Чтение онлайн

— Сейчас, сейчас, доченька!

Мать встает, торопится на кухню. Она думает о том, какая хорошая у нее дочка, какая разумная. Книжки читает. А она, мать, ей чаю не подает…

Ах, совсем обленилась мать!

«ЧТО ТЫ СО МНОЙ ВОЗИШЬСЯ?»

В кабинете директора школы мать и сын.

Пока мать разговаривает с директором, великовозрастный школьник томится. Наконец мать обращается к нему:

— У тебя всё есть. Ничего для тебя не жалеем. А ты не учишься!

— А что ты со мной возишься, — говорит сын. — Не маленький я! Подумаешь, всё есть… С января уйду работать…

— Ты меня убьешь! — стонет мать.

Сын молчит, отвернулся: он это уже слышал.

Директор предлагает школьнику пойти в класс, — сейчас будет звонок после большой перемены.

Мать жалуется:

— Вот так он всё время: «Хочу работать, хочу работать…» А зачем ему работать?

— Не хочет он работать, — говорит директор. — Он вас только пугает. Но одно несомненно: он и учиться не хочет.

— Но ведь всё-таки неглупый мальчик…

— Нет, пожалуй, не глупый, не такой глупый, — вежливо уточняет директор.

— Вот видите, — торжествует мать.

— Конечно, вижу. Ведь он вам сам сказал: «А что ты со мной возишься?»

КОГДА НУЖНО БУДЕТ, СУМЕЕТ ЛИ?

Ученик девятого класса Георгий Владимиров говорил учителю:

— Ну зачем мне делать что-либо по дому, если мама и без меня чудесно справляется. А когда нужно будет, я сумею, не беспокойтесь.

— Когда нужно будет, — ответил учитель, — ты не только не захочешь, но и не сумеешь, уверяю тебя!

В этой семье, когда мать пыталась заставить сына убирать хотя бы только свою постель, бабушка сердито говорила:

— Ты не мать, а изверг. Уж лучше я сама, старая, сделаю, если ты для своего ребенка ленишься.

А семнадцатилетний «ребенок» только посмеивался.

Вот наконец Георгий закончил школу и стал студентом. Конечно, родители были рады, что он успешно сдал экзамены: не зря учился!

И всё же…

— Всё осталось по-старому, — рассказывала мать учителю, случайно встретившись с ним возле школы. — Георгий всё так же груб и эгоистичен. После работы на заводе мне приходится заниматься всеми делами по дому. Он и пальцем не пошевельнет, чтобы помочь мне. В лучшие минуты он способен пожалеть, но не помочь. Он говорит: «Понимаю всё, мама, но не могу себя заставить. Какая-то лень меня охватывает. Такой уж я уродился…» Нет, он не уродился таким. Это мы сами — бабушка и я — сделали его таким безруким. Он и болеет часто, и устает быстро, и учится средне…

«НО ВЕДЬ — РЕБЕНОК!»

В пятом классе девочка была необычайно развязна с учителями, позволяла себе на уроках совершенно неожиданные поступки. Могла встать с места и пройти по рядам, чтобы взять у товарища резинку. Разрешения учителя, конечно, не спрашивала. Намучились мы с ней.

Директор школы, разговаривая с отцом девочки, сказала ему:

— Так дальше продолжаться не может… Мы, бесспорно, примем свои меры. Уже сейчас мы снижаем вашей девочке оценку по поведению. Мы будем ее удалять с уроков. Может быть, мы сами виноваты, что были с ней недостаточно строги с самого начала. А сейчас нам очень трудно с ней. Вот к чему мы пришли! Но у нас в школе ничего не получится, если вы дома не поддержите наши требования.

— Но ведь — ребенок! — стал защищать свою девочку отец.

— Смотрите, — продолжала директор школы. — Вы сейчас весело улыбаетесь при рассказах о ее проделках. Вам это кажется только шалостью, хотя учителя доведены ее поступками до необходимости принять крайние меры.

Решительные меры в школе подействовали всё же. Но дома… Дома ее поведение скоро стало, невыносимым для родителей.

Отец пришел, в школу по собственной инициативе:

— Совершенно не слушается, не признаёт никаких авторитетов. Мать больна, а ей всё равно — только бы чем-нибудь развлечься. Груба с нами нестерпимо! Помогите!

ОНИ ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ!.

Мать горько жаловалась учительнице:

— Всё труднее мне становится с Людой. Какая-то она черствая, чрезмерно требовательная. Всё — «дай и дай»!»… Попросила вчера денег, в кино пойти. Дала я ей на самый дешевый билет. Обиделась. Мало, оказывается. Чуть ли не в слёзы, — не люблю я ее, раз так мало даю денег; другим девочкам родители дают больше. А вы ведь мои обстоятельства знаете: у меня еще две, поменьше, а мужа в позапрошлом году похоронила, одна всех тяну…

Справедливая обида.

Но не виновата ли сама мать?

Учительница на следующий день спросила у Люды: — Скажи, пожалуйста, где работает твоя мама?

— Не знаю, — ответила Люда. — Где-то на фабрике…

— А что она там делает?

— Ну, работает…

— А много ли получает за свою работу?

Люда широко открыла глаза. Как же это знать, когда мама ей об этом никогда не говорила. Ну, работает, ну, два раза в месяц у нее получка…

Ничего не знала девочка о труде своей матери, Ничего не знала о ее заботах.

ОСОБЕННЫЙ РЕБЕНОК

В школу пришла мать с разодетой семилетней девочкой. Бант на светлой головке девочки был такой большой, такой роскошный, такой яркий, что прежде всего был виден он, бант. Ну а затем и девочка.

Мать нашла учительницу, у которой будет учиться ее дочь.

— Знакомьтесь, — сказала мать учительнице, — это моя Сашенька. У вас, я знаю, в классе сорок детей, так прошу обратить на нее особое внимание. Я настоятельно прошу об этом.

— А как же остальные? — робко, но не без иронии спросила учительница.

— Остальных я не знаю, — сказала мать. — Но обращаю ваше внимание сейчас, чтобы в дальнейшем между нашей семьей и вами не было никаких недоразумений: моя девочка требует особого подхода, она особенный ребенок.

Девочка стояла тут же.

Учительница хотела рассмотреть ее лицо, глаза, но не смогла. Впереди был бант. Большой, роскошный, яркий, он заслонял всё.

— Хорошо, — сказала матери учительница, — я учту то, что вы мне рассказали о девочке. Я буду обращать на нее особое внимание. И, конечно, — добавила учительница, — на всех остальных детей тоже. Поверьте, иначе нельзя.