Чтение онлайн

— Дааааа. дела, — протянул гаишник, оформляя аварию.

Как по заказу, через несколько минут подошла машина «скорой помощи». Да и не могла она задерживаться — авария-то произошла прямо напротив Первой градской больницы на Ленинском. Доктора принялись осматривать Янкловича и Абдулова, пересадив их в машину «скорой помощи». Их увозят в больницу, Высоцкий остается разбираться с ГАИ, но уже вскоре его отпускают — что держать товарища артиста, дело-то ясное. Вызвав такси, он уезжает неизвестно куда, но уже через полчаса появляется в Первой градской больнице, поднимая на уши всех врачей. Его громкий рокочущий голос слышится в коридоре, шаги гулко отдаются от стен, весь медперсонал собирается вокруг, все носятся, прыгают вокруг него. Ощущение, что у них детская новогодняя елка — они увидели своего кумира, благо даже события, при которых это произошло, не такие печальные! Женщины галдят, предлагают Владимиру то мандарин, то конфетку, но его беспокоит судьба друзей.

— Так, — спрашивает Высоцкий, — где тут у вас мои друзья?

Молоденькая медсестричка, краснея от смущения, проводит его в приемный покой, и начинается еще большая беготня. Пациентам, благо они несерьезные, уделяют огромное внимание — Севе вправляют руку, Валере делают уколы «Магнезии», чтобы не было спазмов… Неврологи не назначают ему никаких лекарств, только рекомендуют постельный режим и полный покой, а это значит, что и Валера и Сева на несколько дней останутся в больнице.

В ГАИ завели дело об аварии. Не самый удачный момент для такого рассмотрения — Высоцкому только-только предъявляли обвинения в проведении незаконных концертов, Володя нервничает. Даже едет специально в управление ГАИ, чтобы подарить начальнику пластинку с автографом, поговорить. Но дело все равно заводят — была бы авария с частником, еще можно было бы договориться, но товарищ Высоцкий умудрился врезаться не куда-нибудь, а в троллейбус, а это, извините, государственная собственность. Придется оплатить ремонт этого транспорта, кстати, тоже ведь очевидно, что в ДТП виноват Володя.

Кстати, троллейбусное управление действительно потом прислало счет за ремонт — на 27 рублей 25 копеек.

Куда он так спешил в тот день, остается только догадываться.

Марине позвонили утром, как только разобрались с машиной. Она, конечно, заволновалась, но, в общем, историю с аварией приняла спокойно — по ее мнению, Высоцкий водить не умел, он разбил и свою первую машину — «жигули», и подаренный «рено», и на «БМВ» не раз попадал в аварию. Все живы — это главное. Володя, как мальчишка, любит гонки, любит быструю езду и уверен в том, что справится со своей машиной на любой дороге. А «мерседес» — его любимая игрушка.

— Главное, что все живы… — задумчиво проговорила Марина.

Пока еще она оставалась на даче, ждала, пока на такси приедет Володя, чтобы рассказать ей все лично, чтобы обнять ее, ведь он больше всего испугался, когда увидел, как «мерседес» летит в борт автобуса, за то, что больше не увидит свою Марину. Но главное, что все живы.

Обратно на дачу его вез Шехтман. Погода выдалась солнечной, подморозило, дорога была покрыта тонким слоем льда.

— Что, Володька, не будешь больше гонять? Трусишь?

— Нет, не трушу. и гонять буду! Только вот сейчас еще слишком свежи в памяти вчерашние воспоминания! Так что ты давай, это, не гони, в общем!

Шехтман смеялся — он-то и не собирался гнать, но напуганному Высоцкому, который обычно не передвигался за рулем со скоростью меньше 150 километров в час, сейчас и скорость в 80 километров казалась слишком высокой.

До Марины, тем не менее, они доехали очень быстро. Несколько минут пылких объятий, разговор за чашкой чая, и Владимир уже едет обратно — он должен навестить своих друзей, должен быть с ними рядом. Высоцкий очень болезненно относился к болезням своих друзей, он боялся больниц, но сейчас чувствовал себя виноватым в случившемся и не мог поступить иначе. Он был в больнице каждый день, вплоть до выписки Абдулова и Янкловича из Первой градской больницы.

