Чтение онлайн

Он сверился с картой, отмечая сколько кварталов осталось позади. И угораздило же их так вляпаться! Впрочем, он мог винить только самого себя - кадианец слишком расслабился и не уследил, когда Хельга выкинула очередной необдуманный фортель.

После боя за блокпост, где полегли остатки их роты, выжившие касркины (все три) оказались в новом, но не сказать, что неприятном, положении людей с избытком свободного времени. Однако врожденный пессимизм, выкованный в суровых испытаниях от слишком большого количества неприятных сюрпризов, уже тогда подсказывал Вальтеру, что не стоило ожидать подачек от судьбы.

Те кадианцы, что отлеживались в госпитале во время осады, а потому избежавшие стычки с Предателем, все еще прохлаждались в лазаретах под надзором сестер-госпитальеров. Вальтеру, как временному командиру, пришлось тащиться в туда, чтобы проверить ребят. Набожный до изжоги Ганс всю дорогу из госпиталя подпрыгивал с улыбкой до ушей, словно щенок, который случайно упал в погреб с мясом. Его можно было понять - девочки-госпитальеры были, мягко говоря, очаровательны, особенно одна примечательная сестричка, отвечавшая за их товарищей. Миниатюрная представительница Ордена пыталась отчитаться перед Вальтером о состоянии солдат, торопливо перебирая нежными пальчиками складки рясы и очаровательно запинаясь от волнения. Большим карим глазам соответствовали розовые ушки, трогательно торчащие из-под беловолосого каре. Похоже, забота о боевых ветеранах была немалым грузом для ее хрупкого сознания и кругленьких плечиков. Если бы не вытатуированная геральдическая лилия на щеке, Вальтер бы не признал в ней Сороритас, славившихся крутым нравом, высокомерием и самым чудовищными ограниченностью и узостью взглядов, способными достать самого Императора.

Для набожного Ганса она была совершенством, вроде женской версии Самого - Тресков краснел, бледнел, заикался, вставлял невпопад какие-то фразы. В общем, вел себя, как конченый идиот. Вальтеру пришлось пару раз ткнуть ему локтем в ребра, чтобы Ганс поубавил пыл - к тому моменту тот уже принялся уламывать сестру на "вечернюю молитву". И, ладно, если бы он намекал на жаркое свидание под звездным небом со страстным финалом - фраг там! Шульц ошивался с Тресковым с самого детства и знал - под "вечерней молитвой" тот поднимал именно варпову молитву! Иногда, Вальтер терялся в догадках, что о нем и думать.

А в это время, пока касркин пытался оттащить своего блондинистого друга от госпиталя, в одном неприметном баре появились зачатки кое-чего, что в будущем стоило их маленькой группе целую кучу седых волос и стрелок в жопу. "Любая ересь произрастает из безделья" - это знал каждый подданный Императора. Обилие свободного времени, дармовой выпивки и характер Хельги смешивались в коктейль настолько ядрёный, что его суммарной мощи мог позавидовать небольшой линкор. Обычно, социопатические наклонности Райч находили более продуктивную отдушину в виде еретиков, ксеносов и ни в чем не повинных булочек с корицей, которые она могла уминать килограммами без единого последствия для желудка. Но в этот раз, пострадавшими оказались господа из числа молодых вальхалльских офицеров, решивших "подкатить" к симпатичной девушке в углу. Дальше все пошло по накатанной, как говориться "От нашего стола - вашему". Два сломанных носа, три ребра и укушенный палец были наглядной демонстрацией того, что бывает, если разозлить самую злобную сучку во всем Сегментуме. Впрочем, винить их тоже нельзя - ее смазливая мордашка и упругая задница, за которую удавилась бы сама Слаанеш, обычно перевешивали чувство самосохранения. Когда Шульц и Тресков нашли боевую подругу, помещение выглядело так, словно там пытались забить карнифекса граблями, пока тот пытался перебороть изумление от такой наглости.

Вальтер уже морально приготовился к карцеру, а то и расстрелу, но вмешался Его Величество Случай. Так уж получилось, что ксенофилы удачно перестреляли и перевешали большую часть арбитров и местных служителей закона, открыв путь к спасению залетных кадианцев. Полковник Гурьев организовал аттракцион невиданной щедрости и приписал боеспособных касркинов к военной полиции, чтобы те помогли арбитрам. А так как боеспособных касркинов осталось ровно три штуки, то и разбрасываться ими он не стал, назло собственным офицерам, между прочим. Похоже, у недоразумения в погонах все же бывали редкие случае просветления.

