Чтение онлайн

Место для монастыря нашли в дикой степи, безлюдное, но красивое: на холмистом берегу Темерника напротив небольшого острова. Много лет строился монастырь, первые братья обосновались в землянках, на месте которых лишь спустя годы появились и добротные монашеские кельи, и главный монастырский храм Сурб-Хач.

Так было. Но с тех пор, больше чем за два столетия, разрослась крепость Св. Дмитрия Ростовского. Границы империи продвинулись далеко на юг, поэтому крепостные стены в виде 9-лучевой звезды уже давно срыты, забылось даже имя святого в названии, что уж тут жалеть о проглоченной Нахичевани, которая стала Пролетарским районом Ростова-на-Дону.

Дикая же и безлюдная пустынь у Темерника вдруг превратилась в самую густонаселённую окраину миллионного города, в Северный жилой массив, ровно в центре которого, в парке «Дружба», и очутился Сурб-Хач. Вернее, то, что от него осталось – отреставрированный храм, несколько могил и красивая длинная лестница, каменные ступени которой, до сих пор соединяют вершину холма с родником у подножия.

На побуревших от времени и мха перилах этой лестницы, терпеливо выпиленных монахами из плит пористого ракушечника, любила сидеть Злата. Ведь если повернуться спиной к уродливым многоэтажкам и в створе лестницы смотреть свысока на город, то открывается такой вид, что даже человеческий муравейник у родника внизу холма не раздражает своей суетливой суеверностью.

«…Странное дело, – думалось ей, – этим людям проще называть „святым“ уцелевший родник в черте города и мочить в нём чресла, истово крестясь, чем сходить на исповедь в уцелевший храм на холме».

– Опять медитируешь или снова мизантропствуешь? – нахально выдернул её из одиночества весёлый голос Рыжего. – Привет, Злата, принимай пополнение, это Миха, самый лучший кнопкодав, из всех, кого я знаю в Ростове…

Идея, что «Архиблэку» срочно нужен клавишник, пришла Златке в голову совсем недавно, а так как в отличие от Рыжего она сторонилась музыкальной тусовки, то поиск нужного музыканта взял на себя Сашка, который уже все уши прожужжал ей про своего нового приятеля: мало того, что абсолютник 3 , проучившийся два года в консерватории, так ещё и Карма 4 у него хорошая.

– Миха, – протянул татуированную от плеча до запястья руку молодой человек в шляпе Хемингуэя, которого привели на смотрины Рыжий с Румыном. – У тебя классные тексты.

– Ты что, альбинос? – сдвинув на лоб солнцезащитные очки, бесцеремонно уставилась на него Златка, не обращая внимания на протянутую руку.

Михаил, действительно, был бел. Белые волосы, белые ресницы и брови, редкая белая поросль над пухлыми губами и стильная бородка, опять-таки белая. И всё это на фоне очень белой кожи, что было особенно странно на ростовском солнцепёке.

– А ты что, блондинко? – чуть прищурив серо-голубые глаза, вызывающе спросил он в ответ. Но повисшую руку упрямо не одёрнул.

– Главное, что не бородатая женщина, – миролюбиво улыбнулась она. – Надеюсь, ты не паришься, потому как главный урод здесь я. Приятно познакомиться, Злата, – наконец, пожала она его руку. – А ещё я Весы по гороскопу, самый гармоничный знак.

– А я Стрелец, – ответил клавишник.

– Ну и славно, значит, постреляем… Рыжий, я была не сильно груба? – кривя в своей вечной усмешке губы, спросила она у Сашки.

– Да он в курсах, его Румын всю дорогу тобой пугал.

– Дожилась, мной уже детей пугают, – снова поддразнила Михаила Златка, хотя тот был явно старше её на несколько лет. – Ну давай, рассказывай, что у тебя на руке такого загадочного набито, а я тебе свою татушку покажу, ну и, типа, подружимся.

