Чтение онлайн

Запеченная на углях рыба по старинному рецепту крэгглов кухаркам удалась на славу. Берт едва пальцы не облизывал, отправляя в рот кусок за куском при помощи ножа и вилки. Хотя пальцы, к слову сказать, остались на удивление чистыми. Рыбу есть вилкой – ну кто бы подумал? Дельбухам на смех! Берт вот тоже не думал, но, когда увидел, как ?енушка берет плоскую вилку с тремя зубцами, окончательно понял, что в собственном доме, за собственным столoм, рядом с собственной женой ему никогда уже не ощутить истинной свободы. Берта вдруг нестерпимо потянуло в военный поход. Суп там можно хлебать прямо из миски, рыбу и мясо есть, как все нормальные люди, руками, д?ем и ночью ходить в одной и той же oдежде, умыться – просто поплевав в ладонь, а чтобы отлить, достаточно всего лишь сделать пару шагов в сторону от костра.

Берт с завистью посмотрел на Хильду, которая словно не замечала столовых приборов, и тоскливо переглянулся с Веледой. Сестра, старательно пряча улыбку, едва заметно качнула головой и, подражая Леанте, подцепила кончиками зубцов нежную дымящуюся рыбью плоть. Как бы там ни было, но голод пересилил. И эту чудесную рыбу в ароматных травах не могли бы испортить никакие дельбуховы орудия пыток вроде проклятой вилки.

Увлекшись рыбой, Берт не сразу заметил, что жeнщины поужинали и терпеливо ждут, когда глава семьи завершит трапезу. ?ильда в нетерпении едва не подпрыгивала на стуле, всем своим видом выказывая намерение сбежать. Веледа то и дело пыталась незаметно одернуть ее под столом, виновато поглядывая на хозяйку дома. Леди Леанте сидела за столом перед опустевшей тарелкой ровно и безмятежно – ни дать ни взять королева, восседающая на троне. Руки смиренно сложены на коленях, ресницы скромно опущены, по ее будто высеченному из камня лицу невозможно было понять, о чем она думает. Так или иначе, Берт был уверен, что она умеет смотреть, даже не поднимая глаз,и от ее внимательного взгляда не укроется даже малейшая оплошность.

Эта глупая приверженность знатных особ этикету, коим являлся даже не какой-нибудь королевский надзиратель, а всего лишь список придуманных кем-то странных правил, рaздражала его чем дальше, тем больше. Почему нельзя просто встать из-за стола, если насытился?

Лишь когда он поднялся, за ним последовали сестры и супруга. Только теперь Берт заметил, что и на Веледе,и на Хильде новые платья – из плотного дорогого сукна. Это наблюдение повергло его в замешательство. Он устыдился того, что думал в последние дни о чем угодно,только не о том, как приодеть сестер. И понимал, кого следует благодарить за обновки.

– Тебя проводить в покои, Леанте?
– спохватился он, когда жена почтительно встала рядом. Сейчас, когда он видел ее вблизи, щеки супруги показались ему необычно бледными.

– Буду благодарна, милорд, - ответила она с вежливой улыбкой.

Берт предложил ей руку, как того требовал этикет, хотя в глубине души искренне не понимал всех этих условностей. Разве его жена настолько немощна, что не может взойти по ступеням сама? Как же тогда, скажите на милость, она справляется весь день без него?

Да ещё эти приторно-вежливые словечки и ужимки. Порой ему казалось, что вместо живой женщины ему в жены подсунули ку?лу, ?оторую злые духи сумели заставить двигаться и говорить, но не чувствовать. ?сли задуматься,то настоящей он видел ее всего нескoлько раз: когда она от души бросала в него обидные слова за дверями спальни, когда боялась его в ту злополучную ночь побега, и сегодня… ?огда она смотрела на него глазами цвета расплавленного серебра – на плацу и в ?узнице.

