Чтение онлайн

Самые известные этапы нашей истории подпитывались и развивались подобно автокаталитическим реакциям: начавшись, они уже не могли повернуть вспять. По крайней мере, так было на практике, однако в теории это вовсе не считается правилом. Поскольку климат позднее 10 тысяч лет назад был мягче по сравнению с предшествовавшими периодами, сельское хозяйство, животноводство и человеческие популяции могли расти экспоненциально во многих частях мира за счет охоты и собирательства. Если бы произошло еще одно ухудшение климата, эти технологии, возможно, перестали бы существовать, как многократно случалось в прошлом. Рост нашего населения за крошечный промежуток времени с момента изобретения сельского хозяйства был поистине головокружительным. Сорок пять — тридцать тысяч лет назад евразийские люди экспериментировали в изобильных тундростепях, но существенные колебания климата продолжали сдерживать их. Затем где-то в Центральной Азии одна популяция совершила прорыв. Изобретение сельского хозяйства около 10 тысяч лет назад обычно провозглашается отправной точкой нашей истории, однако если мы обернемся и взглянем на достижения людей равнин 30 тысяч лет назад, мы поймем, что все уже было и что население Евразии после ледникового периода просто адаптировало то, что другие придумали тысячи лет назад.

Что делать с бесконечным плоским ландшафтом, где нет деревьев, откуда можно преследовать жертву и где можно укрыться от хищников, нет пещер, в которых можно спрятаться, и нет ориентиров, которые позволяют не потеряться? Здесь все выглядит одинаково, и углубиться в этот пейзаж кажется пугающим и сомнительным предприятием. Время от времени, не выходя из пещеры на холмах вдоль окраины равнин, вы видите стадо упитанных оленей, ожидающих своего момента, и искушение становится слишком велико, а возможность — слишком хороша, чтобы ее упустить. Быть может, вы начнете с набегов в определенное время года, когда численность животных достигает максимума или когда они наиболее уязвимы, но вы ни за что не упустите из виду изломанный ландшафт, который служит вам домом. Вы изобретете новое оружие и технику, которые позволят вам охотиться в открытом поле, но не откажетесь полностью от старых приемов. Вы все еще будете устраивать засады на горного козла или благородного оленя. Они — ваша подстраховка, ведь вы стали опытны в управлении рисками.

Вы разработали смешанную стратегию — одно из тех многочисленных достижений, которые ваши соседи и дальние родственники практиковали из поколения в поколение. Иногда вы встречаете этих соседей или следите за ними, и так у вас появляются новые идеи. Да и они поступают так же, когда вы не видите. Иногда ваши соседи дружелюбны и открыты к сотрудничеству, готовы делиться технологиями или обмениваться товарами. В других же случаях чужаки, говорящие на непонятном языке, вторгаются в ваш регион, но вы не уверены в их мотивах. Телосложение у них мощное и мускулистое, поэтому вы держитесь на безопасном расстоянии. Вскоре они двигаются дальше, очевидно, больше увлеченные благородными оленями-одиночками, бродящими по холмам, чем большими стадами северных оленей поодаль. Вы уже видели, как они пытались поймать северного оленя, и вас поразило их оружие, часть которого вы скопировали. Однако у них нет такой сноровки на открытой местности, и они упускают больше животных, чем ловят, несмотря на свою изобретательность. Когда они уходят, ваше внимание снова приковывают к себе сотни крошечных пятнышек на обширных плоских землях внизу.

Столбы дыма поднимаются над нагромождением странных куполообразных сооружений. Эти сооружения теснятся рядом с рекой, извивающейся посреди невыразительных просторов. Мы отправились на воображаемой машине времени на 28 тысяч лет в назад, в отдаленное место к северу от Черного моря. С первыми лучами рассвета здесь слышен вой и лай волков, который доносится, как ни удивительно, оттуда, где расположены сооружения. Из шалаша, сделанного из шкур животных, выходит человек. В руках у него большой кусок мяса, который он бросает странным на вид волкам, и теперь заметно, что они на привязи. Вот появились шумные дети, а за ними — женщины, вероятно, их матери. Вскоре лагерь оживает, люди всех возрастов и обоего пола занимаются разными делами. Кто-то разговаривает, а другие просто делают разные дела. Дети смотрят и играют. Весь лагерь ведет себя как гигантский суперорганизм, как муравьиное гнездо. Но это не гигантские муравьи-роботы, а люди, и в их повседневной жизни есть место импровизации и действиям, которые явно продиктованы опытом. Мы наткнулись на сообщество предков, которые станут известны благодаря своим культурным достижениям, и хотя они начали свою историю на востоке, их культура прославится как граветтская (названная в честь археологического объекта во Франции, где была обнаружена).

В 1908 году во время раскопок близ местечка Виллендорф, связанных со строительством железнодорожной линии между городами Креме и Грайн в Нижней Австрии, один из рабочих обнаружил небольшую статую. Она изображала женскую фигуру и вскоре прославилась на весь мир. Это была Венера Виллендорфская — восхитительный пример искусства, которое предки создавали на Европейской равнине около 26 тысяч лет назад. Предки, обладавшие новой граветтской культурой, расселились по равнинам крупных восточноевропейских рек, таких как Дунай и Дон, большими лагерями, которые лучше всего можно описать как деревни охотников. На востоке, на реке Дон, русский ученый И. С. Поляков с 1879 года занимался раскопками таких деревень в селе Костёнки. Места, ставшие визитной карточкой этой культуры — Дольни-Вестонице, Павлов, Авдеево и Костёнки, — включают в себя остатки хижин, печей, ям для хранения, инструментов, ювелирных изделий и статуэток.

