Чтение онлайн

На следующее утро Нина вышла в коридор. Мальчик стоял у окна и, казалось, ждал ее. Он улыбнулся ей и тихо с акцентом произнес: «Привьет!» «Привет!» – ответила Нина и тоже улыбнулась ему в ответ. Он больше не сказал ни слова, вероятно стесняясь своего знания русского языка. Да Нина и не хотела долго оставаться в коридоре, боясь, что это увидит отец, и поэтому опять вернулась в купе.

Поезд мчался по территории Грузии и оставались считанные минуты до того момента, когда Нина снова увидит дядю Валико и тетю Кето. Поезд подъехал к тбилисскому вокзалу и медленно, со скрипом, остановился. Пассажиры, таща чемоданы, пошли к выходу. Мальчик с папой шел перед Гольдбергами, всё время оглядываясь, как бы боясь, что Нина останется в поезде. Когда они оба оказались на перроне, он опять долгим взглядом посмотрел ей в глаза, как бы желая запечатлеть в памяти ее лицо, и сказал: «Нахвамдис!» «До свидания!» – ответила ему Нина и улыбнулась на прощание.

Тетю Кето и дядю Валико не пришлось долго ждать. Они быстро шли по платформе и, наконец заметив Гольдбергов, замахали руками. Увидев Нину, Кето засмеялась, обняла девочку и сказала: «Боже ты мой, как ты выросла!»

Начались спокойные и радостные дни в грузинском селе. Нина везде и всюду ходила с тетей Кето, помогала ей кормить кур и индюшек, возиться на огороде, а когда вечерами у Кето собирались соседки и начинали петь грузинские песни, то Нина садилась рядом и пела с ними: «ля-ля-ля…». Услышав, какой чистый и звонкий у Нины голос, Кето стала учить ее словам, и уже через несколько дней Нина свободно пела несколько песен по-грузински.

В один из таких дней Кето решила повести Нину по селу. Она показывала девочке, где находится детский сад, где школа, где поликлиника. Кето работала акушеркой, и почти каждый ребенок, родившийся за последние двадцать лет в этом селе, увидел свет с ее помощью. Вот и теперь, увидев идущую навстречу высокую полную женщину, Кето сказала Нине: «Это – моя пациентка. Полгода назад у нее родилась двойня». Женщина радостно воскликнула, увидев Кето. Последовали приветствия, возгласы, женщины стояли посреди улицы и громко разговаривали, жестикулируя руками. Нина, чтобы не мешать им и не скучать самой, стала разглядывать дома и дворы. Чистые, белые домики, а иногда – большие двухэтажные дома, наполненные солнцем, дарили ощущение уюта и тепла. Внимание Нины привлек юноша лет восемнадцати, который на одном из дворов рубил дрова на маленьком пяточке перед входом в дом. Он стоял спиной к Нине, верхняя часть его тела была обнажена, а штаны спустились до бедер. Он не был атлетом, но при каждом движении все жилы и мускулы его спины, плеч и рук напрягались и демонстрировали его мощь и силу. Смуглая спина блестела от пота под ярким солнцем. Он проворно брал большими руками чурбан за чурбаном и одним взмахом топора рубил их пополам. При виде этого смуглого, сильного, молодого мужского тела Нина почувствовала, как мурашки побежали по ее рукам и груди, а внизу живота стало так горячо, как будто ее обожгли кипятком. Это чувство было настолько неожиданным, что она невольно ойкнула. Затем испуганно оглянулась, чтобы проверить, не услышала ли этот возглас тетя Кето. Тетя Кето, уже успевшая распрощаться со своей знакомой и тихо наблюдавшая за Ниной, улыбнулась: «Ничего страшного, дочка! Ты просто взрослеешь!» – и посмотрела мудрыми добрыми глазами.

Быстро пролетело лето. Закончилось, еще не успев начаться. И желто-красные листья деревьев, и шуршащая под ногами листва – всё напоминало о приближении осени и начале нового учебного года. За спиной остались восемь прожитых учебных лет, интересные летние каникулы в пионерских лагерях, огромное количество прочитанной за лето литературы, списки которой учителя раздавали в конце каждого учебного года. Впереди были еще два года учебы и неопределенное, но наверняка светлое будущее. По крайней мере, именно так уверяли вожди партии советскую молодежь. И молодежь безоговорочно надеялась на это и верила.

Из-за того, что после окончания восьмого класса многие ушли в училища и техникумы, один из классов расформировали и вместо трех девятых стало только два. Половина учащихся из бывшего восьмого «В» перешла в Нинин класс, а другая – в девятый «Б». В принципе, все ребята были уже давно знакомы: как никак учились в одной школе. Из-за прихода новеньких атмосфера в классе изменилась, стало интереснее, веселее. «Старички» и «новички» быстро нашли общий язык, и класс сплотился еще больше.

