Чтение онлайн

— Да. И если ты спросишь меня об этом ещё раз, то заслужишь жесткую порку, — мои бедра сжались вокруг его, когда его предупреждающее рычание послало волну жара вниз по моему телу. — Я бы никогда не позволил никому или чему — либо забрать тебя у меня. Я всегда буду сражаться на твоей стороне.

— Но что, если твоя семья…

— Моя семья тоже выбрала бы тебя, Эсмеральда. Они одержимы тобой. И если я не попрошу тебя стать моей девушкой сегодня вечером, я на сто процентов уверен, что завтра они сами сделают тебе предложение.

Мне казалось, что моё бешено колотящееся сердце вот — вот взорвётся, когда я пыталась переварить то, что он говорил.

— Ты хочешь, чтобы я была твоей девушкой?

— Конечно, хочу. Но если король Карим всё ещё мной недоволен…

— Нет. Ты его устраиваешь, и мы. Он сам сказал мне об этом. До того, как я пришла сюда.

Понимание растаяло на его лице.

— Итак, причина, по которой ты плакала…

Я кивнула.

— Он извинился, и мы поговорили. Это было нелегко, но думаю, что теперь мы можем постепенно начать налаживать наши отношения, — я улыбнулась, поднося руку к щеке Кая. — И он сказал мне, что ты ему действительно нравишься.

— Значит, я могу подарить тебе розу завтра? — его глаза сияли, когда он прижался к моей ладони.

— Да, — я провела большим пальцем по его переносице под очками.

— И ты будешь моей девушкой?

— Да. Если я всё ещё буду с тобой.

Всё, что я услышала, это шум воздуха в ушах, и внезапно я оказалась на спине, ошеломленно моргая, смотря на Кая, который парил надо мной на четвереньках.

— Тебе не следовало этого говорить, Бэббл, — прорычал он, проводя рукой по моему декольте и обхватывая шею. — Потому что теперь я хочу наказать свою девушку ещё сильнее за то, что она, чёрт возьми, всё ещё сомневается во мне.

Мое сердце подпрыгнуло в груди, “да, чёрт возьми”, несмотря на то, что меня охватил комок паники.

Глава 29

Кай

— Эсмеральда, — сказал я, заметив её в небольшом кругу с мамой и Джиджи.

Я едва не разминулся с ней в толпе болтающих членов королевской семьи и приглашенных гостей, собравшихся в садах дворца Чаукхам, наслаждаясь предпраздничными закусками и напитками, которые раздавал дворцовый персонал. Белые наряды, в которые все были одеты, готовясь к Празднику Жизни, были ослепительно яркими под утренним солнцем высоко в небе.

На мой взгляд, для празднования на улице было слишком холодно. Хотя разбрасывать разноцветную пудру по коридорам дворца было невозможно, поэтому мы должны были находиться на улице. Я не мог сказать, что холод меня не беспокоил, но я был более чем готов смириться с этим теперь, когда у меня была красивая девушка, с которой я мог отпраздновать. Преподнести раскрашенную белую розу, как это делали мужчины, вернувшиеся с Войны Мятежников, своим любимым более восьмисот лет назад.

Может быть, я был плохим сыном и внуком, раз полностью проигнорировал маму и Джиджи, но я не мог оторвать глаз от своей Бэббл, когда остановился рядом с ней. Моя девушка.

Её волосы были собраны в хвост. Я никогда не видел, чтобы они были так собраны. Мне так сильно захотелось прикоснуться к ним. Заправить пряди, обрамляющие её лицо, за уши и коснуться двух элегантных кос. Они сходились у неё на затылке, где были перевязаны лентой для волос, оставляя остальную часть её волнистых волос распущенными и собранными в низкий хвост.

Холодный ветерок, трепавший белый шелк её юбки вокруг голых икр, придал её щекам и носу восхитительный румянец. И её серовато — карие глаза невероятно ярко сверкнули за длинными, накрашенными тушью ресницами, когда она улыбнулась мне. Это было сногсшибательно.

Я сильно потянул себя за левое ухо, так как оно горело. Чёрт, почему я так нервничал?

— Ты собираешься что — то сказать или просто будешь палиться на неё?

Я чуть не выпрыгнул из собственной кожи от насмешливого тона Джиджи, как будто она выкрикнула эти слова. Её тонкие красные губы изогнулись в ухмылке, прямые белые волосы развевались на плечах, когда она понимающе покачала головой. Мамина усмешка была такой же проницательной, хотя в её чернильно — чёрных глазах была теплота, которая смягчила её веселье. С горящими щеками я прочистил горло и снова потянул себя за ухо.

— Да, — прохрипел я. — Кэнди, Тревор и Зейн здесь, и я хотел представить их Эсмеральде.

— Ну, не забудь действительно говорить, когда будешь представлять им Эсмеральду.

Вау. Спасибо за это, Джиджи.

— Хотя, я полагаю, пускать слюни на неё перед всеми — это один из способов объявить, что она твоя девушка, — добавила она, дразняще изогнув бровь. — Но это заняло у тебя достаточно много времени, не так ли?

Я её любимый внук. Вероятно.

Стиснув зубы, я дернул себя за ухо, пытаясь избавиться от смущения, пока мама и Эсмеральда смеялись надо мной. Мы с Эсмеральдой сказали нашим семьям, что официально встречаемся всего пару часов назад; нам даже удалось быстро поболтать по — семейному перед завтраком. Шехрияр и его мать, Катия, тоже были там. В какой — то момент, когда моя влиятельная семья окружала Эсмеральду, Шехрияр и дядя Арш тоже пришли к некоторому взаимопониманию.

Я должен признать, что, видя, как моя семья приветствовала её и так быстро создала для неё свой собственный мини — фан — клуб, мне было чертовски приятно. Они уважали её, восхищались ею и без всякого вежливого притворства. Но это было взаимно. Она была такой же с ними. И было так приятно видеть её с ними. Как будто ей суждено было стать частью моей семьи. Частью меня.

Моя единственная жалоба заключалась в том, что моя семья использовала наши отношения в качестве оружия, чтобы дразнить меня сколько душе угодно. Я представляю экспонат А.

— Спасибо, Джиджи, — проворчал я, и неохотная улыбка тронула мои губы. — С этого момента я не забуду регулярно вытирать уголки рта, — Джиджи подмигнула, чертовски гордясь собой, когда я положил руку на поясницу Эсмеральды. — Теперь мы свободны?

— Конечно. Идите, — сказала мама, нежно положив ладонь на руку Эсмеральды. — Иди, развлекайся.

Люди смотрели, как я через сад ухожу с Эсмеральдой от своей семьи. Я не особо обращал внимания на любопытные взгляды, но я скользнул рукой по её спине к талии, по — хозяйски сжимая её.

Моя Бэббл. Моя Эсмеральда. Мой человек. Моё сердце. Пусть они все, блядь, видят, что она моя.

Прошлой ночью она была такой храброй, доверив мне бремя, которое так долго несла. И после того, как она посмотрела на меня, словно испуганный маленький олененок, ожидающий не чего иного, как смерти, будь я проклят, если когда — нибудь буду избегать её на людях. Я не собирался давать ей повод сомневаться в том, что мне, чёрт возьми, наплевать на её незаконнорожденность. Обстоятельства её рождения, которые она не могла контролировать, ничего для меня не значили. Я бы никогда не стал думать о ней хуже из — за этого и не хотел бы, чтобы она была какой — то другой.