Чтение онлайн

Нельзя было не испытывать уважения к человеку, подумавшему, в первую очередь, не о собственной шкуре, а о спасении совершенно незнакомых "работяг" чужой расы. Сам Седов, разумеется, поступил бы также, но для него, посланника Координационного Совета, соблюдение законов содружества составляло смысл жизни и работы. Собственно, задание Координационного совета заключалось и в выяснении судьбы пропавших квайров. Хотя, если некоторые подозрения Валерия были верными, вполне вероятно, что и для Филиппова спасение "гастарбайтеров" диктовалось не просто велением души. Очень уж спокойным тот оставался в лесу, да и сейчас слишком уж хорошо знал, что собирается делать. Но исходящий от него эмофон не оставлял сомнений: желание колониста помочь попавшим в беду разумным было совершенно искренним. И Валерий, стряхнув остаточную сонливость, последовал за Филипповым, тихо пробормотав себе самому не совсем понятную, но очень уж подходящую к случаю фразу:

– Веди, Сусанин!

Картинка с выставки

"Взгляд назад - нога на тормоз"

Правила дорожного движения

Разговор с Ольгой вышел неожиданно тяжелым. Казалось бы, что особого в просьбе доставить девочку к далекой планете для встречи с приемным отцом? И ведь она же сама грозилась бросить ребенка с кибернянькой и свалить куда-то к Веге. Но бессмертная опекунша устроила Черемишину форменный допрос.

Он и сам не заметил, как рассказал обо всем: о полученных от Михаила деньгах, о планах на покупку жилья для них с Ликой в марсианском куполе, где когда-то сам провел интернатское детство, о проблеме военного контракта, которая, как надеялся Иван, легко решится в случае перемирия с Корсом.

Ольга выслушивала его ответы со снисходительной усмешкой на лице, и, наконец, не выдержав, перебила на полуслове:

– А как же ты общаться с ней будешь, пилот? Она ведь бессмертная, не забыл?

Черемишин, запнувшись, уклончиво ответил:

– Ну, есть кое-какие мыслишки по этому поводу.

Лучше бы он промолчал. Услышав черемишинскую отговорку, блондинка насторожилась, как взявший след ашшурский снорк. Фильм о снорках Иван смотрел еще в космическом училище, и хорошо знал, что охотничий азарт превращает этих милых безобидных зверушек, похожих на земных ящериц, в страшных неуправляемых хищников. И он совсем не удивился ее следующим словам:

– Хочешь сказать, что нашел способ стать бессмертным? Хотя нет, ты же болтал что-то про Марс... Значит, наоборот? Ты знаешь, как сделать бессмертного ребенка обычным?

– Ну что-то в этом роде, - проклиная собственную неосторожность, промямлил разведчик. К его огромному удивлению, девушка - хотя какая она девушка, ей, наверное, лет двести, мысленно оговорился он, - больше вопросов задавать не стала.

– Ты прав, этот разговор не для дальсвязи, - задумчиво сказала она.
– У меня есть еще кое-какие дела, так что подождешь меня там, на Холодной планете. Я привезу к тебе Лику, тогда и договорим. Я свяжусь с тобой сама.

Связь прервалась, и Черемишин, подавив досаду от того, что его поставили на место и там же построили, утешил себя тем, что еще слишком молод, чтобы тягаться с древней мегерой.

Ивану, простому марсианскому парню, всегда было сложно ладить с женщинами, и не только с бессмертными. В свое время Черемишина после марсианского интерната отправила в космическое училище комиссия по социальной адаптации, как и многих других таких же "маугли" - подобранных в космосе одиночек, жертв космических катастроф, корских войн, детей погибших колонистов и исследователей астероидов. Проблемами найденышей в службе безопасности занимался четвертый отдел, или, как его обычно называли, отдел "Че". Поэтому, для ясности, безымянным малышам присваивались соответствующие фамилии. Так появлялись многочисленные Черкасовы, Чемодановы, Чесноковы, Челюскины, Чеховы и Черемишины. Иван считал, что ему еще повезло - ему не хотелось бы быть Чесноковым или Чемодановым.

