Чтение онлайн

В этот раз на спектакле не было Марины. «А жаль», — почему-то подумал Володя, сам удивившись своим мыслям. Марина не простила его, отпустив и сказав, что его зависимость, видимо, для него дороже, чем она сама. Что мог ответить Высоцкий? Только что он борется, пытается победить эту зависимость. Но не может. Силы воли не хватало…

«Гамлет» шел тяжело. Высоцкий чувствовал себя плохо. Его последний спектакль не обошелся и без накладок — когда в сцене с Офелией занавес задел гроб, актриса оказалась лицом к лицу с призраком отца Гамлета, которого не должна была видеть по спектаклю. Актеры удачно обыграли эту «накладку». В антракте поговорили, что ее хорошо бы закрепить.

— Я чуть слова не забыл, — признался Володя. — Хотел уже спросить тебя, как там дальше. Представляешь, просто вылетело из головы!

— Ну, ничего, выкрутились же! — приободряла Наташа Сайко, исполняющая роль Офелии.

— Я что-то так устал в последнее время. Ничего не хочу. Чувствую себя плохо!

— Скоро отпуск, можно будет отдохнуть.

— Да, скоро отпуск, — как-то задумчиво прошептал Володя.

Настроение у него в тот день было мягким, добрым — редкость для последнего времени.

После антракта ему стало плохо. Выходил со сцены, пил лекарства, просил позвать Толю Федотова. Тому немедленно позвонили — Толя сорвался, поехал. Успел к сцене «Мышеловка», когда Высоцкий чувствовал себя уже очень плохо. Он моментально выскочил, хотя и должен был быть на сцене. Он выбежал за кулисы:

— Толя, поставь мне укол! Чувствую, что не дотяну!

Федотов вколол ему лекарство, и Высоцкий вернулся на сцену абсолютно бледный, а потом, когда играл, становился красный, возбужденный, красные глаза. Доиграл, ничего не скажешь, хотя состояние у него уже было предынфарктным. Каждый раз, когда Володя выходил за сцену, Толя спрашивал его:

— Как, Володя?

— Ой, плохо! Ой, не смогу.

Но смог… Только когда занавес развернулся и отгородил артистов от зала, Володя сказал:

— Я так устал. Не могу больше, не могу!

— Володенька, миленький, потерпи, ну еще немножечко.

Духота. В зале, на сцене, в театре. Володе казалось, что нечем дышать, что еще немного, и его сердце просто остановится от нехватки воздуха. Все актеры перед выходом на поклон выбегали в театральный двор. На них костюмы — чистая шерсть, ручная работа, очень толстые свитера и платья. Все давно мокрое. На поклоны почти выползали от усталости.

Алла Демидова, исполнявшая роль Гертруды, пошутила:

— А слабо, ребятки, сыграть еще раз?

Никто даже не улыбнулся, и только Володя вдруг остро посмотрел на нее:

— Слабо, говоришь? А ну как не слабо?!

Понимая, что это всего лишь слова, но зная Володин азарт, актриса быстренько отыграла назад:

— Нет уж, Володечка, успеем сыграть в следующий раз — 27-го.

И не успели.

На следующий день после спектакля Высоцкий ушел в «крутое пике» — таким его еще никто не видел. Что-то хотел заглушить? От чего-то уйти? Или ему надоело быть в лекарственной зависимости? Хотели положить его в больницу, уговаривали. Бесполезно!

— Никуда не поеду, — кричал Высоцкий. — Ни-ку-да! Мне хорошо!

Грозились силой увезти, но почему-то так и не выполнили своих угроз. То ли боялись Высоцкого, то ли просто думали, что все обойдется, как обходилось много раз до этого. И вот, 23 июля Высоцкому стало плохо. Он метался в бреду, приезжала бригада реаниматоров из Склифа. Они хотели провести его на искусственном аппаратном дыхании, чтобы перебить дипсоманию. Был план, чтобы этот аппарат привезти к нему на дачу, или же нужно было везти Володю в больницу, но, чтобы делать такую процедуру, нужно было вставлять трубку в рот — можно было повредить связки. А для певца это подобно смерти _

Больше часа спорили врачи и родные в квартире Высоцкого. Решали, что делать, и решили, что будут забирать его в больницу через день, когда освободится отдельный бокс. Володя уже спал.

На следующий день Высоцкому стало хуже — он, как безумный, метался по комнатам, кричал, стонал. Звал Марину, звонил ей за границу, умолял вернуться, говорил, что любит ее, что бросит свою зависимость, что все будет хорошо…

— Я уже билет купил на 29 июля! Лечу к тебе, — говорил он в телефонную трубку.

Но как часто Марина слышала это! Этот возбужденный голос! Она уже знала, что не все в порядке, что Володя опять не в себе, но тогда еще не догадывалась, что это их последний разговор. И ничего не сказала своему русскому мужу.

Высоцкий повесил трубку. Грустно посмотрел на свою маму, стоявшую рядом и гладившую его по вспотевшему лбу, и сказал Нине Максимовне:

— Мама, я сегодня умру.

Эта ночь была для него очень тяжелой. Заснул Володя только от укола снотворного. Его мучали галлюцинации, он все время с кем-то говорил, маялся. Потом затих и уснул на маленькой тахте, которая стояла в большой комнате. Между тремя и половиной пятого наступила остановка сердца на фоне инфаркта. Когда точно остановилось сердце Владимира Высоцкого — трудно сказать. Потом в свидетельстве о смерти записали: «Смерть наступила в результате острой сердечной недостаточности, которая развилась на фоне абстинентного синдрома.».

Это был его финал. Таков был исход его болезни — очень печальный, непоправимый. летальный исход. Ничто и никто уже не в силах помочь — ни воля, ни врач, ни друг. Занавес опущен.

Высоцкого можно было любить или не любить, но никто не может отказать ему в огромном таланте и неподражаемой индивидуальности. Как поэт и певец он был гением. Когда Володя брал гитару и начинал петь, он был как натянутая стрела, дарил такие эмоции, которые не мог подарить ни один другой человек на всей планете Земля.

Володя Высоцкий ушел, и это большая утрата. Врачи говорят, что инфаркт — огорчение сердца — это точное определение. Высоцкий был мужественным, своим разумом терпел и боролся с несправедливостью, а вот сердце — этот тонкий механизм — не выдержало битвы и, огорченное, перестало биться…

— От чего умер Володя? — спрашивали артисты друг у друга.

— Он умер от себя, — позже по этому поводу очень точно заметил актер Вениамин Смехов.

А потом, после его смерти, были долгие обсуждения, где хоронить Высоцкого. Отец настаивал:

— Только на Новодевичьем!

И все это было серьезно, начали пробивать. Пытались связаться с Галиной Брежневой, но она была в Крыму. Второй вариант — хотели выйти на Андропова. С большим трудом удалось уговорить отца Высоцкого на другое кладбище, ведь в 1980 году Новодевичье кладбище было закрытым. Поехали на Ваганьковское. Директор кладбища чуть не заплакал, когда ему предложили деньги:

— За кого вы нас принимаете?! Высоцкого хоронить за деньги?! Я отдам вам любое место. любое место — ваше!