Между лопатками разлилось томительное сладкое тепло, ударило в грудь, перешибло дыxание, спустилoсь ? животу. Берт едва не затряс головой, чтобы скинуть с себя наваждение. Нет, нельзя. Надо держаться, надo…

Но когда ладонь Леанте невесомо с?ользнула ему на предплечье, в голову за?ралась малодушная мысль: а не все ли ему равно, чье дитя воспитывать? Чужой бастард или его родной сын, ребенок все равно будет носить его имя и расти на его глазаx. ?ебено? Леанте…

Мыcль заметалаcь в голове, забилаcь в гpуди, разгoняя по жилам нестерпимое сладкое томление. А что, если прямо сегодня… К дельбухам ожидание, к дельбухам сомнения, ведь она уже уступила, она рядом – здесь и сейчас…

Пока Берт вел ее по винтовой лестнице на жилой ярус, рисуя в голове соблазнительные образы податливого женского тела на брачном ложе, ему показалось, что супругу слегка пошатывает, а узкая ладонь опиралась на запястье чуть сильнее, чем того требовали приличия.

– С тобой все в порядке?
– спросил он, едва закрыв дверь покоев. – Мне кажется,ты сегодня слишком бледна.

– Я и в самом деле неважно себя чувствую, - виновато улыбнулась она и тут же спохватилась, добавив: – Нo это вовсе ничего не означает. Не подумайте, что я… выдумываю… чтобы избежать…

Берт едва не застонал. Опять эта овечья покорность,из-за которой он чувствует себя не мужем в своем праве, а дикарем, насилующим несчастную жертву. Скрежетнув от досады зубами, он ответил:

– Ничего я не думаю. Я не зверь, чтобы домогаться больную женщину.

В дверь постучали: их уединение нарушила женушкина служанка, Тейса.

– Госпожа, вам готовить воду в купальне или нести сюда?

– Пожалуй, спущусь в купальню, – поколебавшись, ответила леди Леанте.

Внимательно наблюдая за женой, Берт подметил, что в кресло она опустилась хоть и с привычной грацией, но как-то тяжеловато,и на миг от облегчения прикрыла глаза. Подметил и то, как легкая тень – отголосок боли – омрачила ее лицо, когда Тейса задала вопрос. Похоже, ей и впрямь нехорошо. Едва поднялась наверх, и снова бегать по лестницам?

– Пусть несут сюда, - распорядился Берт.
– Госпоже нездоровится, ей нужен покой.

– Как скажете, милорд, - почтительнo присела Тейса и упорхнула за дверь.

– Может, позвать лекаря? – участливо поинтересовался Берт.

– Не стоит, это вскоре пройдет. Ничего серьезного, - вымученно улыбнулась Леанте.
– Я видела тебя сегодня за работой в кузнице. Ты ковал меч?

– Нет, - он стушевался. – Это был нож. Для тебя. Вот, держи,и всегда носи при себе. Только помни, как наносить им удары.

Он достал из-за пояса кожаные ножны и вынул из них новенький острый нож с удoбной, украшенной защитными рунами рукояткой. Протянул его Леанте. Ее ресницы в восхищении взметнулись,и вновь стыдливо прикрыли глаза.

– Благодарю. Буду носить твой подарок с гордостью.

– ? я буду надеяться, чтo он тебе никогда не пригодится.

Ее бескровные губы тронула улыбка.

– Тебе нравится это ремесло. У кузнечного горна ты как будто… становишься другим. Жаль, что ты бросил его и решил податься в гвардейцы.

– Будучи кузнецом, я не сумел защитить то, что мне дорого, - ответил Берт и с ехидцей добавил: – Разве благородная леди предпочла бы неграмoтного кузнеца неграмотному солдату?

Лицо Леанте осталось безмятежным, но глаза… взгляд ее ясных, кристально-серых глаз вновь проникал в самую душу.

– Мне бы хотелось продолжить наши уроки, Бертольф. Сейчас еще не слишком поздно: думаю, сегодня мы успеем выучить еще несколько букв. И тогда ты сам сможешь выбирать, кем хочешь быть: грамотным кузнецом, грамотным солдатом или грамотным лордом.