– Скоттишей уважаю, – расслабленно улыбнулся в ответ Михаил, задирая на плечо короткий рукав футболки, – и море люблю, ну и буквы тоже, я ведь между делом в универе международную журналистику осваиваю. Поэтому, когда весной вернулся из Шотландии, то сделал из собственных фоток графику с чертополохами и пустил по ней текст старинной морской песни на древнем гэльском языке. Пять часов работы одного гениального тату-мастера – и я стал произведением искусства. Как тебе?

– Да ты крут, чувак! – восхищённо цокнула языком Златка, рассматривая его руку. – Аж, завидки берут… – она осторожно потрогала пальцами большую готическую буквицу на предплечье, – я бы так много набить не решилась.

– Высказываться, так высказываться… Ну и потом, главное начать, а будет, что сказать – всегда успеешь.

– Ну, у меня всё скромнее, – Злата повернулась к нему боком и, расстегнув пуговицу, приспустила рукав с правого плеча, обнажая своего цветного Микки Мауса на лопатке. – Он, конечно, небольшой, – заглядывала она себе через плечо, – но очень серьёзный типус. Даже Ромка его боится, да, Ромка? – разулыбалась было она, но нечаянно перехватила взгляд Михаила, который нахально рассматривал явно не Микки Мауса, а её чуть приоткрывшуюся грудь.

– А вы, Мишенька, будете так пялиться, глазки сломаете, – усмехнулась она, поправляя на груди рубашку и застёгиваясь. – Надеюсь, всё успел разглядеть? Тема сисек раскрыта?

– Извини, – быстро ответил он, правда, ничуть не смутившись, – надеюсь, я…

– Да ладно, – перебила она, – такого наглеца нам только и не хватало, – иронично улыбалась Златка. – Кстати, Сашка говорил, что тебя в своё время из консерватории попёрли, за что, если не секрет?

– За свободный образ жизни.

– Ну, тогда ты нам тем более подходишь, – рассмеялась она. – Знаешь, почему сыр с плесенью не страшно на ночь оставлять на столе? Хуже не станет.

Уже вчетвером они спускались по лестнице, слушая Рыжего, который увлечённо вещал, что «Баба Люба», где им выступать в ближайшую пятницу, «достойный гадюшник», вот только платят там мало и вытяжка плохо тянет, оттого дым коромыслом и тяжеловато работать, – но зато публика правильная, а потому для дебюта вчетвером, лучше места не придумаешь. Румын молча слушал, новый клавишник Миха живо поддакивал, Злата же думала о чём-то своём.

Где-то на середине лестницы, незаметно придержав за руку Ромку, она поотстала с ним на пару шагов и показала на маленький островок посреди заросшего камышом, заболоченного русла Темерника.

– Я так думаю, нам туда надо попасть любыми путями. Как считаешь, Ромка, получится? – тихо спросила она.

– А что тут думать, вон по мостку и перейдём, какие проблемы?

– Не тупи, Ром, я о другом… – внимательно смотрела она на него, не договаривая главное при новичке. – Остров нам этот нужен, понимаешь, о чём я? Если там обосноваться, хотя бы ненадолго, то мы все свои вопросы порешаем.

– Теперь понимаю, но как? – растерянно пожал плечами Ромка.

– Сама не знаю…

– Да легко! – Миха, шедший впереди, так внезапно развернулся навстречу, что Злата уткнулась ему в грудь, едва успев подставить ладони. – Идея-то классная! Сорри, конечно, что лезу без приглашения, – дружелюбно улыбался он.

– Ничего-ничего… я уже даже начинаю привыкать к этому, – язвительно заметила Златка, обходя новичка, – в следующий раз предупреждай только, когда лезть будешь, я сяду поудобнее.

Румын недобро усмехнулся, Рыжий засмеялся, оценив перифраз её песни, а Миха так неожиданно покраснел, что ей вдруг стало его жалко.

– Ну, продолжай, раз начал, всеслышащее ухо Саурона, – снова съязвила она, хотя раздражение уже улетучилось. – Что классного в том, что ты услышал? А самое главное, что лёгкого-то?