Чтение онлайн

Канделябров добил презент студента-двоечника и вдруг почувствовал угрызения совести. Получается, он вроде как взяточник! А ну как этот самый настучит ректору Загагулину? А тут еще предстоящая сессия с утвержденными расценками. Ситуация требовала немедленного решения, и Афанасий Фролович продолжил донос.

"Ректор Загагулин под влиянием порочных тезисов о примате потребностей личности создал в учебном заведении атмосферу вульгарного материализма, способствующую разложению профессорско-преподавательского состава в силу его подверженности...".

Он не успел завершить фразу, так как в этот момент запиликал "Интернационал".

– Афанасий Фролович!!!
– разорвал динамик канделябровского "Samsung Galaxy S7" (презент группы студентов-вечерников в обмен на сдачу экзамена) бас ректора Загагулина.
– Я направил к Вам на переэкзаменовку одного неуча - племянника нашего замминистра. Вы уж с ним поласковее, все ж таки вузу предстоит льготный конкурс на министерский гранд, а Вам я расписал серьезные спецпремиальные за подготовку учебного пособия "Критика гегелевской философии личности в марксовой теории права".

Тем самым мы продемонстрируем разнообразие научных школ в нашей alma mater. Идут, так сказать, дискуссии. Вы - за Маркса, я - за Гегеля, заместитель главы Администрации Президента на встрече с кадровым резервом тоже высказался в пользу гегелевской первичности духа. Да, он так прямо и сказал:

"Надо поднять дух российской молодежи. От него зависит все остальное".

Так что Вам карты в руки! Спорьте в учебном пособии с заместителем главы Администрации, а уж он следит за Вашими научными изысканиями с придыханием. Если Вам удастся его переубедить, то спецпремия, считайте, у Вас в кармане, а если нет, тогда...

Кстати, Афанасий Фролович, Вам ведь уже, кажется, стукнуло семьде...

Канделябров похолодел.

– Модест Тимофеевич!!!
– взвизнул он в мобильник женой возбужденного импотента.
– А что если мое пособие будет называться "Критика профессором Канделябровым на основе гегелевской философии права марксовой теории личности"? Я ведь тоже имею право на эволюцию, так сказать, научного мировоззрения.

– Неплохой ход, Афанасий Фролович, соответствующий Вашей высочайшей ненаучной квалификации и отъявленной принципиальности. Дерзайте! Кстати, при удачном раскладе событий я прикомандирую к Вам спецгруппу матерых дебилов из детей законченных олигархов с соответствующими компенсациями от них. Да, вот еще что. Можете зайти в бухгалтерию и получить в виде аванса первый транш спецпремии.

***

Профессор Канделябров отправил донос в корзину компьютера. Примат потребностей личности взял вверх даже над "особо редким природным идиотизмом". "Интернационал" заглох.

ПРОБЛЕМА ПРАВИЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА

Тяжело жить на свете правильному человеку. Он желает во всех делах порядка, а его нет! Правильный человек не может понять, почему элементарные вещи, которые не должны вызывать сколько-нибудь серьезных затруднений, вдруг встают перед ним каменной стеной, причиняют боль и страдание.

Почему? А потому!

Потому что сам мир, в котором мы живем, изначально устроен неправильно. Этим миром правят деньги и власть, власть и деньги, а это неправильно.

Не должно быть так, чтобы для выживания человек вынужден был любыми средствами добывать эти самые деньги, которыми заведует власть.

Новорожденный плачет: он чувствует, куда попал. Он вошел в царство теней и стал его очередным пленником.

Или все-таки человеком?

"Это - великолепно! Это звучит... гордо! Че-ло-век! Надо уважать человека".

Может быть, товарищ Пешков (устами Сатина из пьесы М. Горького "На дне") погорячился? Может быть, более подходит любимовское (Ю.П. Любимов - основатель московского Театра драмы и комедии на Таганке) "Человек - это звучит горько"?

***

Не дорого ценю я громкие права,

От коих не одна кружится голова.

Я не ропщу о том, что отказали боги

Мне в сладкой участи оспоривать налоги

Или мешать царям друг с другом воевать;

И мало горя мне, свободно ли печать

Морочит олухов, иль чуткая цензура

В журнальных замыслах стесняет балагура.

Все это, видите ль, слова, слова, слова.

Иные, лучшие мне дороги права,

Иная, лучшая потребна мне свобода:

Зависеть от царя, зависеть от народа -

Не все ли равно? Бог с ними.

Никому отчета не давать, себе лишь самому

Служить и угождать; для власти, для ливреи

Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;

По прихоти своей скитаться здесь и там,

Дивясь божественным природы красотам,

И пред созданьями искусств и вдохновенья

Трепеща радостно в восторгах умиленья.

Вот счастье! вот права...

А.С. Пушкин. Из "Пиндемонти".

***

Верно, Маэстро. Правильный человек не будет "гнуть", поэтому мучается, а не живет. Ведь чтобы жить, придется "гнуть", и неправильный человек, служитель Мамоны, приспособленец, лицемер, трус будет не только "гнуть", но и гнить, лишь бы жить, лишь бы выжить.

***

Правильный человек не хочет и не умеет "гнуть". Он убежден, что если жить правильно, нравственно, по закону, не воровать и не обманывать, не оскорблять и не клеветать, честно трудиться, то все будет хорошо.

Но вот проходят, пролетают годы. Неправильный человек обустроен от и до, у него как раз все хорошо, а вот правильный или умер от осознания порочности своей установки на правильную жизнь (спился от невостребованности и унижения; покончил с собой; ушел естественным путем от инфаркта, инсульта и пр.), или сошел с ума, или просто дотягивает свой век, не имея ничего, кроме правильной жизни и чистой совести.

Проблема правильного человека в том, что он таким родился, и даже если он в конце концов захочет стать неправильным, у него ничего не получится.

***

Не может нас упрек подобный оскорбить;

Ведь всякий человек, рассудок свой имея,

Берет оружие, какое бьет вернее.

С волками жить - по-волчьи выть!".

И.В. Гете. "Фауст".

***

Нет, Маэстро, не выйдет у правильного "по-волчьи". Он так и не научится (хотя, быть может, и попробует) воровать, доносить, хамить, врать, подличать и лицемерить.

Он родился, проживет и уйдет правильным. Именно в этом его проблема.

***

Может быть, все, что я написал, неправильно? Может быть, правильный человек (в моем понимании) на самом деле неправильный, и наоборот, неправильный - самый что ни на есть правильный?