Чтение онлайн

— Я скучала по тебе. Хотела позвонить, но мой телефон сел, — продолжает она.

— Ты хотела позвонить мне? — обхватываю ее лицо руками. — Я так рад это слышать.

— Ты не обижаешься, что я убежала тогда?

— Нет! Конечно, нет! Кубинец болтает всякую ерунду. Но он не со зла. Он очень добрый…

— Он настоящий кубинец? С острова Куба?

— Ага. А еще у нас дома живет его попугай Ара. Он вот такой большой, — развожу руки в стороны, но через секунду возвращаю на ее талию, туда, где их законное место. — И он такой крикливый. Когда Перчик подходит к нему поиграть, Фидель кричит по-испански нецензурную брань. Это надо видеть!

Ее новая улыбка освещает меня и все вокруг.

— Я соскучилась по Перчику, — ее ладонь ложится на мою щеку.

— Скоро ты увидишь его. Скоро все это закончится, — покрываю поцелуями ее веки, лоб и опускаюсь к губам.

— Не могу поверить, что ты настоящий, — ее дыхание щекочет мою верхнюю губу.

Нас разделяют сантиметры, и я очень надеюсь, что она будет той, кто преодолеет их.

23

Мне важно, чтобы она сама хотела поцеловать меня. Не потому, что благодарна или чувствует себя обязанной, но потому что хочет этого. Так же сильно, как я.

Она не отстраняется, а ее дыхание учащается. Мой пульс так громко стучит у меня в ушах, что я почти не слышу, как из моего горла вырывается слабое рычание.

Время останавливается для меня, когда ее теплые губы касаются моих. Ее поцелуй нежный и неуверенный. Но мне нравится каждая секунда этого. Она устраивается удобнее на моих коленях, и ее рука опирается на мое бедро, в паре сантиметров от моей увеличивающейся эрекции. От этого мышцы живота сокращаются и подрагивают.

Мне хочется застонать, когда я теряю ее губы. Агнешка немного откидывается назад и внимательно смотрит на меня.

В ее глазах я читаю желание и уверенность, никаких сомнений…

И я даю моей женщине то, что она хочет. Целую ее в ответ. Теперь я веду.

Наше дыхание соединяется, наши губы танцуют в идеальном тандеме. И я могу поклясться, что чувствую, как ее душа касается моей. Этот поцелуй наполнен электричеством и страстью.

Я обвиваю ее шею рукой и притягиваю к себе ближе, диктуя наклон ее головы для лучшего доступа. Ее пальчики впиваются мне в плечи, царапают чувствительную кожу шеи и зарываются в короткие волосы.

Моя бушующая эрекция грозит разорвать джинсы. Ощущение мягких бедер Агнешки прямо на моем члене не помогает мне успокоиться и взять свои желания под контроль. Поэтому я решаю поменять положение.

— Иди сюда, — бормочу ей во влажные от наших поцелуев губы. Я подхватываю ее за талию и опускаю на кровать. Не размыкая своих объятий, ложусь рядом с ней и подтягиваю нас выше к подушкам.

Мы лежим на боку друг напротив друга, ее ладони покоятся на моей груди, а теплое дыхание щекочет шею. Но в таком положении мне удается держать ее бедра подальше от моих. Ничего я не хочу больше, чем прижать ее к себе всем телом, запрокинуть ее ногу себе на бедро и двигаться, пока не получу долгожданное облегчение. Но тогда мне снесет крышу полностью. А мне нужно держать себя в руках. Я не могу кончить в штаны. Не с ней. Не здесь и не так.

— Мне нравится с тобой целоваться, — ее бормотание на моей коже вызывает дрожь по моему телу.

— Мне тоже очень, очень нравится с тобой целоваться, — с улыбкой говорю ей, поглаживая ее длинные мягкие волосы.

— Андрей, скажи, а Чили — это же не просто прозвище для боев. Это что-то больше? Никита и твой друг, Кубинец, тоже так тебя называют.

— Да. Я многим так представляюсь. Наверное, это мой способ спрятать ту часть себя, с которой я не готов делиться.

— От меня ты не прятался, — удивленно шепчет она, отклонив голову назад.

— Никогда, — с дрожью в голосе отвечаю.

— Ты поэтому назвал собаку Перцем?

— Ага. Ну, и потому что это его окрас. Разве нет? — игриво добавляю.

— Это забавно, — она опускает глаза на мою грудь, где ее пальцы перебирают ткань моей рубашки.

— А почему тебя зовут Чили? Ты сам это придумал?

Я откашливаюсь и провожу рукой по начинающей зарастать щетиной щеке.

— Если не хочешь, не говори. Я просто так спросила…

— Я никому об этом не рассказывал, но от тебя у меня нет секретов. Это прозвище я получил в детском доме. Там был мальчик… старше меня. И он часто задевал тех, кто слабее. Когда он начал задирать девочку, я решил разобраться с ним.

— Сколько тебе было лет? — Агнешка подпирает голову рукой и внимательно смотрит на меня. Выражение ее лица серьезно, а в глазах только искренний интерес и сострадание.

— Мне было двенадцать. Он меня, конечно, побил в тот день. Но ему тоже досталось. С тех пор я нажил себе врага. Однажды он подсунул мне в еду перец Чили. Я не знал тогда, что это такое. Просто засунул себе в рот его целиком, — перевожу дыхание. — Я думал, что умру тогда. Слезы лились рекой, я сильно покраснел. Я так отчаянно кашлял, что сорвал голос. Если бы Лазарь Моисеевич, наш доктор, не пришел вовремя на помощь, я бы точно умер.

— Андрей… — охает она и прижимается к моей груди.

— С тех пор я начал тренироваться. Чтобы ставить таких, как он, на место и защищать слабых. На первый дворовый бой я вышел в шестнадцать. Мы насмотрелись фильмов про бои, тогда была мода на них, и решили тоже давать каждому бойцу кличку. Ко мне сразу прицепилось Чили. Первый бой тогда я, конечно, проиграл. Перед этим я много тренировался и был самонадеян. Был так уверен, что выиграю еще до начала боя, и это была моя ошибка. Оказалось, одной физической подготовки недостаточно.

— А что еще? — спрашивает мой ангел, а я удивлен, что она спокойно обсуждает со мной то, что ей внушали как «избиение людей». И в то же время рад, что она поняла меня.

— Выстраивать стратегию, не быть слишком самоуверенным и, главное, победить собственных демонов — свои страхи и недостатки. Отключать эмоции и думать. С тех пор я тщательно изучал противников. Брал только свою весовую категорию, хотя в тех подпольных боях правил особо не было. Никогда не велся на фразы вроде «тебе что, слабо?». Обдумывал все решения и всю стратегию боя. Тот первый бой в шестнадцать — это было единственное поражение. Ну а если уж до конца быть откровенным, — посмеиваюсь. — Я встретил своего тренера. Он учитель от Бога. Он много мне дал.

— Ты такой добрый, — она проводит пальчиком по моим губам. — Даже не представляю, что ты можешь кого-то ударить.

— Насчет этого, — сглатываю нервно. — Если здесь начнется заварушка, ты должна будешь спрятаться. Тебе не нужно это видеть и вообще…

— Ты хочешь подраться с этими людьми? — она садится на кровати и хмурится. — Но их много, а ты один. К тому же у них может быть оружие.

— Не волнуйся обо мне.

— Но я буду, — ее голос становится жестче и напористее. — Андрей! — она наклоняет голову и поджимает губы. — Пожалуйста, не рискуй.