Чтение онлайн

Что для Жени было удивительным в этом мире, так это то, что здесь не было надрыва, свойственного таким местам, не водилось здесь привидений в лице чьих-то разбитых судеб. Макс никому не давал кредитов. Он не брал рейк с раздачи. Люди, как правило, оставляли чаевые Ленчику, который контролировал игры. А если кто-то сильно проигрывался, то ему устраивали овации, обливали шампанским, как автогонщика и качали на руках.

К концу зимы Женя стала своей, парни, хоть и продолжали отпускать о ней шуточки ниже пояса, девушки в ней не видели. Она была молода и прекрасна, понимала это, отчего была тщеславна относительно своей внешности. Но совсем не испытывала обиды или досады, от того, что никто не замечает ее красоты.

И вот почему. К Максу стал захаживать Арсений Карпов. Знаменитая в Красноярске личность – он был единственным спинальным нейрохирургом за Уралом. Несколько дней назад, о нем делали сюжет на федеральном канале, он спас десятилетнюю девочку от полной парализации. Ему было тридцать четыре года, он был хорош собой, остроумен и широко улыбался. Играл агрессивно, рискованно и мог проиграть все, с чем пришел. Женина тактика игры всегда была выжидательная. Простым языком, она играла только из хорошей позиции с хорошими картами. Заметив, как доктор Карпов сорит деньгами, она почему-то решилась на блеф. Блеф с ее стороны прошел удачно, и она забрала банк. Женя проделывала такое с ним десятки раз, и всегда, увеличив банк, он сбрасывал карты.

– Кажется, докторишка положил на тебя глаз. – Как-то сказал Макс.

– Определенно, – согласился Петя.

– Да быть такого не может, – удивлялась Женя. Кокетничать ей было совершенно не свойственно.

За столом вновь повисло напряжение, от которого она так долго пыталась избавиться. Теперь она реже играла.

Доктор Карпов был профессионалом от Бога, попасть к нему было чистым везением. Операции были дорогостоящими, и он делал их бесплатно по страховке, предварительно взяв несколько десятков тысяч рублей от пациентов. Даешь доктору пятьдесят тысяч на руки, а он делает тебе операцию за четыреста тысяч бесплатно. Потом, конечно, получив деньги, доктор Карпов нес их к Максу, часть из них выигрывала Женя.

Все-таки каждый любитель игры в покер, в душе, а кто-то и напоказ, авантюрист. Даже врач, спасающий жизни.

История с доктором как-то сама собой растворилась. Он перестал приходить, поговаривали, что он эмигрировал в Израиль.

– Ну, дурочка, ей богу! – возмущалась Марина. – Такого парня упустить!

– Какая ерунда, – отвечала Женя, – он старше меня лет на пятнадцать.

– Да, какая разница, зато как хорош собой. Смотри, смотри, – сказала она, переводя взгляд, – парочка в белых рубашках, запонки натянули, ну, что за придурки, один, что повыше приехал из Новосибирска, его сделали начальником тендерного отдела, второй – сын какого-то строительного подрядчика, пристроили его к нам. Я напела, что здесь проходят супер игры. Их видно насквозь, оба ни черта не смыслят в покере, так что будут разбрасываться деньгами.

– Неплохо. – Сказала Женя.

– Неплохо? Да это шикарная информация, и, заметь, я делюсь ею только с тобой. Так что давай, за дело. Потом сводишь меня на ужин с коктейлями. И не в какую-нибудь студенческую столовую, а в нормальное место.

– Я только за, и информация шикарная, только обычно вот таким вот везет.

– Ничего подобного. Ты упустила шикарного парня. А, как

говорят, не везет в любви, повезет в картах.

Макс редко играл у себя, обычно, когда был слишком пьян. Он предпочитал вечеринки и музицирования. Так он называл свою игру на пианино, когда девушки обступали его со всех сторон, широко раскрывали глаза и рты, слушали мелодии, которых знать не знали. Чаще всего он играл затейливые и сложные джазовые композиции, любил Шопена и Дебюсси, точнее девушки любили нежные мелодии, после которых всегда аплодировали:

– Хвалите не меня, – отвечал он им, – а мою маман, которая за шкирку тянула меня в музыкальную школу.

А если Макс играл Бетховена, это значило, что к нему лучше не подходить. Пианино возле него пустовало. Хоть и мало кто знал, как звучит Бетховен, он всегда безошибочно угадывался в чрезмерных ударах по клавишам.

Макс был плохим диабетиком. Он не следил за сахаром, питался гамбургерами, пил колу и много курил. Когда ему было четырнадцать, школьная медсестра вызвала его посреди урока и дала направление к эндокринологу. За следующий месяц он потерял больше пятнадцати килограмм, стал походить на щепку, но отказывался верить в то, что болен. Его положили в больницу, он сбежал через два дня. Он не привык видеть вокруг себя болезнь и отчаяние.