Именно поэтому, вместо того, чтобы отсыпаться и отъедаться в казармах, Шульц и его команда таскались с красными повязками на руках. Несмотря на все жалобы, ругательства, угрозы и шантаж, им все же всучили варповы карабины. Тяжелые автоганы цеплялись за все подряд своими длинными изогнутыми магазинами, прибавляя очков ненависти к этой пародии на оружие. Шульц тихо матерился - да, они крепко накосячили, но это не повод так издеваться!

– Вальтер, сколько еще?
– жалобно простонала Хельга, в очередной раз, с ненавистью покосившись на автоган.

– Восемь кварталов, - монотонно пробубнил касркин.

– Ты говорил это полчаса назад!

– Потому что это тот же самый квартал, - флегматично ответил он, вызвав вздох раздражения у обоих друзей.

– Мы так за год не управимся!

– А кто в этом виноват?
– устало заметил Тресков, перехватывая ремень мельты.

– Подумаешь, немного вспылила, - пожала плечами она.
– Варп, я уже схожу с ума!

– Можешь сходить к Сухову, - поддел ее Шульц.
– Я уверен, комиссар найдет, чем тебя занять.

– Ну, уж спасибо, - покачала головой Хельга, поправляя огненную челку.
– "Смешные фуражки" не в моем вкусе.

– Я уже счета сбился, сколько мужиков "не в твоем вкусе", - усмехнулся Ганс.
– Знаешь, я уже начинаю подозревать, что ты играешь за другую команду.

– Могу сказать тоже самое о тебе, - огрызнулась Райч, недовольно прищурившись.

– Но-но, видела бы ты его в госпитале, - вклинился Шульц, вступаясь за друга.
– Была там одна сестричка...

– Стоп!
– умоляюще заверещал Ганс.

– Сестричка, а?
– Вальтеру предназначались широкая усмешка и играющая в бездонных зеленых глазах чертовщинка.
– Дай угадаю - позвал вместе помолиться? Не считается!

– Еще как считается! Да по ее лицу сразу понятно, о какой "молитве" она подумала.

– Мало ли, что она подумала! Готова поспорить, Ганс не понял бы намека, даже если бы она обернулась подарочной ленточкой на голове тело.

– Ты слишком сурова к нашему недалекому другу!

– Вас не смущает, что я в метре от вас?!
– взвился Тресков.

– Хм, не очень, - задумчиво кивнула девушка.
– А тебя?

– Не особо. Так, где мы там остановились?

– Эй, обратите на меня внимание!

– Тогда нам станет сложнее тебя игнорировать, - кадианец озорно подмигнул Хельге.

– И ты все еще не убедил меня, что он не играет за другую команду, - Райч игриво высунула язык, поддразнивая Вальтера.

На ее лице появилось кокетливое выражение, которое было ему слишком хорошо знакомо. Ее губы скривились в озорной усмешке, но что-либо сострить не дал внезапный взмах рукой, которым Шульц приказал всем заткнуться. Он остановился напротив грязного переулка, из которого отчетливо доносились звуки взаимодействия кулаков с чьей-то головой. Кадианец тяжело вздохнул и, мельком кивнув остальным, двинулся вперед. Буквально влетев внутрь и на ходу передернув затвор, Вальтер увидел преинтересную картину. Толпа взрослых мужиков с упоением колошматила парнишку лет двенадцати. Мальченка отлетал от каждого удара, только затем, чтобы наткнуться на чей-то кулак или ботинок. Его обидчики весело гоготали каждый раз, когда зубы озорными брызгами вылетали из его рта.

– Фраг!
– выругался Вальтер, поднимая автоган.
– Прекратили быстро!

Хлесткий звук выстрела гулким эхом отразился от стен и окон, заставив толпу застыть на месте. Пять пар испуганных глаз уставились на касркинов. Хельга презрительно сморщилась от вида этих неотесанных молодчиков с бычьими шеями.

Но страх в глазах парней быстро сменился облегчением. Один из них, самый уродливый и здоровый, вышел вперед. Он был похож на местного лидера, и вся их компания вызывала неприятные ассоциации с орком и гретчинами.