Чтение онлайн

Ладо больше не появлялся — вместо него пришел другой пропагандист. Самым досадным было то, что Темур все же огорчился. С завистью и даже ненавистью он мог думать о Ладо, не видя его, а при встречах невольно поддавался обаянию его глаз, его голоса.

Увидел он снова Ладо неожиданно. Представители комитета эсдеков собрали кучеров и кондукторов конки в парке дороги, чтобы помочь им провести забастовку. Одного представителя комитета Темур узнал, несмотря на то, что он сбрил бороду. Ладо заговорил, и Темур стал всматриваться в еще более открытое без бороды лицо, прислушиваться к его словам. Вокруг так же жадно слушали. И Темур вновь подумал о том, что ему никогда не стать таким, Как Кецховели. Сколько бы он ни учился, сколько бы ни знал, таким, как Ладо, он не будет, не сумеет ни говорить так, ни находить такой отклик в людских душах. Если бы только можно было исправить эту несправедливость!

Темур не верил ни в бога, ни в дьявола, иначе он заподозрил бы, что один из них вдруг протянул ему руку помощи. Кто-то тихо сказал за его спиной:

— Узнать бы, кто этот смутьян? Как инородцы кашу заваривают, так нашему брату, русскому, солоно приходится. — Темур обернулся, увидел знакомое испитое лицо, курносый нос и злые глаза. Об этом рабочем говорили нехорошее. Темур думал мгновение.

— Я знаю бритого, — вполголоса сказал он. — Это Ладо Кецховели, работает конторщиком в типографии Хеладзе. — Темур отвернулся, чтобы рабочий не запомнил его лица.

Утром во двор конного парка ворвались полицейские. Рабочие отступили, и Темур понял, что пришел его час, что он может показать себя. Он выломил из ограды железный прут, с криком кинувшись на полицейского, и, холодея от ужаса, ударил его прутом, как копьем, в живот. Острый конец прута вонзился глубоко, полицейский закричал и повалился. Другие рабочие тоже стали выламывать прутья и выковыривать из мостовой булыжники. Темур бил ногами полицейского, не в силах остановиться. Кто-то оттащил его. — Очумел ты что ли, парень? Хватит, он давно мертвый. — К парку скакали казаки и жандармы. Темур огляделся, перелез через ограду и спрятался в саду Муштаида…

Те, кто видел, что Темур первым бросился на полицейского и убил его, молчали. Эсдекам стала известна смелость горбатого кондуктора и то, что он повел людей за собой. Полиция расспрашивала всех о Кецховели. Рабочие узнали, что назвал его имя русский слесарь. Темур выдавил сквозь зубы, что предателя надо убрать, может ведь он пьяным случайно упасть под вагон конки. Рабочие переглянулись: «Голова у тебя варит». Через несколько дней доносчик утонул в Куре, и полиция установила, что он утонул в состоянии опьянения.

Темур присматривался к членам комитета, определяя тех, кто в будущем может быть опасен ему. Однажды, подслушивая у окна, он узнал голос Кецховели. Снова этот человек! Откуда он появился? Одно лишь смог узнать Темур — Ладо будет ночевать на квартире Джугели. Кровь прилила к голове Темура, и он отошел к воротам. Когда стемнело, Закро, как всегда, подошел к нему: — Все ушли тем ходом, ты тоже можешь идти. — Темур, не глядя, кивнул. Он долго ходил по улицам, решаясь, и решился: с дороги, на которую раз ступил, не сворачивают. Он надвинул фуражку на глаза, подошел к жандармскому управлению и повелительно сказал стоящему на улице жандарму: — Передай сейчас же ротмистру Лаврову, что Кецховели будет сегодня ночевать на квартире Джугели. — Жандарм козырнул и вошел в подъезд. Темур убежал. Несколько дней он ждал известия о том, что Ладо пойман, но тщетно.

И вот теперь Костер сообщил ему об аресте.

