Взорвать прошлое
Шрифт:
е. Положение на участке фронта 3-й танковой группы продолжает оставаться напряжённым вследствие задержки с подтягиванием сюда пехотных дивизий.
ж. На переговорах с фюрером было отмечено, что Ельня должна быть удержана и что противник у Великих Лук должен быть уничтожен. В отношении района Рогачева ничего сказано не было.
з. Гудериан считает, что его войска в своем теперешнем составе способны наступать, имея 50% укомплектованности. Гот полагает, что его войска способны наступать при 60% укомплектованности.
и. Выводы фюрера содержали:
1) обоснование причин, по которым он задерживает поставку войскам танков (он все же выделил 350 моторов для танков Т-III, не зная, что это уже сделало ОКХ; моторы будут доставляться на самолетах);
2) уже известную точку зрения фюрера в отношении характера продолжения операций (он придает особое значение Ленинграду, а также захвату южных районов - уголь, железо, уничтожение воздушной базы противника в Крыму; овладению Москвой фюрер не придает никакого значения).
С визитом явился майор Пфистер. Это сын нашего старого соседа на Гогенцоллернштрассе (в Мюнхене). В настоящее время он работает на железной дороге, где готовит молодых специалистов.
Глава 5
К десяти вечера мы закончили совещаться. Командир решил, что в последний "спокойный" вечер надо дать возможность людям отдохнуть и собраться с мыслями. Вот только баню растопить не дал!
Я сидел на завалинке и наслаждался одной из немногих, оставшихся у нас, сигаретой с вирджинским табаком.
– Оставишь?
– спросил Миша Соколов, устраиваясь рядом.
– На.
Пока я обдумывал, с чего начать разговор, танкист глубоко затянулся.
– Мягкий какой! Трофейный?
– спросил он, выпустив клубы дыма из носа.
– Вроде того…
– Антон, я что такое "либераст"?
Я чуть не подпрыгнул от неожиданности.
– Это ты откуда взял?
– незаметно переведя дух, поинтересовался я у него.
– Да вчера товарищ капитан какое-то взрывное устройство делал, а я товарища военврача искал. Ну, и когда зашёл, услышал, как он приговоривает: "Вот вам от меня подарочек будет либерасты общеевропейские!"
– Ах, это, - я вздохнул с облегчением, - товарищ капитан маты так заменяет. У него, видишь ли, три дочки малых и сын, ну он и приучился.
– Четверо? Силён, однако.
– Ты ещё учти, что ему уже за пятьдесят, и он в командировках времени больше чем дома вот уже лет двадцать проводит.
– Я и говорю - силен!
– Миш, а я вас с Сёмой с собой забрать хочу. Ты как, не против?
– А с чего мне быть против? Да мы и так, вроде, в вашем отряде, или нет?
– Пока нет.
– То есть? Я думал, что мы как Емельян или милиционер наш.
– Нет. Вы - не как они. Вы пока - сбоку припёка были. Да и сейчас мы на вас смотреть будем - гожи вы нам или нет.
– Товарищ старший лейтенант госбезопасности, - "Ну что у них за манера такая - чуть что навытяжку вставать?" - хочу официально попросить вас о включении меня в состав отряда. Вы не смотрите, что документов нет, всегда ж запросить можно, - голос Михаила стал умоляющим.
– Мне бы только до рычагов снова добраться! А уж там я знаю, чем немцев порадовать!
Мне, испорченному насквозь циничным в отношении к "высоким чуйствам" веком, иногда манера предков выражаться казалась каким-то театральным представлением, но прошедший месяц доказал, что, как правило, они в своих мыслях и чувствах искренни. И если заявления сбежавшего лейтенанта Сотникова в своё время чуть не вызвали у меня приступ смеха - настолько пафосными и чрезмерно воспренными они казались, то к словам Миши я отнёсся серьёзно.
– Товарищ красноармеец Соколов, - ответил я, вставая, - вы приняты кандидатом в диверсионную группу. Разрешаю сесть.
– Служу трудовому народу!
– Похвально. Давай, Семёна найди, и приходите сюда через полчасика.
Понежиться на завалинке мне так и не удалось - минут через пять нарисовался Шура-Два и, радостно ухмыляясь, сообщил, что наши бойцы наконец-то разыскали где-то кровать и ему нужна помощь в изготовлении "вьетнамских" противопехоток. Так что до прихода Миши с Семёном я упорно пилил трубки из кроватной спинки, а Саша нарезал из дощечки взрыватели. И только с приходом "кандидатов в члены" появилась возможность по армейскому обыкновению припахать молодых, а самому развалится в обнимку с гитарой на ворохе прошлогоднего сена.
Под аккомпанемент ножовки и лучковой пилы начал наигрывать негромко какую-то тягучую и заунывную блюзовую тему. Что-то вроде "стенаний молодого негра о подружке, проданной злым плантатором злому плантатору в далёкий Новый Орлеан", но сам скоро заскучал. Тут бойцы закончили пилить и принялись стучать молотками.
"О, это - по-нашему!" - я подхватил ритм и перешёл на рок-н-ролл.
Заметив, что Соколов то и дело оборачивается на меня, прикрикнул на него:
– Осторожней, по пальцу попадёшь!
– и точно - спустя пару секунд после моего предупреждения Миша звезданул-таки себе по руке и, взвыв, принялся трясти ею в воздухе.
– Шли бы вы на свежий воздух, товарищ старший лейтенант! Или сам давай работай, эль Марьячи ты наш!
– накинулся на меня, возмущённый потерей трудового ресурса Бродяга
– Всё, товарищ капитан, затыкаюсь и умолкаю навеки… - и, поставив гитару у стенки, я демонстративно понуро направился к двери.
– Э, ты что? Птица-радива, куда пошёл? Погоди четверть часика, а только потом народ отвлекай.
– Ну, раз я отвлекаю… - я встал в позу "гордого, но непонятого, Творца".
– Тох, хорош кривляться.
Я покладисто вернулся и забрал гитару.
В дверь постучали.
– Да, войдите, - Александр встал из-за стола.
В сарай заглянул Зайцев:
– Доброй ночи, товарищ капитан. И товарищ старший лейтенант, - добавил он, заметив меня.
– И вам всего хорошего, - ответил Бродяга несколько недовольным тоном, подразумевавшим, что он сейчас занят и хотел бы побыстрее вернуться к своим делам.
– Извините, что отрываю, но товарищ майор сказал, чтобы вы дали мне образец "вьетнамки", хоть я и не знаю, что это такое…