У многих ребят появились интересы, которым они хотели бы посвятить себя после школы. Одни уже точно могли сказать, куда хотят пойти учиться. Другие еще раздумывали. Торопиться было некуда. Еще было время. Нина мечтала пойти учиться в литературный институт и стать поэтессой. Но вообще-то, можно было бы и учителем русского языка и литературы. Короче, одно из двух. Почти все девочки из класса мечтали связать свою жизнь с гуманитарными профессиями, как то: библиотекарь, учитель, психолог, логопед, журналист.

В учительском составе тоже произошли некоторые изменения. Пришла новая учительница русского языка и литературы – Галина Ивановна Аникина – высокая, с пышной, растрепанной копной крашенных перекисью волос и ярко накрашенными, с вечно облупившимся лаком, ногтями, которая при первой же встрече пообещала своим ученикам, что научит их видеть русский язык и литературу другими глазами. А также пришел новый учитель английского языка и новый классный руководитель девятого «А» – Эдуард Михайлович Рапопорт – небольшого роста, с курчавыми, разметавшимися по плечам, волосами, в не по размеру широком пиджаке и стоптанных ботинках.

Отношения класса и Галины Ивановны, Галины, как ее прозвали ученики, были несколько отчужденные. Она очень мало объясняла и рассказывала, а если и рассказывала, то всё это было точь-в-точь, как в учебнике литературы, который школьникам приходилось читать по вечерам. Если что-то и было новое, то это она читала с листочков и заставляла учеников конспектировать. После уроков Галины дети выходили с тяжелой головой и онемевшими от часовой писанины руками.

Эдуард Михайлович, Эдик, тоже не вызвал у ребят особого интереса. Он пытался давать учениками диалоги на английском, рассказывал об англоязычных странах, но мало кто его слушал. Да и зачем? У иностранных языков всё равно не было никакой перспективы. Самое главное – это русский язык: интернациональный язык народов Советского Союза! Эдик, видя отсутствие внимания со стороны учеников, расстраивался, вздыхал, но продолжал мучить их дальше своими играми на английском.

На одном из первых уроков, когда прозвенел звонок и все ребята побежали к выходу, Эдик попросил Нину остаться. Нина подошла к учительскому столу и с любопытством уставилась на учителя, спрашивая себя, чего ему от нее надо. Эдик оглянулся, проверив, все ли ушли, и тихо, глядя прямо Нине в глаза, спросил: «Гольдберг, над тобой когда-нибудь издевались из-за того, что ты – еврейка?» Этот неожиданный вопрос был для Нины, как гром среди ясного неба. Тысяча мыслей молниеносно пролетела у нее в голове. Если Эдик хотел ей дать понять, что он еврей, так Нина это уже поняла, как только он вошел в класс. Если он хотел просто поговорить с ней на еврейские темы, так он не на ту напал. Нина была счастлива, что всё, что было в четвертом классе, осталось в четвертом классе, что она есть и будет такая, как все, и ничем не будет отличатся от других. Она не хочет никаких разговоров. Поэтому она, вспыхнув, резко ответила: «Надо мной никто никогда не издевался. И вообще мне некогда. До свидания!» – и быстро поспешила к выходу.

Уже засыпало снегом дороги и дома, и украшенные новогодними шариками магазины напоминали о скором приходе Нового года. Приближались праздники и новогодние каникулы. Девятый «А» решил провести перед каникулами новогодний огонек. После последнего во второй четверти урока девочки остались украшать класс и готовить мало-мальскую программу вечера, а мальчишки должны были позаботиться о музыке, сладком и питье, которым, по мнению девочек, должны были быть чай и лимонад, а по мнению мальчиков – вино и водка. В организацию огонька вмешался Эдик. Он категорически запретил приносить спиртное, ссылаясь на приказ директора школы, и мальчишки вынужденно согласились.

И вот в прекрасный зимний вечер в празднично украшенный класс пришли на огонек красивые, украдкой от родителей накрасившиеся в школьном туалете девочки, и веселые, пахнущие куревом и спиртным, мальчики. Начался новогодний бал. Эдик в первый раз явился в обтягивающих рубашке и джинсах, но неизменно в своих стоптанных ботинках. Он поздравил детей с наступающим праздником и скрылся, чтобы не мешать, в учительской, успев предупредить, «чтобы было без глупостей, а если что, то вы знаете, где меня искать».