Чтение онлайн

Значительные затруднения с доставкой снабжения планируют решить за счёт местных ресурсов. К сожалению, к запасным частям и боепитанию это неприменимо. (Рассмотреть возможность снабжения по воздуху или водным транспортом.)

Генерал Вагнер и генерал Якоб докладывают свои соображения о строительстве транзитных дорог. Мы не можем в тылу каждой армии прокладывать дорогу, соединяющую ее с родиной. Напротив, мы должны, учитывая в каждом отдельном случае сложившуюся обстановку, ограничить свою задачу прокладкой одной или двух дорог в тылу каждой группы армий.

В тылу группы армий "Юг" необходимо проложить две такие дороги, в тылах остальных двух групп армий достаточно будет иметь по одной такой дороге. В этом вопросе необходимо проконсультироваться с начальником военно-транспортной службы.

Полковник Цильберг вместе с Радке докладывают о недовольстве, которое вызвано поведением дивизии СС "Мертвая голова". Это сообщение Цильберга и Радке является обычной точкой зрения офицеров генерального штаба. Само дело не имеет большого значения, и его следует передать на рассмотрение соответствующих инстанций.

Полковник Цильберг: О замещении должностей. О результатах поездки в 12-й корпус (начальник оперативного отделения штаба 31-й пехотной дивизии майор Ульрих), предпринятой по моему заданию."

В доме, освещённом парой керосиновых ламп, уже собрались все наши, только Дымов проверял посты да Люк пока мылся в бане. В качестве гостей присутствовали Зайцев и его зам - старший сержант госбезопасности со звучной фамилией Горгорадзе. Пока новички помогали Несвидову собирать на стол, Фермера, Бродяги проводил последнее совещание с "союзниками". Увидев нас с Бродягой, он указал на лавку рядом с собой.

–  … завтра, крайний срок - послезавтра, вы, товарищ Зайцев, должны увести отряд из этого района. Детали, сами понимаете, я вам раскрывать не могу, но боюсь, вы можете попасть под раздачу.

–  Товарыщ майор, - с сильным акцентом начал Горгорадзе, - ми понимаэм високий статус вашэй группы, но бэз приказа мы нэ можэм смэнит место дислокацыы.

–  Вам, товарищ старший сержант, слова пока не давали!
– осадил горца Саша.
– Но, если вам так хочется пропадать ни за грош, неволить вас я не могу. Оставайтесь. Но где гарантии, что вы все погибните? А вдруг вы, товарищ старший сержант, попадёте в руки СД или гестапо… - и в руках у Фермера появился ТТ. Почти тут же ствол обнажил и Бродяга. Точнее - два ствола. Я вначале обалдел, но, заметив, что Шура-два мне подмигнул, понял что, очевидно, наши командиры разыграли заранее обусловленную сцену.

Лица гостей побледнели. Зайцев несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, силясь сказать хоть что-нибудь.

–  Видишь, старшой, есть и простое решение проблемы!

–  Но… но… мы… мы же свои, - пролепетал, наконец, Зайцев.

–  И что, мне из-за этого операцию, над которой три у п р а в л е н и я пыхтели-горбатились, под угрозу срыва ставить?
– строго спросил наш командир.
– Ежели вы русских слов не понимает, к тому же исходящих от старшего по званию и должности?

–  Я, - тут Зайцев громко икнул, - я… я… - наконец он справился с непослушными губами, - я немедленно отдам приказ.

–  Ты что, товарищ старший лейтенант, не только тупой, но и глухой?
– поинтересовался из-за его спины Бродяга.
– Сказано тебе, "завтра", значит что? Значит завтра, а не "немедленно"!

Интересно, что Горгорадзе, хоть и изрядно струхнувший, вел себя не в пример достойнее старлея. Пару раз посмотрев, на то, как Бродяга обращается с "пестиками", лишних движений старший сержант не делал и к кобуре не тянулся.

–  Товарыщ майор, разрешите обратитса?

–  Да, обращайтесь, - скорчив недовольную мину, ответил Фермер.

–  Товарыщ майор, мы жэ нэ зналы. Вы из централного аппарата, а мы - по линыи Белоруссиы. И нам ныкаких указаный нэ поступало!

–  Я понимаю, что не поступало, - и Саша сделал знак Бродяге опустить стволы, - но вот он я перед вами сижу. Полномочия мои, как я понимаю, Москва подтвердила. Так что ж вы Ваньку-то валяете?
– голос командира был полон начальственного гнева.

–  Извынытэ, товарыщ майор госбезопасносты…

–  Ну ничего, я Цанаве расскажу, как его люди работают… - очень к месту вспомнил Саша фамилию начальника НКВД БССР.

Губы Зайцева снова задрожали, а вот сержант спросил:

–  А причём тут Лаврентий Николаевич?

–  Товарищ Горгорадзе, вы за дураков нас не держите! Или Лаврентий Ф о м и ч про вашу группу и не знает, а знает Генрих Алоизович, а?

Непростой сержант нервно сглотнул, но лицо постарался сохранить:

–  Это какой Генрих Алоизович?

–  Тот самый, по фамилии Мюллер… - и Бродяга сделал многозначительную паузу.

–  Всё-всё-всё, - быстро сказал Горгорадзе, - и жестом показал, что он больше не будет.
– Товарыщ капытан, я жэ не выноват, что у вас свое начальство, а у мэня свое. Накладочка вышла.

–  Сержант, а тебе из-за накладочки охота червей кормить, а? Ваши заходы с подковырками для ясель хороши! Да, мать вашу…

–  Сергеич, охолони маленько. Товарищи осознали всю глубину своего падения, - перебил старого чекиста Фермер.
– Осознали ведь?
– и Саша испытующе посмотрел сначала в глаза сержанту, а затем и Зайцеву. Дождавшись утвердительных кивков, он откинулся на спинку стула:

–  Ну, так и порешим. Завтра к вечеру вам надо быть отсюда километрах… А, чем дальше, тем лучше! А теперь давайте ужинать!

У рукомойника я поинтересовался у Бродяги, чего это они решили так "прессануть" гостей?

–  Тох, понимаешь, нам надо, чтобы они действительно смылись, потому что если их не дай бог, немцы поймают и привяжут к акции - мы тогда точно отсюда не вырвемся. За одни рации размером с пачку папирос нас ловить будут до Урала, а то и до Алтая.

–  И что, ты думаешь, после обещания пожаловаться Цанаве они послушаются?

–  Да. Я нашу систему хорошо знаю: свои страшнее чужих.

… Ужин прошёл в несколько напряжённой атмосфере: мы, стесняясь чужих, не балагурили, а чужие, запуганные сверх меры, старались сидеть молча. Когда все допили чай, Фермер кивнул мне:

–  А теперь товарищи, давайте музыку послушаем. Товарищ старший лейтенант, спойте что-нибудь душевное.

Пришлось подчиниться.

Взгляд со стороны. Тотен.

Что-то голова у меня сильно болеть стала. Док говорит - от нервных нагрузок и рекомендует бухать побольше. Днём ещё ничего, а вот ночью, когда над трофейными документами сижу - иногда чуть не плачу, до того виски ломит. И даже некоторые маленькие привилегии штабного работника положения не спасали. Ну и что с того, что я иногда тайком слушал эмпэтришки, хранящиеся у меня в телефоне, если из-за головных болей заснуть не получается? Анальгетиков съел уже уйму. Хорошо еще, что аптечка, как всегда, наполнялась не в таблеточном исчислении, а пачками. "Визин" кончается, что крайне огорчительно. Ну ничего, скоро все должно пройти. Вот начнём драпать, и не до размышлений станет. А сейчас командир попросил ещё одну папочку просмотреть и самые интересные места на русский перевести. Давно я так в рукописи не упражнялся, с института, пожалуй. "Писчая мозоль" появилась снова. Правда, каракули разборчивее не стали, может стенографистку у Саши попросить? Сейчас точно не даст, а вот если где на более-менее постоянной основе встанем, то и штабной аппарат можно будет расширять. Дело за малым - до этой поры прекрасной дожить.