Потом начался длительный период принятия себя. В итоге он смирился с тем, кем стал. Помогла Петина мама, преподаватель зоологии в КГУ, доктор биологический наук.

Он сидел на старомодном диване рыжего цвета в их квартире, она рядом на стуле в широченных очках, и впервые в жизни с ним разговаривали, как со взрослым. Она говорила, что это не изъян, это то, что делает его уникальным, это то, что сделает его сильнее. И он свыкся, но предпочитал не распространяться, что болен.

В подробности болезни он никогда не вдавался, и для него стало сюрпризом, что в ночь вечеринки, он мог впасть в кому и еще большим сюрпризом, что мог из нее не выйти. На второй этаж обычно никто не поднимался, было негласное правило среди гостей квартиры. На первом этаже они могут пользоваться чем угодно и делать, что угодно, но второй этаж – только для Макса. Он много думал об этом, скорее всего никто бы его не нашел, он пролежал бы в судорогах целую ночь и больше не проснулся. Но появилась девушка, которая не знала правил.

Они были не похожи. Он с широченной улыбкой, открытый, душа компании, нуждался в общении и одобрении. Она замкнута, всегда в своем мире, плюющая на мнение других. У нее были темно-каштановые волосы, интересное лицо сибирского склада, немного округлое с выступающими щечками. Красота ее была непостоянна, мгновенна, она заключалась в пугливом взгляде, движении губ, повороте шеи. Она была прекрасна, не будучи совершенной. И на ее лице сияли большие глаза цвета болота, темно-темно зеленые. Она распахивала их, смотрела на собеседника, но взгляд ее всегда был направлен куда-то в себя, и это гипнотизировало, не давало считать ее.

Петя видел, как Макс смотрит на нее.

– Я дорожу дружбой с ней. Знаешь, как непросто найти человека, с которым у тебя будут совпадать вкусы и в кино, и в литературе?

Макс пожимал плечами, разводил руками.

– Не понимаю, о чем ты.

– О том, что не думай о ней в сексуальном плане. Она интересный человек, узнай ее. Не порть все мимолетной связью.

– Да я и не думал, чувак. Она не в моем вкусе.

Она была интересна, безусловно. Маленький птенчик так усердно отстояла свою возможность играть. И Марина не съела ее с потрохами, а заделалась в подруги.

– Петя постоянно говорит мне, что нужно начинать жить, выползать из своей раковины, нужно перестать наблюдать за жизнью, а участвовать в ней. Только так я смогу узнать жизнь и мне будет, о чем писать. – Говорила она и потом невзначай добавляла, – я хочу стать писателем. Вот видишь, я уже могу об этом говорить. Уже прогресс, раньше бы никому не сказала, еще бы и по рукам ударила, если б захотел взять что-то почитать из написанного.

– Ладно, но почему вообще покер? Как тебя угораздило с ним связаться?

Они сидели в старой кафейне Porto, что в самом центре на проспекте Мира, за маленьким столиком у окна. Медленно надвигались сумерки, отчего их разговор приобретал какой-то тайный сакральный смысл. Она разговорилась.

– Кажется, все началось в дождливый и скучный июньский вечер. Небо было затянуто чем-то непонятно серо-жидким. И не только небо, понимаешь? Эта серая пелена затягивала абсолютно все, и в душе поселилась не по сезону осенняя хандра. Без зонта и куртки на улицу было не выйти. Это было самое лучшее время для сессии. Особых усилий, чтобы запереть себя дома, не требовалось. Вот только делать ничего не хотелось. Совсем ничего! Как сейчас помню. Ощущение, будто тебя связали по рукам и ногам невидимыми веревками, и веревки эти непременно мокрые. Нет, даже не так. Будто связали не руки и ноги, а твой мозг, будто бы его вынули из твоей черепушки, положили в коробочку и поставили рядом на стол, заваленный тетрадями, учебниками, перечеркнутыми распечатками, и прочей сессионной ерундой. И вот, ты сидишь, нервно перебирая страницу за страницей, пытаясь найти хоть какие-то зачатки интеллектуальных способностей, потом смотришь на коробочку, потом опять листаешь страницы, а вдруг все-таки получится найти хоть какой-то смысл, потом снова подозрительный взгляд на коробочку…и так до бесконечности – крутишь головой – туда-сюда, туда-сюда. А за окном дождь ненавязчиво стекает каплями по потрескавшемуся от времени подоконнику: тук-тук, тук-тук, тук-тук. Полная апатия, уныние и упадок. Легче застрелиться, чем заставить себя проделать хоть какую-то умственную работу. Мне был нужен реферат про гуманизм Жан – Поля Сартра. Я качала файл – и вдруг зеленая заставка на весь экран, я, было, подумала, будто это очередной вирус с внезапно открывшейся порно страницы, но это был рекламный баннер от PartyPoker: ИГРА ОНЛАЙН НА РЕАЛЬНЫЕ ДЕНЬГИ. Знаешь, такими большими буквами.