Чтение онлайн

Опыт Кира приобретает непрерывно. Этот опыт различен и многообразен. Он ко всему приглядывается, прислушивается, хотя со стороны кажется, что он занят только собой: бегает, играет, ест, смеется, плачет…

Можно написать большую книгу о том, что ребенок знает и понимает к двум годам жизни, и всё же не исчерпать всего накопленного им опыта, не проникнуть полностью в очень сложную систему его отношений с окружающим миром.

В квартире, где живет Кира, много комнат, и все они разные. В комнатах есть вещи, которые надо потрогать, с которыми необходимо познакомиться. В этих комнатах живут люди. Вот — отец. Он встает очень рано, делает зарядку (Кира тоже умеет), одевается, пьет чай, уходит на работу и возвращается, ест, пьет, читает газету, книги, включает радио, приносит игрушки, разговаривает, водит Киру на прогулку, смеется и сердится, ласкает и грозит, кричит и через несколько минут подхватывает Киру на руки…

Есть мать. Что о ней можно рассказать? От нее исходят теплота, нежность, к ней иногда просто хочется притронуться. А когда она уходит из дому, Кира бродит по коридору весь какой-то потерянный и повторяет:

— Мама! Мама!..

Он не зовет ее, — она ушла, это ему понятно. Он просто произносит слово «мама». Для себя.

Когда мама дома, Кира ходит по коридору, забредает к соседям, как будто забыв о матери. Но это не так. Он потому и спокоен, что знает — она здесь, рядом!

Мама убирает комнату, и Кира старается ей помочь. Иногда для него находится дело. Нужно что-нибудь принести. Нужно что-нибудь поднять. Малыш любит работать.

Мама моет его перед сном и разрешает один раз топнуть ножкой в тазу с водой, — тогда брызги летят во все стороны. Иногда удается топнуть ножкой не раз, а два-три раза. Мама укладывает его в постель, поет песенку, пошлепывает потихоньку и ласково, чтобы он уснул скорее. Когда ей кажется, что сын уснул, и она хочет отойти, Кира открывает глаза и показывает ручкой, что надо еще пошлепать потихоньку, что он еще не спит, что надо еще и еще быть рядом, возле, со всем своим теплом, со всей своей убаюкивающей лаской.

Есть еще соседи.

Есть почтальон, который приносит книжки, газеты, письма.

Есть проигрыватель, который иногда включают. Тогда появляется в комнате великое чудо — музыка!

Иногда приходят гости. Кира слушает, как они разговаривают.

Кира очень любит чай. Он знает, что чай бывает сперва горячим, и нужно подождать, нужно подуть в блюдечко. Только после того, как подуешь, как подождешь, чай можно пить. Взрослые пьют чай сразу. Кира тоже пробовал пить чай сразу же, но обжегся. Пусть взрослые пьют сразу же, но он не станет, он подождет, он подует в блюдечко. Малыш хотя и подражает взрослым, но подражает не слепо. Не всё то, что делают взрослые, годится и для него. Он это понимает.

* * *

Конечно, когда Кира стучит в дверь к соседу, Ивану Яковлевичу, и тот отвечает, что к нему сейчас нельзя, Кира огорчается.

Мы как-то разговорились с Иваном Яковлевичем об этом — что вот он огорчил ребенка.

— Но это необходимо, — говорит Иван Яковлевич. — Останавливающее ребенка на полном его разбеге слово «нельзя» защищает не только мои интересы, — а я не могу их не защищать, когда я занят и работаю, — но и интересы самого ребенка. Именно здесь начало общественного воспитания: собственное, личное хочу сталкивается с чужими интересами, и с этим приходится считаться. Иначе — что же будет? Ведь живешь не один, а с другими людьми, надо установить с ними определенные отношения. Так они и устанавливаются. Я хочу, но этого нельзя, так как от этого плохо другому. Понятно?

— Понятно, конечно, но ведь ребенок всё же огорчен. А он такой маленький!

— Что ж, огорчения также входят в школу жизни. Совсем без огорчений нельзя, поверьте мне!

И, как бы подчеркивая сказанное, Иван Яковлевич повторил:

— Когда это совершенно необходимо, нужно не бояться огорчать. Нарочно огорчать, без смысла огорчать, со зла огорчать — глупо. Но, если это необходимо, не надо бояться. Ребенок будет огорчаться, пока не поймет, а затем это станет для него естественным, простым — считаться не только с собой, но и с другими. Вот в чем дело! И огорчение пройдет.

У Ивана Петровича Павлова, великого физиолога, в его статье «Физиологическое учение о типах нервной системы, темпераментах тоже имеется такой весьма важный вывод:

«…жизнь к тому и сводится, что мы в определенной обстановке и в определенный момент должны проявить известную деятельность, а в другой — задержать ее.

На этом основывается высшая жизненная ориентировка».

Активность человека выражена в стремлении удовлетворить свои желания. Но не в меньшей мере его активность выражена и в непреклонности, с которой он умеет отказываться от желаний. Одно в жизни — можно, а другое — нельзя!

Родители, старающиеся удовлетворять все желания ребенка, изнеживают его.

— Пока я жива, — говорит иная мать, — я своему ребенку ни в чем не стану отказывать… Уж лучше я себе во всем откажу…

Так мать лишает своего ребенка «высшей жизненной ориентировки», превращает его в безвольное себялюбивое существо, наносит ему, любимому, величайший вред.

— Ну как я ему скажу «нельзя», когда он просит?

А в жизни в одном случае нужно непреклонно идти к цели, добиваться желаемого, а в другом — отказаться.

Это положение А. С. Макаренко сформулировал как весьма важную закономерность воспитания вообще и воспитания семейного в частности. Вот как он говорит об этом:

«Главный принцип, на котором я настаиваю, — найти середину — меру воспитания активности и тормозов. Если вы эту технику хорошо усвоите, вы всегда хорошо воспитаете вашего ребенка.

С первого года ребенка нужно так воспитывать, чтобы он мог быть активным, стремиться к чему-то, чего то требовать, добиваться, и в то же время так нужно воспитывать, чтобы у него постепенно образовывались тормоза для таких его желаний, которые уже являются вредными или уводящими его дальше, чем это можно в его возрасте. Найти это чувство меры между активностью и тормозами — значит решить вопрос о воспитании».

Итак, с первого года!

А Кире уже два года.

* * *

Есть дети, о которых родители и педагоги говорят: «Они трудные!»

Каких же детей называют трудными? Тех, с кем нам, взрослым, трудно справиться. Но еще труднее этим бедным детям справиться с собой.

Их в раннем детстве жалели. Им старались ни в чем не отказывать. Удовлетворяли все их желания. Так воспитывались дети, с которыми трудно.

Так не должно случиться с Кирой.

Вот он подходит к двери и стучит в нее. В собственной комнате ему уже стало скучно, в коридоре тоже, он ищет новых переживаний и вспоминает, что есть соседи. Надо их навестить. Он стучит в дверь и ждет, чтобы ему помогли ее открыть, — она тяжелая, а он еще маленький, ему с дверью самому не совладать.

Кира пробует навалиться на дверь плечиком, упираясь в пол ногами. Никто его этому не учил. Это пришло к нему, возможно, как повторение пройденного далекими предками пути развития. Если им было необходимо и вместе с тем трудно сдвинуть тяжелый камень, они так же наваливались плечом и упирались ногами, образуя собственным телом подобие рычага. Но плечико Киры очень маленькое и слабенькое, — ничего не получается.