально, какъ бы журчаніе ручейка; когда аудіенція кончилась и мы начали прощаться, онъ положилъ свою руку на мою голову, ласково посмотрлъ на меня, какъ бы любуясь, и сказалъ моему брату: