Чтение онлайн

За деревьями мелькнула тень, и девочки настороженно остановились. Лена заметила, что теней несколько. Нина не успела опомниться, как тугой комок снега полетел ей в спину. Бросаясь в девочек снежками, из-за деревьев выбежали Кутиков и еще несколько мальчишек из класса. Они оттолкнули Лену в сторону и, окружив Нину, стали закидывать только ее. «Чемодан, вокзал, Израиль, чемодан, вокзал, Израиль!» – дружно скандировали мальчишки. Комья снега попадали Нине в лоб, в шею, за шиворот, таяли и тонкими холодными струйками стекали по покрывшейся мурашками спине.

Нина закрыла руками лицо. На некоторое время наступила тишина, и Нина решила, что мальчишки ушли, также тихо, как и пришли. Она открыла глаза и увидела прямо перед собой лицо Кутикова. Большие серо-голубые глаза победно блестели под светом слабого фонаря и на густых пушистых ресницах лежало несколько снежинок. Она бы, наверное, влюбилась в эти глаза и эти ресницы и написала бы, наверное, множество стихов, если бы увидела такие глаза при других обстоятельствах. Но сейчас она ненавидела их, ненавидела Кутикова.

Кутиков толкнул Нину в грудь, но она устояла на ногах. Он стал, подпрыгивая, бегать вокруг нее и кричать: «Бей жидов, спасай Россию! Чемодан, вокзал, Израиль!» Мальчишки стали хором вторить ему, пританцовывая на месте. Всё это напоминало танец племени дикарей перед людоедским ужином. У Нины от их беготни закружилась голова. Она сильно зажмурила глаза, и вдруг неутолимые ненависть и гнев охватили ее. Она схватила Кутикова за воротник и что было сил бросила на землю. Затем свалилась на него и стала колотить его кулаками, царапать ногтями и истошно орать: «Ненавижу, ненавижу!» Он отбивался, разъяренно дубася девочку. Но Нина не чувствовала ударов и колотила его с еще большей силой.

Лена и мальчишки обескураженно наблюдали за дракой. Битва приобрела серьезный характер и была не на жизнь, а на смерть. Нина и Кутиков катались по земле, осыпая друг друга ударами и постоянно меняясь местами: то Нина сверху, то Кутиков. Мальчишки замерли на месте, не зная, что делать. Было как-то стыдно ввязываться в драку с девчонкой. Нина же была так разъярена и так была увлечена дракой, что уже ничего не замечала вокруг себя кроме сморщенного от боли и красного от крови, текущей из разбитого кутиковского носа, лица ненавистного обидчика. Теперь глаза Кутикова не выражали ничего, кроме страха и ужаса. «Помогите…» – хрипло закричал он.

Мальчишки еле оттащили разъяренную Нину от Кутикова, приговаривая: «Всё хорошо, Ниночка. Спокойно, Ниночка». Они посадили ее на лавочку у дорожки, очистили одежду от снега и погладили по спине и волосам. Еще никогда не испытывали они такого страха, какой испытали за жизнь своего товарища. Еще никогда не испытывали они такого стыда, который испытали за свое поведение и еще никогда не испытывали они такого уважения к девчонкам, какое испытывали теперь к Гольдберг. «Говно ты, Кутиков!» – бросил один из них всё еще лежащему на земле товарищу, и мальчишки ушли, направляясь к жилому кварталу. Прихрамывая и вытирая разбитый нос, Кутиков поплелся вслед. Когда все они скрылись из виду, Нина разрыдалась.

С этого вечера Кутиков навсегда прекратил свои издевательства над Ниной. Нина же, в свою очередь, только услышав где-то разговор об евреях, вмешивалась и разгоряченно заявляла: «Я еврейка! Вы имеете что-то против?», тем самым ставя точку в самом начале разговора.

На уроке географии, когда речь зашла о странах Ближнего Востока, и учитель, рассказав обо всех этих странах и поручив детям раскрасить карту, спросил, какие будут вопросы, встала Нина, подошла к доске и, показав указкой на маленькую точечку среди множества арабских государств, гордо произнесла: «Леонид Петрович, вы забыли назвать Израиль. Он тоже находится на Ближнем Востоке. Вот здесь. Там живут евреи. Я тоже еврейка, но я родилась в Советском Союзе. Здесь моя Родина». И, довольная, села на свое место, многозначительно взглянув на Кутикова. Он опустил глаза и покраснел.

Урок истории подходил к концу, когда дверь тихонько приоткрылась и в класс заглянула секретарша директора школы Татьяна Ивановна. Она, не заходя в класс, вытянув шею и прищурив глаза, чтобы отчетливее разглядеть лица детей, указала пальцем на двух девочек и произнесла: «Ты, Гольдберг, и ты, Корешкова, после пятого урока обязательно зайдите в кабинет химии». И строгим тоном добавила: «Только попробуйте не прийти!»

На перемене Нина и Оля Корешкова сделали тысячу предположений, что бы это значило? Но к единому мнению так и не пришли. Оставалось ждать конца пятого урока, чтобы удовлетворить свое любопытство.

Когда они в назначенное время пришли в класс химии, там уже собралось пять человек. Все они были из разных классов и были девочкам незнакомы. В класс вошла небольшого роста, с копной растрепанных седых волос, учительница химии Зинаида Петровна Орешек. У девочек, которые только-только заканчивали шестой класс, химии еще не было, но они уже много слышали от своих старших товарищей о строгости химички.

Орешек вздохнула и начала заготовленную речь: «Дорогие ребята! Мне поручено нашей Великой Партией вести одно очень ответственное дело – организовать и развивать кружок атеистов. Вы, наверняка, слышали, что это такое?»

Дети молчали, легонько пожав плечами, и тем самым давая понять, что не слышали. «Это, – Орешек опять вздохнула, – люди, которые не верят в Бога. Бога нет! И не было! Всё, что говорят церковные работники – ложь, удочка, на которую они ловят слабых духом людей. Да, да, слабых. Сильный человек верит только в себя. Человек – это сила, он может практически всё. Судьба, жизнь после смерти, и многое другое – это просто сказки про белого бычка. Вас, мои дорогие ребята, выбрали на закрытом партийном собрании директор школы и другие партийные товарищи. Это большая честь участвовать в таком великом деле, которое мы вместе будем делать».

«А что это мы будем делать?» – звонким голосом спросил сидящий за первой партой мальчик. «Да, да, что?» – стали дети подавать голоса со своих мест. Орешек опять вздохнула и пояснила: «Я буду вам рассказывать о науке, о том, какой вред приносят людям религии и вообще вера в Бога, а вы, в свою очередь, будете проводить собрания в своих классах и учить этому других детей…» И тут ее «понесло». Она рассказывала, сколько людей заражается сифилисом, целуя в церквях иконы, что Иисус Христос – это выдумка слабоумных, и еще очень много другой информации, которую неподготовленным детским мозгам было сложно усвоить.

В конце своей продолжительной речи Орешек торжественно произнесла: «Запомните, дети, что то, что именно вас выбрали членами кружка атеистов – очень ответственно, и вы можете этим гордиться. Видите, из всей школы, и только семь человек. И это – вы. Мы будем встречаться с вами один раз в месяц в первый четверг на шестом уроке. Запишите у себя в дневниках!»

– Зинаида Петровна, а почему именно нас выбрали? – спросил сидящий за первой партой мальчик.

Зинаида Петровна посмотрела поверх очков на взъерошенного рыжего семиклассника и ответила: «Партийный комитет школы пришел к такому выводу, что именно вы, все здесь собравшиеся – некрещеные, и ваши семьи никакого отношения к религии не имеют. То есть именно в ваших семьях ведется настоящее советское коммунистическое воспитание. И мы все должны стремиться, чтобы так было везде и всегда».