Чтение онлайн

Долгая дорога сквозь пустой ночной город и тишина в машине. Все молчали: Женя боялась оторваться от дороги и потерять внимание, Марина от возмущения, а Макс так и не пришел в себя. Когда Женя, наконец, неумело припарковала машину, Макс резко сорвался с места, и громко хлопнув дверью, вышел из машины.

Была суббота и в квартире толпились десятки людей. Макс сел за пианино и заиграл Бурю. Сначала чуть слышно, затем все сильнее и сильнее, посторонняя музыка стихла, затем прекратились разговоры. Остался лишь звук, рождаемый клавишами и движение его длинных рук. Он играл Бетховена.

Глава 4.

Было чуть позже полудня, солнце ярко и не по-весеннему высоко светило. Проведя на улице минут двадцать, уже мало что можно было разглядеть – лишь вспышки света и длинные мраморные колонные здания, растворяющиеся в тяжелой нависающей крыше. Макс неспешно поднимался по мраморной лестнице, устланной красным ковром, и все думал о том, почему карточный долг – это дело чести? Жизнь и есть игра, а любой долг – это дело чести. Ведь, если нет у тебя чести, то кто ты такой? На втором этаже он повернул направо и оказался в пустынном коридоре. Но, что тогда есть честь?

– Добрый день. – Его мысли прервала секретарша в приемной. С виду девочка, не старше восемнадцати лет. Но потом она надменно улыбнулась и сказала, что господин Крячко занят. Взгляд ее был с хитрецой и тянул по меньшей мере лет на тридцать.

– И чем же? – спросил Макс. Он представил, как должно быть, лет пятьдесят назад здесь кипела работа красной канцелярской машины с советскими номерами.

Глаза секретарши округлились:

– У него важная встреча. – Что за наглость задавать такие вопросы?

– Видимо со мной. Сообщите, что к нему Максим Бортник.

– К сожалению, это невозможно. Я не могу его беспокоить.

– Тогда я сам побеспокою. – И он решительно направился к высокой дубовой двери, разделявшей его и господина Крячко.

– Стойте, – вскочила секретарша. – Я сообщу.

Крячко сидел на стуле, развернувшись спиной к двери и смотрел в окно. Важная встреча? С синицей за окном? Когда зашел Макс, тот ловким движением, не свойственным его широкой фигуре, придвинулся к столу и принялся стучать ручкой по столешнице.

– Так, так, так, – расплылся он в улыбке, обнажавшей его широко поставленные зубы. – Не смел надеяться, что ты сам доставишь мою ласточку.

Макс сел напротив Крячко. Его взгляд исподлобья говорил о решительности и тихой ненависти. Он почесал большим пальцем щетину на подбородке и спокойно ответил:

– Нет. – Крячко слегка съежился в кресле. – Я пришел с предложением. – И тут глаза напротив Макса блеснули той же хитрецой, которую минуту назад он видел у девушки. Крячко слушал.

– Моя машина сейчас стоит в районе трех миллионов. Я предлагаю тебе четыре. Сегодня понедельник, деньги будут у тебя в воскресенье.

– Так не пойдет. Ты ставил машину, я ее выиграл. Мне не нужны деньги.

– Действительно? – переспросил Макс. – Разве это машина солидного мужчины? – Он хотел было сказать, что вложил в БМВ всю свою душу, что машина была для него всем, что ее подарил отец, и он никогда не сможет отдать ее. Но Крячко услышал другое. – Зачем она тебе? Ездить на работу? Ты же будешь выглядеть нелепо!

– Тебе не нужно волноваться об этом. Знаешь, в чем твоя проблема? Ты слишком часто думаешь за других и делаешь это мягко сказать не профессионально. Я должен ее забрать. Я делаю это лишь в обучающих целях. А тебе пора усвоить урок – карточный долг, всегда следует отдавать. Возможно, в следующий раз ты будешь умнее. Как знать?

– Как знать… – повторил за ним Макс. Он сидел, опустив голову вниз, не в силах смотреть в широкое обвисшее лицо Крячко. Потом стремительно поднялся и произнес. – Хорошо, если ты решил именно так, то пусть будет так. – У самого выхода он развернулся:

– Илья, – обратился он к нему, – ты ведь не так глуп и мстителен?

– Совсем нет, – пожал плечами Крячко.

– Я думаю, ты знаешь, у меня много друзей. Сейчас я оставлю эти ключи у твоей секретарши, а уже вечером машина будет в Новосибирске под другими номерами.

– Не забывай, и у меня есть друзья. – Он снова расплылся в улыбке. – И мне собственно плевать, да пусть машина хоть сгорит на следующий день. Моя цель другая – я лишь хочу научить тебя обращаться со своими словами и лучше следить за ставками. Не всегда тебе будет везти. Все ради тебя, – он развел руки в стороны мягким движением, говорящим о вселенской милости, и тяжелый перстень на его правой руке блеснул так ярко, что должно быть ослепил даже портрет президента, висящий на стене.

Макс развернулся и вышел, дверь осталась открытой. В приемной Крячко окликнул его:

– Деньги должны быть у меня в пятницу. – И захлопнул дверь. Все таки честь проиграла, хитрость и жажда наживы выиграли, ведь они выигрывают всегда?

Макс родился и вырос в доме на берегу в районе Академгородка. В городе не было места краше и роднее, чем лес, уплывающий вверх и обрыв с бурлящим Енисеем позади дома.

Снег еще кое-где лежал на склонах, но уже пахло весной. Уже хотелось снять шапку, расстегнуть куртку. И воздух был полон прозрачной свежести, которая бывает, лишь, когда снег тает под горячими солнечными лучами, и в душе маячит предчувствие лета и времени, когда все будет по-другому.

Он шел по узкой дорожке над обрывом, мимо пробегала парочка старичков в тренировочных костюмах времен СССР, неспешно проходили люди с собаками на поводках, которые гавкали в небо, тоже радуясь наступающей весне, и где-то вдали слышались резвые выкрики ребятни с детской площадки.

Петя стоял возле подъезда со стопкой листов в руке и карандашом за ухом, Женя сидела рядом на лавочке со скучающим видом. Летом она защищала диплом, и Петя помогал ей с написанием, он вдохновленно жестикулировал, глядя в распечатанные листы. Макс подошел, сел рядом с Женей и закурил. Петя, увидев его, бросил стопку на лавочку, и с горящими глазами, несвойственными ему спросил:

– Ну что?

– Что? Что? – передразнил его Макс. – Все.

– Был у него?

– Да.

– Ну что решили?

– Согласился.

Женя стукнула его по плечу.

– Ты расскажешь или нет?

– Нужно четыре миллиона.

– Четыре миллиона? – повторила Женя так, будто не верила в слова, которые произносила.

– Да.

Петя стоял с задумчивым видом, подперев подбородок рукой.

– Думаю, мы сможем собрать такие деньги, – сказал он, потом деловито убрав руки по сторонам, продолжил. – Запустим рассылку, оповестим всех, многие откликнуться, за неделю-две точно соберем, – заключил он, уже улыбаясь своей обычной улыбкой.