Чтение онлайн

– Идея классная, – упрямо повторил Михаил. – Кругом сплошные качели-карусели, но когда всё это ранним вечером закрывается, народ до глубокой ночи тупо круги по парку нарезает от нечего делать. Я тут живу недалече, на Комарова, – махнул он рукой в сторону бульвара, – из моего окна всё видно. В парке места свободного нет, а здесь, хоть и крошечный, но зато пустой островок. Пустой, наверное, потому что слишком мал… А тут и не надо ничего капитального строить – лёгкая открытая сцена, камыши покосить, иллюминацию, типа новогодней, натянуть и ночная дискотека готова. А чего вы хмыкаете? Жилые дома далеко, звук никому мешать не будет. Весь берег ещё прошлым летом плиткой выложили и парапет обновили, даже лавки есть – готовая площадка, танцуй-не хочу! Да здесь такую тусу крутую замутить можно, весь город сюда припрётся!

– Красиво излагаешь, начальник, тебе бы книжки писать, – фразой из любимого кинофильма скептически ответил Рыжий. – Этак придумать и я смогу, а ты Мурку сыграй!

– Вот-вот, – поддержал Сашку Румын, – чтобы всё это замутить, баблосов надо немерено отвалить только за разрешение, может ты ещё скажешь, где деньги взять?

– Ну да, в Ростове хорошее место недёшево стоит, – невозмутимо ответил Миха, – но ведь не только деньги вопросы решают. Нужные люди, на нужном месте всегда помочь смогут. А для некоторых Ростов-папа 5 имеет буквальный смысл…

– У тебя что, папа в районной администрации трудится? – удивился Рыжий.

– Бери выше.

– В мэрии, что ли?

– Ага, в мэрии… Папа… Только не мой, а её, – кивнул Миха в сторону Златы. – Для начальника Комитета по управлению городским имуществом решить вопрос с пустяковой арендой – что раку ногу оторвать.

– Я смотрю, Миша, у тебя не только слух хороший, ты ещё и много знаешь, – настороженно смотрела на него Злата.

– На слух не жалуюсь, а вот знаю, к сожалению, не так много. Я ведь говорил, кажется, что на следующий год журфак заканчиваю. А ещё на фрилансе с газетами некоторыми сотрудничаю, для «Ростова официального», например, пописываю, время от времени статейки всякие дурацкие о жизни мэрии. У твоего отца, кстати, зимой интервью брал. Про «Архиблэк» я уже тогда, конечно, знал и очень удивился, что ты его дочь.

– Это он тебе сказал?

– Нет, что ты, – рассмеялся Миха, – твой отец не очень-то разговорчив, поэтому текст так себе вышел, проходняк. Просто меня редактор так настращал им, что готовился к интервью ну о-о-очень серьёзно, вот и вызнал про тебя.

– Не нравится мне что-то твоя любознательность, – ревниво встрял в разговор Румын, – как-то всё у тебя некстати… Злата с отцом давно не живёт и ей…

– Всё нормально, Ром, правда, всё нормально, – благодарно сжав локоть, она остановила друга, внимательно глядя на Миху.

– Дело в том, что у нас с папой не очень простые отношения… Ему не нравится, чем я занимаюсь, мой образ жизни, он даже перестал кормить меня из-за анаши. Ну, в том смысле, что деньги перестал давать… Но твоя идея ему должна понравиться, – чуть заметно усмехнулась она, – типа, любимая дочка за ум взялась. Может, заодно и помиримся окончательно, мне-то ведь ничего не стоит с ним поговорить… Зато вдруг у нас будет собственный остров?! Даже удивительно, как мне самой это в голову не пришло…

Островок, действительно, был крошечным. Три десятка шагов в поперечнике и шагов семьдесят в длину. Старое русло Темерника поросло камышом, и островок оставался таковым только из-за родника, который пополнял мелководье вокруг него. Полноводную когда-то реку где-то загнали в трубы, где-то перекрыли дамбами, собирая воду в два водохранилища на въезде в Северный жилой массив, и река почти пропала. А островок остался. Без имени, без названия, лишь небольшой пятиметровый мостик вёл на него с набережной; три ивы, две скамейки, да густой камыш – вот и все его прелести. Раз в пять-семь лет шлюзы да задвижки в трубах и дамбах открывались настежь, и шла большая вода, промывая заболоченное русло, унося в Дон накопившийся хлам. Темерник на несколько дней разливался, не как раньше, но всё же. Островок подтапливало до самых ив и только поэтому ничего на нём не строили. Камыш косили от случая к случаю, большую часть года стоял он стеной, усугубляя заброшенность, так что гулять на островке можно было только в светлое время суток, пока с наступлением темноты какая-нибудь подвыпившая группа подростков не оккупировала скамейки у плакучих ив для своих незамысловатых затей.

Когда Румын под надуманным предлогом – освежиться от жары – остался у родника и не захотел идти на остров, Злате показалось, что Ромка обиделся на то, что не он, а этот новичок подкинул им идею. Тем более, сейчас Миха явно пытался удержать на себе её внимание. Но Златке нравилась и его идея, и сам Миха, поэтому она сделала вид, что не поняла Ромкиного демарша.