Многие из крестников отдела "Че" испытывали трудности в общении, проблемы с речью и откровенно предпочитали общению с человечеством службу в далеких мирах. Их пожелания всегда учитывались при распределении. Так было проще и для Земли. Так было проще и для Ивана - он привык. А сейчас у него и вообще были более важные дела, чем обижаться на бесцеремонность бессмертной.

Ближайшая к космопорту дельгская лавка, оформленная в виде переплетающихся деревьев, снаружи больше всего походила на избушку бабы Яги, а изнутри - на магазинчик древнего антиквара. Приветливый старый альгамбрец после долгого торга продал пилоту подержанный веганский адаптер за десять тысяч кредов, взяв в добавок совершенно новый флотский земной в качестве коллекционной диковинки без всякой практической ценности: "Как образец технической мысли примитивных народов" - объяснил продавец. И только активировав свое приобретение и почувствовав, как изменился и заиграл новыми красками окружающий мир, Иван понял, почему. По словам продавца, на дорогой покупке сбоил только режим полной маскировки, позволявший принимать желаемый облик любого разумного. Режимы легкой адаптации и "нормы", позволявшие комфортно чувствовать себя в любой, даже самой агрессивной среде в своем собственном облике, работали отлично.

Иван ничуть не колебался, сдавая флотский прибор - дельг засчитал его за пять тысяч кредов, а за утерю с пилота в части взимали всего триста. И не потому, что адаптеры, даже земные, ценились низко, а потому, что галактические кредиты целинись намного выше.

Но сейчас Ивану было не до праздного восхищения веганским гаджетом. Прямо с Альгамбры пилот ушел к порталу на тэту Ориона, а оттуда за несколько микроциклов добрался до Фрейи, звезды, которая для наблюдателя с Земли оказалась бы пятьдесят четвертой.

Черемишин трижды облетел Холодную планету в поисках лежбища тюленей-посредников. Нескольках раз приборы отмечали на льдинах присутствие разумных разных рас, гуманоидов и не только, но лишние свидетели разведчику были ни к чему, и он предпочел держаться от них подальше.

Наконец, в нагромождении изломанных льдов неподалеку от экватора Иван заметил серые неуклюжие фигуры каких-то морских обителей, которых условно можно было бы счесть и тюленями. Иван, часто бывавший на Земле по службе, знал, что там звери эти давно вымерли, и представлял их весьма приблизительно.

Постановив считать серые туши тюленями, Черемишин аккуратно посадил корабль на льдину и испытал огромное разочарование, обнаружив, что она уже опустела. И оставалась совершенно пустой еще два планетарных цикла, которые разведчик провел, проклиная себя за легковерие, а тюленей-метаморфов за излишнюю прыткость. Да и океан все это время оставался совершенно неподвижным, и сколько Иван ни вглядывался в него, никаких признаков жизни и разума не проявлял.

Разочарованный и раздосадованный, Черемишин большую часть времени проспал и едва не пропустил переломный момент. Его разбудили потревоженные датчики. Иван выскочил из корабля и в недоумении осмотрелся. Сначала океан показался ему по-прежнему неподвижным. Затем у края льдины возникло что-то вроде полыньи, и из воды высунулся тюлень - то есть, Иван сначала подумал, что это тюлень. Жидкость у льдины слегка всколыхнулась, и из нее показалось серое тело. Но тюленья голова вдруг превратилась в человеческую, мужскую, совершенно безволосую - лысую или гладко выбритую, - с одутловатым немолодым лицом и затуманенным взглядом.

Черемишин облегченно вздохнул, заметив, как всплывший мужик мотнул головой и глубоко вздохнул, выплевывая воду. Живой! Сероватая кожа несостоявшегося тюленя сразу вызывала мысли об утопленниках, зомби и прочей нечисти, и заставляла сожалеть о просмотренных недавно от нечего делать альфа-ужастиках.

Метаморф медленно выбрался на льдину и внимательно оглядел худощавого парня в защитном полускафандре военного разведчика со знаками умирающих сверхновых на плечах, похожими на падающие звезды фейерверков. Позади, на ровной площадке за ледяными торосами, виднелся потрепанный соколок, который пилоту удалось посадить удивительно точно, прямо в центре, - с невольным уважением к мастерству незнакомца отметил он. Впрочем, ни для Океана, ни для метаморфа, появление нового действующего лица сюрпризом не стало.