Чтение онлайн

Он увидел, как сразу же подобрался сын. Кирилл явно был готов пойти на попятную, лишь бы не ехать сейчас в Родники.

Тренер предпочел говорить с ними наедине, и Кириллу пришлось удалиться. Далеко уходить он не стал, а уселся на скамейку неподалеку от столовой и стал ждать.

Взрослые вышли из корпуса только через полчаса. Увидев сына, Ольга тихо сказала мужу:

— Пусть он извинится, что ли…

— Он не станет извиняться, — возразил тот.

— Но почему? Он должен знать, что надо отвечать за свои поступки. И за слова, кстати, тоже.

— Не надо его ломать. Действительно, иногда лучше кусать сильных, как этот Дима Чернов удачно выразился. Хотя я лично всю жизнь старался избегать сильных. Их дружбы и ласки, ну и гнева, конечно, тоже. Не хотел нарываться, что ли. Не всегда это получалось, но я старался. Честно сказать, не знаю, насколько это правильно. Для меня-то, скорее, правильно, а другому подсказать не смогу.

Шедший чуть позади Рукавишниковых тренер нагнал их, и взрослые подошли к скамейке, где сидел Кирилл. Мальчик поднялся им навстречу. Николай Николаевич сказал всего пять слов:

— Идем. Обед. Тихий час. Тренировка.

Кирилл кивнул родителям и бегом пустился по дорожке, ведущей в спальный корпус, откуда ему предстояло возвращаться сюда же, в столовую, в строю фехтовальщиков. Не спеша последовал за ним и Николай Николаевич.

Рукавишниковы услышали от него немало прискорбного о своем сыне.

Он безобразно разболтан и ленив.

Не было утра, чтобы всем не пришлось ждать, когда Его Величество Рукавишников соизволит натянуть форму для утренней зарядки и выползти на улицу!

Постель Рукавишникова еще ни разу не была аккуратно застелена, даже во время его дежурства по этажу. Говорит: «Мое дело следить за порядком, а не наводить его, как белка в колесе».

Он хамит девочкам. Правда, только своим, фехтовальщицам, и только потому, что женское фехтование представляется ему несерьезным детским садом.

Он издевается над соперниками…

Тренер признался, что для своего возраста Кирилл получил неплохую подготовку, и сейчас он, пожалуй, лучший в группе в своей возрастной категории. Но очень скоро при таком отношении к тренировкам он потеряет все, что в него было вложено.

Да много всего было сказано. А главное — это Чернов! Среди спортсменов есть несколько очень развитых мальчишек, книжки обсуждают, фильмы — чего бы не подружиться с ними! Нет, надо было связаться с этим интернатским переростком, «самым отпетым из здешней публики», как уверенно выразился Николай Николаевич.

Рукавишниковы поняли, что тренер далеко не так решительно настроен на отчисление Кирилла, как это им показалось поначалу. Будь Кирилл неспособным к делу, разговора бы не было. Но давненько никто из фехтовальщиков Николая Николаевича не показывал хороших результатов на соревнованиях, и тренер, присматриваясь к манере ведения боя и цепкости Кирилла, решил, что на него можно сделать ставку. Пусть не ближайшей осенью, но уж весной — это точно.

— Гм, может, выдрать его разок-другой как Сидорову козу, — сказал Иван без тени улыбки. — Выдрать — и делу конец, станет как шелковый…

— Ну-у, этого нельзя! — Тренер удивленно взглянул на него. — Ни в коем случае. Мне боец нужен. Его только на помосте можно бить. И только шпагой, мастерством.

Старший Рукавишников довольно хмыкнул. Нормальный мужик, оказывается, этот Николай Николаевич!

Обсудив увиденное и услышанное, супруги решили, что Ольга на пару-тройку дней останется в «Волжанке». Она сделает все, чтобы «привести сына в чувство» и заодно нейтрализует влияние Чернова.

Рукавишниковы направились к административному корпусу. Предстояло договориться с директором «Волжанки».

Но ничего у них не вышло. Свободных мест в пансионате не оказалось.

— Все под завязку, очень удачный сезон, — сказала им Роза Яковлевна, администратор. — Правда, есть два номера люкс в коттеджике, но…

Она с сомнением оглядела Рукавишниковых, и им стало понятно, что она имеет в виду.

— Может, директор что-нибудь сможет решить… — неуверенно начала Ольга.

Но оказалось, что директор уехал в Тверь, или, как выразилась администратор, «решает вопросы в области».

— Ольга Дмитриевна! — вдруг окликнула Ольгу какая-то женщина в спортивном костюме.

А ведь могли и разминуться! Это была Анна Михайловна Светлова. Она заведовала Центром социальной реабилитации для детей и подростков в Озерках, поселке на западной окраине Кудрино.

Они познакомились в день отъезда сына. Фехтовальщики и примкнувшие к ним саблисты отправлялись из Кудрино на берег Волги на двух «Икарусах». Вместе с ними ехал и Центр в полном составе — семнадцать человек по списку, с Анной Михайловной во главе.

Увидав, что Рукавишниковы расстроены, она в пять минут выведала у них куда больше, чем сами Рукавишниковы того желали. И проявила чуткость, даже сверхчуткость — она сказала, что попробует что-то придумать.

Задержаться на несколько дней — «о, это правильное решение!». Оказывается, она знакома с Черновым, — «сложный мальчик, что и говорить». Видела она и Кирилла рядом с ним, — «мальчик тоже не простой, и сейчас их отношения проходят критическую точку, когда более слабый, — а вы понимаете, кто из них слабее, — может поплыть в руках сильного, как пластилин, и вернуть его в прежнюю форму будет очень трудно».

Ольга то надеялась, то пугалась. Трудно представить, чтобы их Кирилка вдруг сломался или растекся, как пластилин, и все же…

Словом, Анна Михайловна сумела покорить ее родительское сердце. Иван только хмыкал, с интересом поглядывая на эту женщину. Она говорила с ними так свободно, словно они были знакомы годы и годы. И говорила по делу.

Вот в чем состоял моментально возникший план Анны Михайловны. У интернатских заболела воспитательница, — «хороший воспитатель, смею вас заверить, и будет обидно, если с ней что-то серьезное». Анна Михайловна знакома с директором интерната, Еленой Игоревной, отдыхающей здесь в качестве руководителя летнего лагеря, и берется переговорить с ней о том, чтобы Ольга временно заменила заболевшую.

— Если повезет, — резюмировала Анна Михайловна, — будете с ними и жить, и питаться. И время найдется свободное, чтобы с сыном общаться, и с интернатскими, кстати, ближе познакомитесь…

Она все так ловко сводила к этому «повезет», что Ольга и сама подумала: вот бы повезло. Тем не менее она посчитала своим долгом выразить сомнение:

— Но я не специалист. Какой из меня воспитатель? Разве можно вот так, с улицы?

— А кто не с улицы? Не так уж и рвутся в интернаты эти самые специалисты. Надо быть сумасшедшим, чтобы рваться. Работа адова, в кармане кот наплакал. Знаете, Ольга Дмитриевна, как у нас бывает: человек пришел, пережил первый приступ легкой неврастении — и ушел. А оседает часто совсем другой — тот, кто переживать в принципе не способен. Он пришел, отработал с детьми, как токарь на заводе, и ушел, забыв об этих самых детях… До следующей смены. По-настоящему нормальные люди здесь — редкость.