Они втроём бродили по острову, Миха с Рыжим наперебой предлагали, как превратить его в «плавучую сцену», где разместить аппаратуру, свет и откуда протянуть электричество. Она включилась в эту игру, моментально придумала название – Архиостров – и уже на сцене за её спиной вырастал большой экран, куда проецировалось выступление Архиблэка. Ну и пусть картинка нечёткая, главное, что можно обойтись натяжным экраном, а значит, ничего грандиозного строить не надо, вот только большим он должен быть, задник этот, чтобы не только музыка, но и яркое световое пятно манило публику со всех концов парка.

– Прожектёры, – смеялась над друзьями Златка, – это всё замечательно, но, как будущий архитектор, должна заметить, что нам понадобятся серьёзные исследования грунта.

– В смысле? – не поняв, спросил Миха.

– А без смысла, просто надо и всё! – веселилась она.

– Ну, я готов, – пожал плечами Миха, и Рыжий тут же встрепенулся.

– Один такой уже был готов, – многозначительно хмыкнул он, – теперь в Румынах всю жизнь ходит…

– Сашка, хватит трепаться, – поспешила перебить его Злата, пока он не ляпнул ещё чего-нибудь лишнего, – зови Ромку, нам пора отчаливать.

– А ты, Миша, молодец, – переводя разговор, похвалила она, – ловко всё придумал. В каком, говоришь, доме живёшь? В той красной десятиэтажке? Ну и славно. Будешь теперь смотреть в оба и охранять мой остров, чтобы случайно не украли.

Как давно это было… Четыре или пять, нет, всё-таки пять лет уже прошло. А кажется, что совсем недавно. Дядя Рубик… Он тогда впервые рассказал ей, как в 1942 году, во время оккупации Ростова, немецкий патруль задержал в окрестностях Сурб-Хача, на этом самом острове, троих румын с миноискателем, картой и парой украденных из храма на холме серебряных подсвечников. Румынские войска, союзники вермахта в войне с Советским Союзом, прикрывали тылы немцев на занятых территориях, но вояки из них были не ахти какие, и немцы с ними особо не церемонились. Поэтому, когда выяснилось, что миноискатель незадачливая троица умыкнула с немецкого склада, их попросту расстреляли. Время тревожное было, Красная Армия всё время пыталась контратаковать на южном направлении, поэтому-то разговор с мародёрами был короткий. Миноискатель вернули на склад, протоколы допросов с бредовыми признаниями, зачем им понадобился миноискатель и что именно румыны искали в окрестностях монастыря, в гестапо педантично подшили к делу вместе со старинной картой, которая больше напоминала профиль женской головки, а изъятые подсвечники передали в городскую управу…

Когда Златка пересказала эту историю друзьям, то больше всех загорелся Ромка. Он вообще всё тогда воспринимал как инструкцию к действию: металлоискатель, остров… и цель, и средства в одном флаконе. На все доводы Сашки упрямо приводил в пример румын: не дураки, мол, зря так рисковать не стали бы, просто не повезло – фашисты, что с них взять! Ромке тогда пятнадцать лет было, в таком возрасте придумывать легче, чем думать, поэтому с навязчивой идеей сделать собственный металлоискатель – денег ведь, чтобы купить тогда ещё не было – он справился довольно быстро. Конечно же, с помощью интернета.

Где, на каком сайте он раскопал ту схему прибора, Ромка, так и не признался, хотя Рыжий ещё долго после этого издевался над другом. А тогда Ромка, следуя строгим инструкциям, взял пустую коробку от компакт-диска и примотал изолентой к внутренней стороне одной створки маленький карманный радиоприёмник. К внутренней стороне другой створки примотал свой школьный калькулятор, после чего включил радио и настроил его на самую большую частоту в метровом диапазоне. Главное, гласила инструкция, чтобы на этой частоте не было работающих радиостанций, ведь от приёмника требовалась не музыка, а… радиошум.

Теперь, чтобы весь прибор заработал, его надо было протестировать: медленно складывать створки коробки от компакт-диска с включёнными радиоприёмником и калькулятором, пока не раздастся «особый громкий звук», когда радио уловит электромагнитные волны, излучаемые калькулятором. После этого, створки следовало развести так, чтобы звук стал чуть слышен, и теперь, если всю эту конструкцию поднести к металлическому предмету, то снова раздастся «особый громкий звук».

Самое удивительное, что эта приблуда заработала. Ромка испытывал свой уникальный прибор целый день, самодельный металлоискатель истошно «кричал», когда его подносили к газовой плите или холодильнику и, вообще, в доме не осталось ни одного металлического предмета, на который бы этот электромагнитный уродец не наорал. Но Ромка был счастлив. Он даже придумал, как закрепить всё это на хоккейной клюшке, чтобы удобнее было работать с прибором. И в тот же вечер отправился на вылазку. Один, ничего не сказав Злате, а уж тем более Сашке. Успех ведь был так близок, зачем делить его с Рыжим, а Златка теперь точно сделает свой окончательный выбор в его, Ромкину, пользу. Он так мечтал об этом, что даже не замечал удивленных взглядов в автобусе, когда добирался с их Портовой улицы через весь город к Сурб-Хачу. Удивлялись, собственно, не ему, а хоккейной клюшке, которая крайне неуместно смотрелась в том летнем автобусе.