Первая градская — одна из старейших клиник Москвы. Здесь узкие проходы, низкие потолки, сводчатые коридоры. В тесном, узком коридоре было холодно и мало места. Облицованные кафелем стены неприятно морозили спину Володи сквозь плотный свитер, когда он стоял здесь и ждал, когда же его проведут к Севе и Валере.

— Ну что, мужики, испугались? — смеясь, говорит Высоцкий, заходя в палату.

Сева и Валера, конечно, недовольны.

— Ты вот скажи, за каким хреном вызвался нас везти? Зачем в Москву торопился?! Мы же говорили: такси возьмем.

Высоцкий виновато опускает голову, кладя гостинцы на тумбочку у кровати:

— Ну, извините, братцы, бес попутал.

— Знаю я твоего беса, — не унимается Янклович. — Ведь говорил же тебе — не гони! Снизь скорость! Ты слушал?!

Высоцкий не оправдывается — он чувствует себя виноватым. Но друзья на то и друзья, чтобы забывать обиды. К ним он приходит каждый день, проводит с Севой и Валерой много времени, развлекает медсестер и персонал песнями…

— Вы знаете, как приятно в больнице петь, а не лежать! — говорит Высоцкий. — Когда смотрю на белые халаты, которые меня слушают, у меня просто сердце радуется, потому что я неоднократно видел их наоборот — из положения лежа. Нет, правда, я с удовольствием всегда в больницы езжу выступать. Сейчас у меня такое турне по больницам. В вашей вот я даже по разным отделениям ухитрился пробежаться.

Медсестрички смеются, кокетливо прикрывая рты ручками. Врачи просто улыбаются.

— А что, — честно говорит Володя. — Где друзья лежат мои, там я пою, чтобы их лучше лечили. Пока удается, все вышли, живут. Вот и вы уж, пожалуйста, Севу и Валерку моих лечите хорошо! Чтобы были как огурцы с грядки!

Высоцкого любят все. Он приходил каждый день, и, едва заслышав его громкие шаги, из других палат также высовывались пациенты, чтобы посмотреть на кумира. Еще бы — живой Высоцкий, вот тут! Можно пообщаться, попросить автограф.

Впрочем, пообщаться с Высоцким удавалось немногим. Врачи Первой градской ревностно оберегали своих пациентов, держа свое слово, данное Владимиру. Лечили их хорошо, обеспечивали полный покой, ухаживали…

Четвертого января в Москву с дачи приехала Марина Влади. Друзья Володьки — ее друзья, конечно же Севу и Валеру нужно было навестить. Марина заехала в магазин «Березка» в сопровождении своего друга, накупила дефицитных продуктов — как иностранка, она могла легко это делать. Набила несколько сумок — нужно же, чтобы друзья-приятели поскорее поправлялись, — приехала к больнице. Все-таки Первая градская больница выглядела, по ее мнению, странно — старые корпуса прошлого века, толстенные своды.

Марина вышла из машины и быстрым шагом направилась внутрь, ее сопровождающий только и успел подхватить огромные сумки и последовать за ней. И Высоцкий должен быть внутри — заодно и увидятся! Однако неожиданно Влади стало плохо — она выскочила из дверей словно ошпаренная в накинутом на плечи белом халате. Володя за ней:

— Марина, Мариночка, что такое? В чем дело?

— Володь, я туда не пойду, — твердо сказала Влади.

— Почему?

— Это же ужас! У нас такие больницы — для самых бедных!

Высоцкий посмотрел на Марину, не понимая. Хорошая больница, хорошие доктора…

— Володенька, понимаешь, у нас во Франции больницы совсем другие. Таких, как эта, нет. Точнее, есть, конечно, но туда привозят тех, кто совсем без денег. Это же кошмар! Как они здесь лежат?! Как их тут лечат?..

— Нормально лечат, — разозлился Владимир.

— Не могу я туда пойти! Настроение у меня будет испорчено на весь приезд! Не могу — я спать не буду!

— Ах настроение. Ну ладно!

Володя забрал сумки с продуктами и отправился внутрь. Ругаться с женой из-за такого пустяка он, конечно, не хотел, но ситуация вышла очень и очень неприятная. Могла бы хотя бы привет зайти передать!