Чтение онлайн

Но что-то останавливает меня.

Если бы я продолжил терапию, которую меня заставили посещать, когда я вышел из приемной семьи в восемнадцать лет, мне бы наверняка сказали, что это потому, что я плохо справляюсь с тревогой и передачей контроля другим людям. Это имело бы большой смысл, если бы вы когда-нибудь познакомились с моими родителями. Не то чтобы мне нужно было размышлять о своей эмоциональной травме прямо сейчас, в коридоре отеля.

Я застыл на месте, наблюдая за тем, как Киан подходит к стене, устанавливает у своих ног скакалку и кучу утяжеленных мячей. Затем он достает из кармана шорт теннисный мяч и быстро отскакивает им от стены, делая несколько повторов на скорость реакции перед силовой тренировкой.

Я бы не хотел восхищаться его абсолютной преданностью спорту. Так было бы легче его ненавидеть. Он делает это каждый день, кроме дней соревнований. Для него это все. Очевидно, что он отдал автоспорту всю свою жизнь, а это значит, что он способен разорвать его на части.

Я тоже люблю этот спорт и надеюсь, что у меня будет долгая карьера в нем, но я не отдам эту власть ничему и никому. Я хочу получать удовольствие прямо сейчас. И

сейчас я не хочу доставлять Киану Уокеру удовольствие от того, что буду тренироваться с ним.

Решение принято, я иду. Убегаю от того, чего не хочу делать. Снова.

Вместо этого я уговариваю Йоханнеса снова поужинать со мной в ресторане отеля.

Мы делаем кучу селфи, и я выкладываю их в свою историю. Их тут же подхватывает пресса и фанаты, и я готов поклясться, что весь мир следит за каждым нашим шагом. Это так волнующе - чувствовать, что стольким людям небезразлично то, что я делаю.

Мы как раз оплачивали счет, когда я мельком увидел Киана, идущего из тренажерного зала к лифту в холле отеля. На секунду он выглядит таким удрученным, когда его взгляд скользит между пустыми тарелками и стаканами на нашем столе и тем, как Йоханнес смеется над чем-то, что его товарищ по команде, Нильс, сделал во время перелета сюда.

Затем он замечает, что я наблюдаю за ним, и мгновенно принимает на лице выражение, которое он носит только для меня.

Я мудак, и я это знаю.

Он старается. Очень старается, а я веду себя как мудак. Еще хуже, что я знаю это, но все еще борюсь с желанием просто взять эту чертову оливковую ветвь, которую он предлагает.

«Привет? Земля - Харпер». Йоханнес щелкает пальцами перед моим лицом, и я наблюдаю, как Киан с побежденным видом идет к лифтам.

«Прости, прости. Думаю, я просто устал. Подожди секунду, мне нужно кое-что сделать».

Я выскальзываю из кабинки и шагаю через холл отеля к лифту, у которого ждет

Киан. Двери начинают открываться, когда мне остается всего пять секунд, и мои шаги превращаются в спринт, так что я успеваю как раз вовремя, чтобы двери не закрылись.

«Ты шутишь?» - ворчит он.

От него сейчас пахнет, как от шкафчика в спортзале, и я ненавижу, что это так привлекательно. Мне хочется наклониться к нему, подойти поближе и сделать глубокий вдох, вдыхая его лесной, мужественный запах. Я вспоминаю, как он выглядел в своей жилетке и шортах в спортзале, и мне приходится физически трясти головой, чтобы избавиться от этого образа.

За нами начинает образовываться очередь, и мы оба уходим с дороги, чтобы пропустить людей в лифт.

«Ты такой засранец», - говорит он сквозь стиснутые зубы, когда вестибюль опустошается вокруг нас и лифт отъезжает. «Зачем ты меня подставил?

Он не вызывает другой лифт, так что мы явно выясняем отношения здесь и сейчас.

Я вздыхаю.

«Технически я этого не делал. Ты прислал мне время и место. Я не говорил, что буду там». Это мелочно, потому что я ответил на его сообщение, поставив большой палец вверх. У меня были все намерения пойти, и я пошел... вроде как. То есть, я пришел туда. Я просто не вошел.

«Пожалуйста, просветите меня о значении эмодзи «большой палец вверх»!»

«Это было сделано, чтобы дать тебе понять, что я увидел сообщение, а не для того, чтобы сказать, что я буду там. Мне было не до этого, и я решил поужинать вместо этого».

Наконец он заглядывает через мое плечо в том направлении, откуда я пришел, и быстро замечает Йоханнеса за покинутым мною столиком.

«Я вижу. Не дай бог упустить возможность обновить свои социальные сети и потусоваться с конкурентами. Очевидно, что надраться и попозировать для фотографий важнее, чем команда, в которой ты на самом деле состоишь. Неужели ничего из того, что Андерс сказал, не дошло до твоей тупой башки?»

«Лучший друг». Когда Киан поднимает бровь, слегка наклоняя голову, я поясняю.

«Он мой лучший друг. И мы не надирались. Мы ужинали. Иди и понюхай мой стакан, если не веришь. Просто газированная лимонная вода весь вечер». Я не упоминаю, что это дело рук Йоханнеса, а не моих, и я бы с радостью выпил водки с содовой, если бы он не отменил любое потребление алкоголя этим вечером.

«Он наш конкурент. Один из крупнейших, если верить прогнозам. Я не понимаю.

Тебе просто наплевать на свою карьеру? Для тебя это все чертова шутка? Элайджа сидит дома и мечтает быть здесь, а ты тратишь его место впустую».

Меня так тошнит от его постоянного осуждения и критики. Он говорит о моем лучшем друге в целом мире. Единственном человеке, который был рядом со мной и в горе, и в радости, и ничто не может заменить Йоханнеса. Ни команда, ни этот спорт.

«Ты также один из моих самых больших соперников», - говорю я ему. «И при этом ты пытаешься заставить меня проводить с тобой время в спортзале, в бассейне или на этих скучных пресс-конференциях. Так в чем же дело? Должны мы общаться вместе или нет?»

Он поворачивается ко мне и делает шаг ближе.

«Это не одно и то же, и ты это знаешь. Мы, блядь, в одной команде! Или ты просто не понимаешь, что такое команда? У тебя вообще есть мозги, мать твою? Мы должны делать друг друга лучше ради чемпионата мира и Хендерсома как команды».

Я знаю, что он прав, но он ведет себя так по-дурацки. Я не думаю, что он знает, как еще можно поступить, кроме как покровительственно. В низших категориях я всегда старался быть хотя бы дружелюбным со своим товарищем по команде.

Может быть, даже слишком дружелюбным, учитывая, что я имел обыкновение засовывать свой член в Йоханнеса, когда мы оба ездили за одну команду.

Итак, я снова оказался в обороне. «Мы с Йоханнесом были в жизни друг друга с первых дней в картинге. Я не хочу отказываться от этого, потому что мы гоняемся друг против друга. Ты перестанешь общаться с Элайджем, если в следующем году вы будете выступать в разных командах?»

В ответ на мой вопрос наступает молчание, после чего он вздыхает. Счет один в мою пользу.