Чтение онлайн

— У Пушкина? — недоверчиво спросила Марина.

— Ну да, у Пушкина. Он очень хотел поехать за границу, однако ему так и не удалось получить разрешение на это. Потому что его цензором был царь, который сам принял решение не выпускать…

Но Высоцкого выпустили. Позже показалось, что для того, чтобы выдали этот красный паспорт, потребовалось вмешательство очень влиятельных людей, а именно самого Брежнева, перед которым французские друзья Марины просили за пару.

Ярко-красный паспорт с гербом СССР открыл Владимиру Высоцкому дорогу во Францию. Вскоре эта страна стала одной из его любимейших стран, здесь он бывал не один раз и каждый раз открывал для себя что-то новое. Начиная с 1973 года он приезжал во Францию ежегодно, иногда и по несколько раз в год, и жил подолгу — неделями и месяцами. Там состоялось первое его официальное выступление за пределами стран социалистического лагеря, там были выпущены лучшие его пластинки.

Франция — это удивительная страна, край разнообразных и прекрасных пейзажей. Это маленькие детали, из которых, как из маленьких разноцветных стеклышек мозаики, складывается яркая и необыкновенная, как витражи Нотр-Дам, картина страны. Лиможский фарфор и лионский шелк, шампанское из Шампани и коньяк из замка в Коньяке, Каннский фестиваль и показы Высокой моды в Париже, устрицы на льду и трюфеля из Перигора, Венера Милосская в Лувре и кельтские мегалиты Карнака. Удивительная страна смогла совместить в себе старину с молодостью и энергией современного поколения. Что и говорить — это масса впечатлений, новых эмоций, это то, чего никогда раньше не видел Владимир. Когда он впервые приехал во Францию, то был очень удивлен. Вдохнуть воздух Парижа… Как он пахнет? Как-то особенно или как все города?.. Прогуляться по сказочным улочкам Монмартра, увидеть незабываемый район Ла Дефанс — маленький Нью Йорк в Париже! Еще недавно об этом Владимир мог только мечтать, а сейчас он был здесь — в другой, такой далекой и такой родной стране, которая принимала его.

Марина и Владимир жили в доме в Мезон-Лаффите, вечерами гуляли по городу, держась за руки. Владимира все приводило в восторг: стройные ряды величественных сооружений, возвышающихся над одетой в камень Сеной, словно огромные великаны, рядом с которыми он ощущал себя лилипутом, крошечной частицей этого строгого, грандиозного города. Впервые попав в Париж, Владимир ощутил необъяснимое чувство тепла и радости. Может быть, потому, что в этом городе все веселое — солнце, воздух, люди, витрины. Парижский воздух наполнен запахом надежды. Вдыхаешь его и ощущаешь радость бытия. Париж красив, сияя в лазурных красках осеннего настроения туристов, посещающих его, наверное, в самое романтическое время, когда город одет осенним багрянцем. Наполненный теплыми красками величественных зданий он становится родным и привычным.

— Париж — «это не город, это целый мир», — повторял Высоцкий слова Карла V.

Конечно, пребывание в Париже не обошлось для Марины и Владимира без забавных курьезов, которые приключаются со многими иностранцами. Например, однажды приехав к дому, они увидели, что запарковать машину негде. Влади вышла и пошла в дом, а Владимир, который с упоением управлял иностранными автомобилями, найдя наконец место для парковки и встав, начал снимать «дворники» и зеркало, как это делали в России. За этим занятием и застал его полицейский.

— Что вы делаете? Немедленно отойдите от автомобиля! — произнес он.

— Что? — только и мог спросить Высоцкий. Он не мог ничего толком объяснить, ведь его французский был в то время еще очень плох.

Конечно же, страж порядка сделал свои выводы, взял Владимира за локоть и повел в полицию.

— Марина! Марина! — закричал Владимир беспомощно.

Подоспевшая на крики Влади увидела эту картину и залилась смехом.