Люди граветтской культуры стали мерилом культурных и технологических достижений человека. Они были родом с равнин к северу от Черного моря или чуть дальше на восток, и их генетические корни уходят к тем среднеазиатским народам, которые впервые научились укрощать открытую степь. Благодаря своим навыкам и изобретательности, людям граветтской культуры удалось преуспеть там, где другие терпели неудачи, в то время, когда климат приближался к пику последней ледниковой эпохи. В промежутке между 30 и 22 тысячами лет назад, длившемся почти столько же, сколько и последующая эпоха животноводства, люди культуры Граветт хозяйничали на западной Евразийской равнине, и им также удалось продвинуться южнее и попасть на средиземноморские полуострова, причем некоторые даже достигли юго-западной окраины Пиренейского полуострова. Вероятно, они мало контактировали с неандертальцами — к тому времени, когда люди культуры Граветт добрались до их последних застав, неандертальцев уже давно не было.

Поэтому, несмотря на их технологические и социальные достижения, мы не можем возложить на людей граветтской культуры ответственность за гибель неандертальцев. Поскольку они могли встречаться с неандертальцами лишь изредка, неудивительно, что у всех современных потомков этих равнинных людей, имеющих европейское и западно-азиатское происхождение, совсем нет следов неандертальских генов. Еще меньше контактов могло быть с представителями той ветви, которая направилась в Восточную Азию и Северную Америку, и еще меньше — с южными азиатами, австралийцами и африканцами, которые вообще никогда не вступали в контакт с неандертальцами. Теперь нам стоит взглянуть на то, что осталось от мастерства людей граветтской культуры в археологической летописи, чтобы понять, как они смогли добиться успеха там, где никто до них не смог.

В поведении людей граветтской культуры, живших на равнинах, было мало нового. На самом деле многое из того, что стало считаться современным поведением и частью «революции», которая нас создала, уже было изобретено за десятки тысяч лет до этого [359] . Настоящее новаторство заключалась в том, чтобы объединить это все в единое целое. Такой сплав был обусловлен необходимостью выживать в безлесных ландшафтах Евразийской тундростепи. Мы рассказали о некоторых компонентах этого набора, когда говорили о том, как неандертальцы, и, вероятно, предки-первопроходцы искали способы выживания на новых ландшафтах Евразии 50–30 тысяч лет назад. Появление этого комплекса на равнинах, где жили люди граветтской культуры 30 тысяч лет назад, могло быть результатом тысячелетних экспериментов и передачи информации между охотниками из разных уголков мира.

Напомню, что все поведенческие новшества в граветтской культуре можно понять, не прибегая к объяснениям, включающим внезапные изменения в «прошивке мозга», которые привели к появлению особенно умных людей. Эти люди были уже умны, как и многие их современники и предшественники, лишь часть из которых дожила до этого момента. Нововведения были связаны с напряжением, которое создавала жизнь в новой местности. Представьте себе, что вы живете в пустынном безлесном ландшафте, где находить ориентиры и не терять из виду большие стада пасущихся животных так же сложно, как перемещаться в открытом океане. В этом мире сильны различия между сезонами, а к долгим ночам в холодные зимние месяцы как-то надо привыкать. Биологический состав этих людей, произошедших от длинной родословной тропических приматов, не предполагал зимней спячки. Людям естественным образом приходилось находить способы передвижения, не перенося при этом тяжелые грузы; они также должны были найти способы ориентации на местности и общения друг с другом. Так люди граветтской культуры вступили в информационный век [360] .

Многие изобретения, которые считались современными, могут рассматриваться как способы взаимодействия с этой средой. Возьмем использование кости и рога для изготовления инструментов и оружия. Эти материалы довольно характерны для граветтских стоянок [361] . Рога были оленьими, а бивни и кости — мамонта [362] . Эти материалы были доступны людям, живущим на равнинах, но не тем, кто жил в других местообитаниях, где эти животные не водились. Использование таких материалов отражает их доступность, а также изобретательность людей, которые смогли превратить их в функциональные, а порой и в декоративные предметы. На протяжении большей части истории человечества люди использовали древесину в качестве основного сырья для изготовления инструментов и оружия. Мы редко находим свидетельства существования таких деревянных предметов, поскольку они исчезают быстрее, чем каменные, однако имеющиеся примеры доказывают, что древесина уже использовалась Homo heidelbergensis (см. главу 5). Люди, оказавшиеся в среде, где деревья были редкостью, вероятно, вскоре переключали свое внимание на другие органические материалы, такие как кость, рог и бивни.

Места, которые часто посещали люди граветтской культуры и их родичи, в течение большей части года были холодными, и земля здесь замерзла надолго. Эта вечная мерзлота была своего рода естественным морозильником, замедлявшим разложение мертвых животных. Пока они медленно гнили, вечная мерзлота обнажала их в летний период, и они становились доступными для людей. Вероятно, там было много туш и скелетов, и вскоре люди нашли для них применение. Особенно полезными могли быть останки мамонтов. В отсутствие естественных скальных укрытий жители равнин должны были строить свои собственные, а из больших костей и бивней мамонта получались превосходные каркасы, которые можно было покрыть шкурами животных, чтобы сделать шалаши. Некоторые из этих сооружений были частично врыты в землю. Ранее люди, которые впервые вышли на равнины [363] , могли делать такие конструкции из дерева. Возможно, этим занимались и многие другие, включая неандертальцев, умевших обрабатывать древесину [364] . Строительство шалашей — хороший пример технологии, которая, скорее всего, развивалась постепенно, но получила внезапный и сильный импульс, когда люди оказались в ситуации, где им нужно было укрытие от ледяных ветров равнин. В условиях нехватки древесины и изобилия костей, бивней и шкур архитектура сделала шаг вперед.