Темур принялся за работу. Как бы узнать, правда ли, что Ладо арестован? Отправив депеши, он покосился на старшего телеграфиста — отпустит он его или нет? Услышав, что Темур нездоров, старший телеграфист разрешил ему уйти.

Темур поблагодарил, вышел и через четверть часа постучал условным стуком в ставень домика на Елизаветинской улице, где была конспиративная квартира.

Известие об аресте Кецховели подтвердилось.

Темур отправился к матери. Разбудив ее, попросил вина. Мать обрадовалась Темуру, достала кувшин вина, поставила хлеб, сыр, зелень. На лице ее появились морщины, но коса была густая и блестящая, как у девушки. Заметив взгляд Темура, она накинула на голову платок, села напротив и, пряча в уголках глаз и в морщинках жалостливую, виноватую улыбку, смотрела, как он пьет вино.

— Хорошее? — спросила она.

Темур пожал плечами. Он не любил вино и пил его редко, наверное потому, что маленьким часто видел, как напивается кузнец.

— Одного… знакомого арестовали, — сказал он, — в Баку.

Мать понимающе закивала.

— Вот несчастье. Да ты пей, сынок. Мяса вот только у меня нет.

— Без денег сидишь?

— Тебе нужны, сынок? У меня есть три абаза [4] .

— Оставь себе. Придет время, ни в чем не будешь нуждаться. Помнишь дом князя? В нем будешь жить, — пообещал он.

Она опустила голову.

Ладо арестован. Руки Темура остались чистыми. Впрочем, какое это имеет значение! Ладо может сбежать из тюрьмы, и все начнется сначала. Что ж, Темур вроде бы окончательно излечился от симпатии к этому человеку, единственному, которого он чуть было не полюбил.

Темур снова наполнил стакан.

— За твое здоровье, мать. Скажи, я родился горбатым или горб появился потом?

— Бог наказал меня, сынок.

— Бог? — Темур усмехнулся. — Так когда горб вырос?

— Во время родов спину тебе повредило. Маленькая я была, худая. Пятнадцать лет, а мне десять давали… Тот, кого арестовали, другом твоим был, сынок?

— Называй меня по имени, мать. Пойду. — Он встал и пошатнулся. — Вино и вправду крепкое. Завтра белье занесу.

— Может, останешься? Тебе ведь далеко.

— Пожалуй. Я на тахте лягу.

Мать засуетилась, переложила со своей кровати на тахту подушку и лоскутное одеяло. Темур разделся, лег на бок, на спину он никогда не ложился, и закрыл глаза. У него кружилась голова, но казалось, что не голова кружится, а вращается вокруг него земля.

Он открыл глаза и поднял голову.

— Мама, — позвал он.

— Что, сынок? Что, Темур?

— Спой мне колыбельную.

Мать удивленно посмотрела на него. Когда она подошла к тахте, он уже крепко спал.

РАСПОРЯЖЕНИЕ ПОЛКОВНИКА ПОРОШИНА

20 сентября 1902 года

Стало известно, что революционно настроенные рабочие собираются с оружием в руках освободить политического арестанта Владимира Кецховели.

Приказываю, чтобы при перевозке из Баиловской тюрьмы на железнодорожный вокзал арестанта Кецховели сопровождала полусотня казаков. Для доставки Кецховели в Тифлис начальнику Бакинского отделения жандармского управления Закавказской железной дороги ротмистру Зякину обеспечить специальный вагон с усиленной против обычного охраной.

НАЧАЛЬНИКУ ТИФЛИССКОГО

ГУБЕРНСКОГО ЖАНДАРМСКОГО УПРАВЛЕНИЯ

22 сентября 1902 г. № 2564

При сем имею честь представить в распоряжение вашего превосходительства политического арестанта Владимира Кецховели, привлеченного при вверенном мне управлении по обвинению в участии в тайном социал-демократическом обществе, организованном в Баку и других городах Закавказья.

В приеме прошу выдать установленную квитанцию.

Полковник Порошин.