Чтение онлайн

— Прежде всего, — деловито начал Элжерон, — надо помнить, что вампир — это оживший покойник, пьющий кровь своих жертв, который живёт вечно. Наши вампиры, — те, что живут за холмом, — делятся на два вида: особи и принчепсы.

Торлейк поморщился. Как в школе!

— Особи опаснее принчепсов тем, что они чуют жертву и сразу нападают. Принчепсы, однако, способны их остановить.

— Почему?

— Потому что принчепс легко может опустошить особь — порвать на части, уничтожить. Принчепсы или королевские вампиры вполне способны жить среди людей. Они похожи на людей и могут контролировать свой голод. Они по большей части кормятся друг от друга.

Теперь Торлейк заинтересованно слушал.

Элжерон взял в руки деревянную палку.

— В стандартный набор охотника входит осиновый кол. Кстати, вопреки всем легендам, он их не убивает, а приводит к тому, что вампир становится обездвиженным. И то! Надо знать, куда втыкать. Чаще мы целимся в сонное сплетение. Попадёшь чуть левее, вампир вырвет кол и метнёт в тебя. Тут сноровка нужна.

— А священники?

Элжерон рассмеялся.

— Ты где этого дерьма начитался? Никакая тебе там святая вода, земля и что там ещё? Распятие? Ничего не поможет. Но маги, настоящие маги, могут использовать самые разные заклинания, надежные зелья и порошки. Они тоже не убивают, но дурманят вампира. Наша Дафина не маг, но она училась магии у их знахарки и преуспела в этом деле. Например, — Элжерон взял пузырёк и показал Торлейку, — этот порошок усыпляет разум вампира на несколько часов. Для этого надо близко подойти и дунуть порошок прямо в лицо вампиру.

— Я так понимаю, тот не должен этого ожидать.

— Естественно! Иначе он скрутит тебя в дулю.

— А это что? — Торлейк взял в руки увесистую штуковину. — Тяжелая.

— Это солнечный электрошокер. Он заряжается от солнца и способен парализовать вампира.

— А это? Горчица?

— Горчица не оружие. Она запах отбивает. Лично я обычно обсыпаю себя ею. Можно бросить в вампира, запах его отпугнёт, но ненадолго.

— Дерьмо! — громко выругался Торлейк, забыв, что в соседней комнате Йодис читает книгу и может его услышать. — Почему нет пистолетов? Это что за хрень?

— Пистолеты и всякие там серебряные пули не убьют вампира. Только разозлят. — Элжерон реагировал спокойно на нервные выпады Торлейка. Ясное дело, что парень боялся до усрачки. — То, что ты сейчас рассматриваешь, называется санган. Старый Кейв получил его в подарок от одного ученного, входившего в состав лаборантов у охотников. Таких вещиц всего восемь, и обращаемся мы с ними очень аккуратно.

— Что делает этот санган? Тоже парализует вампира?

— Нет. Знаешь, какое самое главное оружие против этих тварей? Солнце. Именно солнце способно испепелить кровососа. Санган — это что-то типа электронного фонаря, свет у которого идентичен солнечному.

— О. А есть разница?

— Да. Электрический свет не причинит вампиру вреда, а солнечный обожжет их кожу. Предположим, ты воспользовался шокером или дурманящим порошком, потом связал тварь и вытащил на солнце. Ему конец. Через несколько часов он сгорит. Только помни, Торлейк, они умеют регенерировать. Чуть попадёт тень на кожу, и он начнёт восстанавливаться.

— Да они непобедимы!

Парни посмеялись, но потом вдруг затихли. В проёме стояла Йодис. Она слушала их без улыбки и без всякого выражения на лице.

Элжерон подошёл к ней.

— Не приготовишь нам чай? Мы почти закончили.

— Зачем вообще вся эта война? — неожиданно резко сказала она. — Раньше с ними можно было договориться. Почему не попытаться снова? Выполнить их просьбу. Например, отдать вампирам Торлейка.

Ее губы растянулись в язвительной улыбке, она покачала головой туда-сюда, глядя на Тора, затем развернулась и вышла.

— Сучка, — вырвалось у Торлейка.

Элжерон помрачнел.

— Следи за языком.

— А ты слышал, что она сказала? Всё не может простить мне исчезновение Ранна.

Сделав к Торлейку быстрый шаг, Эл схватил его за грудки, грозя разорвать тонкую ткань футболки. Прижал его к стене и процедил сквозь зубы:

— Была бы моя воля, я бы начистил тебе рожу, Тор. Ты у всех поперёк горла. Тебя не заботит друг. Потому что способен думать только о себе и о своей никчемной шкуре. Я знаю, как тебе страшно. И не поддерживаю идею Джессики обучить тебя борьбе с вампирами. Ты не пойдёшь в бой, Тор. Ты завизжишь как девчонка и будешь удирать, не думая ни о ком вокруг, кроме как о своей заднице.

Торлейк рывком сбросил руки Элжерона, насупился и хотел ответить, но в последний момент передумал. Он молча покинул квартиру. Что бы кто ни думал, он намерен был доказать, что не трус. Идя по пустым улицам домой, Торлейк думал о Мелании. Он хотел спасти ее, но для этого нужен был продуманный план.

И пока он обдумывал варианты, за ним неотступно, шаг за шагом следовала тень.

Немая, чёрная лесная ночь завораживала, а её таинственная красота вдохновляла на размышления. Тишину и безмятежность нарушало тихое шуршание одежды, учащенное дыхание в унисон и чудесные, упоительные звуки поцелуев.

Всегда сдержанный, спокойный как скала Астарот показал себя совершенно с другой стороны. И сейчас склонился над Меланией и нежно гладил ее по щеке, любуясь красивым лицом. Девушка наслаждалось каждым мгновением. Ощущения, которые она получила этой ночью, не сравнятся ни с чем в ее прошлой жизни. Она была невинна, но погибнув и вновь возродившись, она с лёгкостью приняла своего мари. И ни о чем не жалела.

— Тебе хорошо со мной, Мелания? — тихо спросил Астарот.

— Никогда раньше не испытывала ничего подобного.

— Со мной ты в безопасности. Я обещаю, что буду любить тебя до скончания своих дней.

Мелания чуть приподняла голову, чтобы приникнуть к губам Астарота. Страсть снова вернулась к ним в прежнем объёме. Тела их сомкнулись, вмиг обретя невесомость.

К утру Астарот предложил вернуться в замок, привести себя в порядок и обратиться к матери или отцу за благословением, пока кресты на их лбах окончательно не стёрлись.

Астарот привёл девушку в свои покои, сказав, что отныне это и ее спальня. Кровать в комнате была в два раза больше, чем у Галатии. Мебель и аксессуары были выполнены в красных и чёрных тонах. В центре — одно большое окно с толстой решеткой. Несколько кубков выстроились в ряд на ажурной полке. Стены украшали полотна, предположительно написанные рукой Галатии. Мелания не стала спрашивать, чтобы Астарот не счёл это за дурной тон.

Осмотревшись, Мелания замерла посреди комнаты, не зная, что делать дальше. Астарот не сводил с неё глаз. Она не видела этого, но чувствовала на себе блуждающий взгляд темных глаз. Она все ещё была смущена тем, что произошло в хижине.