Взорвать прошлое
Шрифт:
– А на фига нам тебя обманывать?
– Антон, ты пойми, мы совершенно не хотим старлейта этого подставлять, но никто не может поручиться, что он приказ наш выполнит и на дно ляжет.
Резон в словах Бродяги был, я уже заметил, что Зайцев, что называется, себе на уме. А уж гонору у него было!
– Понятно… Тогда, наверное, возьмём Приходько с собой, командир. А то сбросят парня, как балласт. Или, что хуже, начнут из него подробности про нас выбивать. Как там было: "Вы все - потенциальные Герои Советского Союза…"
– Замётано, я там ещё парочку дельных ребят присмотрел. Толк из них будет, - согласился командир.
– И от меня один, - добавил Бродяга.
– Итого - пять. Остальных передадим партизанам. Кстати, Шура, Зельц справки написал?
– Да. Всё - как положено: штамп, подпись.
– Что за справки?
– встрял в разговор Тотен, снимая наушники.
– Что не голытьба приблудная, Родину предавшая, а честные бойцы Красной Армии, попавшие в трудное положение. Мы десяток таких ещё по дороге из лагеря, где Тоха "загорал", написали. Заодно Лёшка в оперработе поднатаскался, на косвенных их истории проверяя, - в голосе Бродяги сквозила неприкрытая симпатия к молодому коллеге.
– Погодите с лирикой, - командир поманил всех к столу.
– Алик, ничего нового не выяснил?
– Нет, Саша, в открытую - ничего нового.
– Ну и ладно!
– и Фермер развернул ещё одну карту, всю испещрённую значками.
– Это обстановка в районе трёхдневной примерно давности, - припечатал он карту ладонью.
– Тех фрицев, что на стационаре здесь, мы срисовали процентов на девяносто. Тех, что к фронту едут - не больше, чем на пятьдесят. Но тут уж ничего не поделаешь - сети у нас практически нет…
– И какой маршрут?
– поинтересовался я.
– Юго-юго-восток, к Полесью. Что память тебе подсказывает?
Я почесал затылок:
– Гудериана мы опередить должны, на крайняк - выйдем в полосе Юго-Западного, а не Резервного фронта. Хотя, если меня чутьё не подводит - рывок второй танковой на юг несколько откладывается.
– Да, ты прав. Разведка сейчас надёжней. Значит так, ребята… После акции нам надо будет полторы сотни кэмэ в темпе отмахать. Есть, конечно, палочка-выручалочка - жетоны СД, но, как считает Шура, только на первые сутки - не дольше.
Бродяга кивнул.
– Потом, как они прочухаются, начнётся тотальная проверка и нам главное за сутки уехать как можно дальше.
– Отвлекашки и заманухи?
– зная командира уже много лет, я подозревал, что без упомянутых мероприятий не обойдётся.
– А ты думаешь, чем Люк сейчас занят? А ты завтра вечером тем же займёшься. К сожалению, ближайший хороший мост со стороны Минска в сорока километрах отсюда, так что придётся прокатиться. Заряд с часами тебе Шура выдаст.
– Не вечером, Саня. Там замедление на двенадцать часов максимум, - внёс корректировку Бродяга.
– Значит, с утра. Теперь порядок работы и отхода… Люк будет обеспечивать предварительную разведку цели. Вот здесь, - и Саша показал на точку километрах в пяти от места засады.
– Я, Шура и Казачина - "играем на рояле". ("Роялями" мы между собой назвали пульты управления электроподрывом из-за большого количества клавиш и переключателей). "Крупняк" - в моём ведении, буду добивать основного или броню крошить. Там полторы сотни метров, пробью, если что. Ты, Алик, сидишь на контроле эфира и дорабатываешь цель с турели, плотность огня у тебя нормальная.
– А я, а как же я?
– голосом мультяшного Карлссона спросил я.
– А на тебе, товарищ старший лейтенант, контроль и учёт, без которых, как классики учат, социализма не бывает.
– Вы что, хотите мероприятие снять?
– изумился я.
– Да, нам это очень нужно. В Москве, ох, как пригодится.
– На фотоаппараты снимать?
– Не только, и на мобилы тоже.
– А как мы… - и тут до меня дошло! На самом деле, если уж мы собираемся легализовываться у наших, мобильные телефоны всё равно отберут и содержимое посмотрят, как пить дать. Так что мы ничего не теряем, а наоборот, только приобретаем за счёт такого финта немало "плюшек". Выдохнув, я спросил:
– С деталями снимать?
– Как получится, уж как снимать тебя учить не надо, сам кого хошь научишь!
– А кто со стороны Минска подходы держать будет?
– Зельц с новичками. К тому же мина твоя нам поможет. Вот смотрите… - и Саша повернулся к карте.
– Между Валерянами и Гацуком тринадцать километров. Точка от Валерян в шести километрах. Мы сегодня проверили - там стоит… - он потёр затылок.
– Полевая пекарня и мясницкий взвод, - быстро подсказал Тотен.
– Вот, точно! У них всего девять грузовиков, семь из которых специальные фургоны, и три легковушки. Да и не боевой народ - пекари.
– Не скажи, у немцев и пекари в атаку ходят, а солдат готовят одинаково - что танкист, что ездовой, - возразил я.
– Это всё равно не важно, - оборвал меня Бродяга.
– Завтра днём у них своих проблем выше крыши будет, я обещаю.
– Ну, раз ты говоришь - тогда я спокоен.
– Теперь отход…
Из дневника генерал-полковника Гальдера, начальника ОКХ
4 августа 1941 года. 44-й день войны
Полковник Хойзингер принял участие в совещании в штабе группы армий "Центр", на котором присутствовал фюрер. Хойзингер докладывает:
а. Гудериан надеется, что к 12.8 его войска будут выведены с передовой. Он полагает, что его войска будут находиться на отдыхе и доукомплектовании до 20.8. Гот также надеется, что его войска будут выведены с передовой к 14.8 и будут находиться на отдыхе и пополнении до 22.8.
б. В этот период командование группы армий хочет проделать следующее: 1) провести операцию в районе Рогачева (в настоящих условиях операцию в районе Гомеля при участии танков продолжать невозможно); 2) овладеть Великими Луками, причем главный удар наносить с юга (12-я дивизия должна наступать с севера).
в. Наступление на Рославль протекало хорошо. После незначительного сопротивления противника пехота просто марширует.
г. Можно рассчитывать, что удача наступления на Рославль облегчит положение у Ельни. Не сдавать Ельню ни в коем случае.
д. Очевидно, кольцо окружения северо-восточнее Смоленска уже в течение нескольких дней имеет разрывы, через которые просачиваются не только люди, но и транспорт. После ликвидации этой окруженной группировки противника можно ожидать облегчения обстановки под Ельней.