— Он снимал зеркало и «дворники», — отрапортовал полицейский хозяйке автомобиля, который только что, на его глазах, пытались угнать.

— Месье, он не пытался угнать машину. Он из России. Из Москвы.

Владимир только вертел головой, он не понимал, о чем речь. А вот страж порядка быстро все понял. Он извинился перед незадачливым туристом:

— Excusez-moi, monsieur! Je ne savais pas que vous etes russe. Je pensait, que vous l’avez retire.

Высоцкий только сдержанно кивнул в ответ, а Влади сквозь смех перевела:

— Он сказал: «Извините, мсье! Я не знал, что вы русский. Я думал, вы хотите украсть…»

Конечно, этот случай был не единственным. Все-таки русские и французы очень разные — когда в Москве в своей квартире с тонкими стенами Высоцкий пел, никто не возмущался и не кричал. Наоборот, люди затихали, слушая его голос. Во Франции все было совершенно иначе!

Однажды они сидели в парижской квартире Влади, и Высоцкий пел. Потревоженные соседи стали стучать в двери, тогда вся компания вышла на улицу, и Высоцкий запел снова. Тут ему со смехом показали надпись на заборе: «Chantier interdit!» (игра слов: «chantier interdit» — «строить запрещено»; «chanter interdit» — «петь запрещено»). Высоцкий уже понимал немного по-французски, знал, что слово «chanter» значит «петь». Он застеснялся и замолчал. Как водится у русских: запрещено — значит запрещено. Вероятно, на секунду поверил, что у этого забора французы запрещают петь…

Впрочем, положительных впечатлений от первых поездок было конечно же больше! Например, в мае 1973 года Высоцкий получил возможность присутствовать на открытии Каннского кинофестиваля. А когда Владимир приехал во Францию в третий раз (в 1975 году), у него уже были планы на работу в кино. Правда, дальше планов дело не пошло, но первый шаг в этом направлении уже был сделан. Ну, подумаешь, кто-то с кем-то никак не может договориться — такое и в России сплошь и рядом!!!

В том же году Высоцкий впервые во Франции публично исполнял свои песни — для актеров театра Питера Брука. Там же состоялось его знакомство с Жераром Депардье. «Меня познакомила с Владимиром Марина Влади, — позднее вспоминал французский актер. — Он пел мне свои песни, и хотя я не понимал ни слова, но чувствовал всё. В Высоцком поражали открытость, щедрость души.»

С кино во Франции у Высоцкого не вышло, зато на студии «Le Chant Du Monde» был записан двойной альбом, 22 песни. Правда, выпущен в свет он был уже после смерти поэта, в 1981 году.

Когда Высоцкий захотел записать эту пластинку, советские власти возмутились. Как?! Не допустить выхода альбома его ранних песен, записанного во Франции. Впрочем, ограничить поэта им не удалось — Высоцкий выступал на французском радио и уже тогда полюбился местным слушателям. В тот визит во Францию его друг Михаил Шемякин познакомил Высоцкого с известными цыганскими певцами Володей Поляковым и Алешей Димитриевичем. Потом, из Москвы, Высоцкий послал Шемякину тексты старых песен. «Дорогой мой Миша! — писал Высоцкий. — Посылаю тебе кое-что для пластинки с Алешей. Может кое-что и пригодится. Здесь 20–30 годы. Не надеюсь, что Алеша выучит, ну так все равно может пойти в дело — глядишь, кто и споет в русских кабаках».

Тогда же, зимой 1975 года, Высоцкий встретился в Париже со своим преподавателем во время учебы в Школе-студии МХАТа Синявским на вручении тому литературной премии.

«Не знаю, может, напрасно я туда зашел, а с другой стороны, хорошо. Хожу свободно и вовсе их не чураюсь…» — записал Высоцкий на следующий день в своем дневнике.

Разумеется, о том, где Высоцкий провел вечер, «компетентным органам» стало известно моментально. Ночью незамедлительно последовал телефонный звонок.

— Ты из повиновения вышел? — строго спросил голос на другом конце провода.