Чтение онлайн

— И вы думаете, я справлюсь?

Накат антирекламы заставил Ольгу задуматься.

— Да не бойтесь вы! — рассмеялась Анна Михайловна. — Специальное образование в нашем деле мало что дает. Иногда даже мешает, если со всем честно. Важно человеком быть. А у вас, чувствую, с этим все в порядке.

Ольга глянула на мужа. Иван чуть заметно кивнул — значит, не против…

Да и куда деваться? Если сейчас же не согласиться, то ничего другого не останется, как увозить сына.

— Идемте! — решительно сказала Ольга. — Но… А вы уверены, что повезет с вашей Еленой Игоревной?

— Повезет! Ей, что ли, охота самой возиться с девочками? Ведь если не вы — придется как миленькой, пока Валя не выздоровеет. Да и никакая она не моя!

— Не сумасшедшая, значит? — уточнил Иван, улыбаясь. Он вспомнил их разговор о том, что хорошим директором школы может быть только сумасшедший.

— Почему же! Очень даже! Только это сумасшествие особого рода. Ну, сами увидите. Не в ней дело, ведь так? Есть дела поважнее…

В спальном корпусе они поднялись на четвертый, «интернатский» этаж. Фехтовальщики жили этажом ниже.

Первое, что бросилось в глаза Рукавишниковым в самом начале длинной кишки коридора, — это плакат в виде большого листа ватмана, прикрепленного скотчем к плану-схеме эвакуации в случае пожара. Плакат украшала единственная надпись:

«Никогда не отказывайся от своей мечты. Следуй знакам! П. Коэльо».

Ольга вопросительно взглянула на Анну Михайловну и увидела за ее спиной, на противоположной стене, еще одно изречение. Его текст удивил Ольгу ничуть не меньше:

«Хорошо овцам. Им ничего не нужно решать. Может быть, поэтому они и жмутся ко мне! П. Коэльо».

Иван хохотнул.

— А что, — сказал он, поймав на себе предостерегающий взгляд Анны Михайловны, — я ничего! Я просто радуюсь: как хорошо и доходчиво сказано!

— Довольно странно, — неуверенно сказала Ольга, снова начиная сомневаться, в силах ли она обаять Елену Игоревну.

— Только не говорите об этом вслух. Елена Игоревна уверена: все, что она делает, — удивительно ново, свежо и благотворно для воспитанников. Простите, а что именно вам кажется странным?

— Ну… Я понимаю идею. Такие вещи цепляют. Но то я или другой взрослый человек, а иное дело — дети…

— Зато дети «жмутся ко мне», — обрадовался Иван какому-то повороту своей мысли, — а ты, Оля, не жмешься!

Анна Михайловна подхватила их под руки — «ну, будет уже!» — и подтолкнула вперед по коридору. Рукавишниковы не сопротивлялись и уже не удивлялись, увидев на стене комнаты, служившей пристанищем Елене Игоревне, еще одно масштабное изречение, на этот раз не подписанное, но, по-видимому, тоже принадлежавшее П. Коэльо:

«Чем необыкновенней что-либо, тем проще оно с виду».

Сама же Елена Игоревна была полной дамой приблизительно одних с Анной Михайловной лет. Ее энергичное рукопожатие и улыбка не обманули Ольгу: глаза Елены Игоревны пытливо смотрели на вновь прибывших, как недоверчивые стражники через решетку наглухо запертых ворот крепости. Не очень приятное впечатление производила Елена Игоревна с первого взгляда.

Впрочем, с первого взгляда на Волгу здесь, под Тверью, тоже ни за что не скажешь, что она впадает в Каспийское море…

Анна Михайловна изложила цель их прихода.

— А я уж подумала, что вы за кем-то из детей приехали… — со скрытой угрозой в адрес не едущих родственников ее подопечных сказала Елена Игоревна.

Она заново окинула Ольгу испытующим взглядом. Как и в первый раз, этот взгляд не выражал чрезмерного дружелюбия — ворота оставались на запоре.

— Что ж, договорились… Жить будете в комнате с девочками. Со старшими — у них всего неспокойнее. Знаете, тринадцать-четырнадцать лет, переходный возраст, половое созревание, гормоны… Ночью вы с ними. Ну, а днем сыграете с детьми разок в волейбол или на реку сводите. Еще, конечно, столовая: чтобы все — без исключения! — вовремя приходили и нормально ели. Остальное время — свободное. Так что сможете заняться и сыном. Вы что-то хотели спросить?

— Про Коэльо. Это что — эксперимент? — спросила Ольга, но, увидев холодно блеснувший за решеткой ствол мушкета, спохватилась: — Да что я, в самом деле… Извините. Спасибо вам большое за все…

Елена Игоревна снисходительно улыбнулась:

— Пожалуйста. А что касается цитат… Просто пытаемся внести свежую струю. У нас самый обычный интернат. Когда проработаешь в этой системе всю жизнь, никакого эксперимента не захочется. Но правда ваша, многие, очень многие любят эксперименты. Вот и у Анны Михайловны эксперимент…

Тут она улыбнулась еще снисходительнее, и Анна Михайловна не удержалась от реплики:

— Ну что вы, Елена Игоревна! Наш центр — это просто несколько… другая, что ли, форма обычных заведений нашей системы. Мы пытаемся сделать из детского дома настоящий дом для детей. Семью, если хотите. И знаете, иногда кажется, что дети воздают за это сторицей.

— А я что? Кто против сторицы?! Но сторица вещь конкретная. Я вот вижу, что и спонсоров для Центра вы подобрали, и детей экспериментальных, а так — что ж, мне все у вас нравится…

И Елена Игоревна покровительственно обратилась к Ольге. Похоже, в обмен на услугу она приглашала ее в союзницы.

— Вот так, Олечка, я работаю в простом интернате, и у НАШЕГО спонсора — у государства — таких сотни, и все они обычного типа. Вся разница с другими такими же заведениями — в одном слове: это МОЙ интернат. Понимаете?

— Я где-то слышала об этом, кажется.

Ольга немного разволновалась под перекрестным обстрелом двух асов интернатской системы.

— «Мы одна семья», верно? Вот и Анна Михайловна о том же говорит…

Елена Игоревна стерла с лица снисходительную улыбку. С таким сравнением она была не согласна:

— Сказать «мы одна семья» — это ничего не сказать! Разве мало семей, где людей ничто не объединяет, кроме общей кастрюли? У наших детей семьи нет — и в настоящее время быть не может. И что-то внушать им в этом смысле — значит внушать ложные представления. Подобная риторика, на мой взгляд, не имеет отношения к интернатам и школе вообще. Вы хотите поспорить? — спросила она Ивана, который напряженно покашлял.